– И его светлость, который раньше говорил, что больше не хочет даже думать о вас, вдруг появился в том доме, утихомирил пьяного хулигана одним своим видом и даже согласился сопровождать вас и тех двух женщин? – с нескрываемым удивлением спросила Энни. – И после всего этого вы по-прежнему будете меня морочить, уверяя, что он к вам равнодушен?

Более того, он поцеловал ее. Нет, Маргарет не собиралась рассказывать об этом своей служанке – та и так уже явно торопилась с выводами, не стоило подогревать ее любопытство столь пикантными подробностями.

Завтрак давно закончился, Маргарет сидела в своем кабинете за рабочим столом, мысленно вспоминая разговор со своей сестрой и то, что с ней случилось. Мысли о поцелуе отвлекали ее от работы, поцелуй пробудил ее творческое воображение, но писать об этом в романе было и боязно, и как-то неловко.

– Он человек чести, поэтому и пришел ко мне на помощь. Полагаю, он помог бы любому, кто оказался бы на моем месте.

Вид у Маргарет был по-прежнему рассеянный, она и за завтраком ела машинально, не замечая, что именно ест и пьет.

– А, вот как, тогда мне понятно, почему он посещает вместе с нашими пожилыми матронами и вдовами больных в госпиталях. – Задумавшись, Энни прикрыла ладонью губы и нос. – Хотя постойте, раньше он ни за что не решился бы на такое. Нет, это все только ради вас. Он предложил свою помощь не кому-нибудь, а именно вам. Как вы думаете, что все это может значить?

«Что это может значить? Если бы ты видела его волнение, когда я раздумывала над тем, принимать мне его помощь или нет», – подумала Маргарет.

– Сегодня мы встречаемся в Королевской академии после полудня. – Маргарет встала из-за стола. – Старшая из сестер Баннер сообщила мне, что она знает еще несколько женщин, которых бьют мужья. Между прочим, они живут примерно в том же районе. Надо будет их найти и, по крайней мере, сказать им, что в случае необходимости они могут рассчитывать на мою помощь.

– А не напугает ли герцог этих бедняжек одним своим видом? – усмехнулась Энни.

Маргарет немного растерялась:

– Надеюсь, что нет.

«Интересно, леди Маргарет, а что ты чувствуешь, когда на тебя смотрят, не отводя глаз и не обращая внимания больше ни на кого?»

– Вполне может быть, – согласилась она. – Думаю, Энни, ты права. Я попрошу его подождать где-нибудь снаружи, пока я буду разговаривать с этими несчастными.

– Это было бы очень разумно, – отозвалась Энни.

«Конечно, разумно, спасибо за подсказку, – подумала Маргарет, – сейчас я почти ничего не соображаю».

– А когда с этим будет покончено, я собираюсь поехать на вечер к лорду Персли. Там будут играть в карты, лорд Персли считает себя хорошим игроком. Посмотрим, так ли это на самом деле.

– Надеюсь, вы сумеете обставить его, а также других лордов, в противном случае мне придется подумать о вашем пропитании, – шутливо сказала Энни.

– Я их не обманываю, Энни, – в тон служанке насмешливо ответила Маргарет. – Просто я лучше их играю в карты, вот и все.

– В таком случае не теряйте хладнокровия и не забывайте об осторожности, – уже серьезно произнесла Энни.

Конечно, она будет и осторожна и хладнокровна. У нее нет другого выхода. Карточные выигрыши и литературные гонорары – только это отделяло Маргарет от того, чтобы висеть на шее у сестры, рассчитывая на ее доброту и щедрость. Будь это так, о возможности помогать несчастным женщинам, попавшим в беду, пришлось бы забыть.

Маргарет приехала в Королевскую академию живописи и скульптуры чуть раньше условленного времени. Лашема еще не было, но она нисколько не сомневалась в том, что он придет. Он обещал, значит, обязательно будет. Они были знакомы совсем немного, но у нее уже не осталось никаких сомнений в его чувстве долга и честности.

Однако время шло. Маргарет провела более четверти часа в одном зале, рассматривая то один пейзаж, то другой, а его все не было.

Однако даже любимая живопись не помогала ей отвлечься. В голове продолжали кружиться самые разные мысли – сумбурные, неясные, но в целом приятные.

До визита в Академию Маргарет как обычно занималась написанием очередной части ее романа. Ей пришлось нелегко, ее все время тянуло написать что-нибудь об одноглазом мужчине, который целуется с главной героиней. Но выручил старый персонаж – дракон, у которого точно было два глаза, и кроме того, всем было хорошо известно, что драконы не целуются.

– Леди Маргарет.

От неожиданности она чуть было не подпрыгнула. Целиком погрузившись в свои мысли, девушка не заметила, как он подошел к ней. От низкого тембра его голоса у нее, как обычно, поползли мурашки по спине и слегка задрожали колени. Ее нелегко было смутить, но сейчас Маргарет растерялась. Она никак не могла отделаться от недавних воспоминаний о прошлой ночи, когда он неожиданно показал себя совсем с другой стороны. Припомнился поцелуй, его жадные губы и сильные руки, которые крепко держали ее в объятиях, не позволяя ей упасть, а она непременно упала бы, если бы он не поддерживал ее.

Нет, она не нуждалась ни в чьей поддержке, она накрепко усвоила этот суровый урок. Но тут таилось нечто другое – соблазнительное очарование: поