Он целовал и целовал ее, однако теперь они поменялись местами. Теперь нападал он, а она оборонялась, подчиняясь ему. Ее губы и руки сами тянулись к нему, облегчая его задачу. Лашем обхватил Маргарет за талию, но вскоре его руки поднялись выше, нежно коснувшись двух округлостей.

«Боже, возьми их, приподними выше», – взмолилась про себя Маргарет.

Он словно подслушал ее мольбу. Его пальцы прижались к ее груди, ласково играя проступавшими сквозь ткань сосками. Он плотно прижал ее к стене, и это было восхитительно, их тела соединились в одно целое, именно так, как того хотелось Маргарет, его губы слились с ее губами в упоительном поцелуе, а кончики их языков возбужденно кружились вокруг друг друга.

Это было чудесно, и Маргарет хотелось, чтобы поцелуй не прекращался, чтобы он длился вечно.

Возбужденная, она гладила его руками, стремясь быть как можно ближе, она обхватила руками его ягодицы, прижимаясь к нему спереди еще плотнее и сильнее.

Ее стоны и ласки оказывали на Лашема невероятное воздействие. Он громко зарычал – его рычание отдаленно напоминало те звуки, которые он издавал, когда злился на нее, выведенный из себя ее насмешками.

Но сейчас Маргарет не шутила, не смеялась над ним, да и как она могла что-то сказать, если ее губы были плотно прижаты к его рту?

Ей хотелось одного: чтобы он грубо овладел ею. Она буквально сгорала от желания, но просить об этом – нет, это было слишком даже для нее.

«Не пройти ли нам куда-нибудь, где можно было бы скинуть эту глупую одежду, чтобы я могла насладиться твоей наготой, твоей мужественностью? Думаю, тебе позавидуют все прекрасные мраморные статуи мужчин, выставленные в галерее. И это погубит меня. После такого зрелища я никогда не смогу без презрения смотреть на моего будущего мужа, хотя я вряд ли выйду замуж.

Ну что ж ты медлишь? Возьми меня как можно скорее, и я забуду обо всем на свете. Твоя кожа, твои губы, твои руки – мне больше ничего не нужно».

Подобные мысли с оглушительным грохотом проносились в голове Маргарет, они подталкивали ее к действию, и она уперлась руками в грудь Лашема, чувствуя, как быстро бьется его сердце.

Лашем удивленно взглянул на нее, он явно растерялся. Будучи не особо искушенным в любовной игре, он воспринял ее жест почти как отказ.

– Прости меня, прости… – вдруг брякнул он ни с того ни с сего.

В тот же миг Маргарет тоже растерялась и разозлилась одновременно: ну почему он не понимает ее, не видит, чего ей так хочется? А потом пришла очередь грусти, она надеялась, что ей не придется его направлять, что он будет действовать, как настоящий мужчина, властно и решительно, а она будет просто слабой женщиной, истосковавшейся по любви. Все напрасно. Как же она ошибалась и как старалась, чтобы он распознал ее намерения! Она привезла его сюда, стащила с него галстук, внесла небрежность в его костюм. Она так желала его, все в нем, без исключений!

– Вы хотите уйти?

Он нес откровенную чушь, похоже, он был глупее, чем Маргарет думала. А всему виной его напыщенное герцогское достоинство. Соблюдение приличий и чувство долга убили в нем решимость, в нем не было ни капли смелости; любой другой мужчина на его месте вел бы себя совсем иначе, он сразу бы понял, что надо делать. А он сильный, огромный, красивый, умный, хотя не очень хорошо разбиравшийся в искусстве…

Он был не тем, кем казался на самом деле.

Но почему в нем столько неуверенности? Откуда она только взялась, черт бы ее побрал?!

Ей как писателю хотелось отыскать объяснения, но ей как женщине было все это глубоко безразлично; она сгорала от желания, ее горячее тело тянулось к нему, желая получить то, что он как мужчина должен был ей дать. Лашем красивый мужчина и, вероятно, любвеобильный, он был достоин ее люб… Маргарет запнулась, прервав внутренний монолог. Нет, нет, а вот об этом не стоило думать ни в коем случае…

– Нет, я никуда не хочу отсюда уходить, – твердо произнесла Маргарет. – Мне хочется одного…

«Чтобы наши поцелуи не прерывались ни на миг. И я испугалась своего желания и поэтому перестала тебя целовать. Но не обращай на это никакого внимания».

– Мне нравится то, что мы делаем, но мне не хочется быть причиной скандала, а если все выплывет наружу, то скандала точно не избежать.

Лашем молча смотрел на нее. Громкая музыка продолжала звучать, но Маргарет казалось, что она слышит, как ворочаются в его голове мысли.

– И вас это пугает, – вдруг проговорил Лашем. По сердитому выражению его лица было видно, как он зол. Маргарет открыла было рот, чтобы возразить, но тут же его захлопнула. Он был прав.

Герцог задумчиво посмотрел поверх ее головы:

– Впрочем, не мне винить вас. Я тоже боюсь. Никогда раньше со мной не происходило ничего подобного. Вы мне очень близки и дороги. – Он горько усмехнулся: – Настолько близок и понятен мне только один человек. Мой давний друг, Джейми, вы немного с ним знакомы. Но наши с вами отношения сильно отличаются от обычной дружбы. Меня влечет к вам.

– Дело вовсе не в этом, – грустно произнесла Маргарет. – Меня пугает не столько опасность скандала, сколько вы.

Девушка смело посмотрела ему в глаза. Она знала, о чем он сейчас думает, но от этого ей не было легче. Она поспешила пояснить свою мысль:

– Вы меня пугаете не потому, что вы герцог и носите повязку на одном глазу, и что у вас такой устрашающий вид.

– Что же тогда вас во мне пугает? – удивился Лашем.

– Мне страшно, потому что я знаю, что нам лучше остановиться. Эта мысль все отравляет. Но ведь нам обоим хорошо известно, что наша… дружба не может продолжаться вечно. И мне непонятно, зачем так рисковать, тем более вам в вашем положении.

– А кроме положения чем еще я рискую? – проговорил он тихо, но так низко, что от его бархатного голоса у нее внутри все задрожало.

– Возможностью быть счастливым, – еще тише ответила Маргарет, опуская взгляд.

Возможностью быть счастливым. Ее еле слышные слова отозвались в нем громко и гулко, словно удары колокола. Раньше Лашем даже не задумывался о том, что такое счастье и достижимо ли оно.

Счастье? Принесет ли ему счастье осознание, что его действия помогут стать чуть-чуть лучше тому небольшому уголку земли, где он живет? А пить виски с самым близким другом – нельзя ли это назвать счастьем?

А разве только что он не испытал столько радости, когда танцевал с простыми людьми в обычном танцевальном зале, куда бы никогда не решился отправиться один?

А может, счастье в том, чтобы забывать обо всем на свете, когда целуешь любимую женщину?

Разве таким бывает счастье? Нет, скорее это наслаждение или даже просто удовольствие от удовлетворенного желания, но не счастье.

Маргарет внимательно смотрела ему в лицо, читая его, словно открытую книгу. Она не спешила прерывать нить его размышлений, в целом не слишком утешительных для нее. Лашем оценил ее тактичность, на душе у него стало теплее.

– Я не знаю, что такое счастье, – признался он, склоняясь над Маргарет и шепча эти слова ей на ухо.

Они были так близко, что он ощущал ее волнение, видел исходящее от нее сияние, удивительный звездный блеск…

– Вот это-то и печально, Вортигерн, – грустно проговорила она.

Лашем вскинул на ее глаза. Давно никто не называл его этим необычным именем, никто бы не осмелился так его назвать, даже если бы это имя было кому-нибудь известно. Но сейчас, когда она произнесла его вслух, Лашем не нашел в нем ничего странного или обидного, напротив – имя прозвучало очень уместно, и в нем было столько скрытого смысла! Только Маргарет была способна на такое.

«Да, это в ее духе», – грустно подумал он. Лашем не смог бы объяснить, что здесь такого особенного, почему его имя в ее исполнении прозвучало настолько проникновенно. Слова не давались ему, оставалось лишь одно – прибегнуть к действию.

Лашем обнял девушку за плечи:

– Есть большая разница между пониманием счастья и его ощущением. Возможно, мне удавалось быть счастливым. Иногда. – «Когда вы были рядом», – очень хотелось прибавить ему. – Но я не уверен, было ли это действительно счастье. Трудно это понять в моменты, когда счастье испытываешь. Оно так мимолетно.

Маргарет отстранилась от него, ей по-прежнему было грустно:

– Именно поэтому мы с вами и отправляемся на поиски приключений, разве нет? Поиски счастья – это тоже приключение. – Она махнула рукой в сторону танцевавших пар: – Разве там вы не были счастливы?

– Да, был, – согласился Лашем, беря ее за руку и ласково поглаживая ладонь, надеясь, что его жест ее убедит, хотя сам он не был в этом уверен.

Джорджия и дракон

Роман Повелительницы Тайн

Джорджия была настолько поражена, что даже раскрыла рот от удивления. Вид у нее при этом был крайне глупый.

– И ты только сейчас это поняла? – Джорджия закатила глаза. – Даже я, простая дочь кузнеца, и то знаю, что мне не стоит мечтать о принце. Интересно, чему вас, принцесс, учат в детстве?

Принцесса пожала плечами. Ее лицо осталось бесстрастным. И вдруг до Джорджии дошло, что это всего лишь маска, результат привитой с детства надменности и ощущения мнимого превосходства над тем миром, который не хотел подчиняться желаниям принцессы. Джорджии даже стало смешно, страх перед принцессой почти прошел, больше она уже ее не боялась.

– Меня учили тому, чему учат всякую принцессу: что надо сказать, когда под матрацем лежит горошина, как разглядеть принца, скрывающегося под маской свинопаса или нищего, как вежливо выразить презрение.

– О-о! – Джорджия была потрясена, но старательно пыталась скрыть свои чувства.

– Поэтому ты вела себя с драконом так, как того требовало твое воспитание?

Принцесса надменно кивнула, машинально для большей убедительности поднимая вверх свой лук.

– Нас учат стрелять в драконов и ждать появления принца.

– Как видно, – кивнула Джорджия, – самое время тебе кое-чему поучиться.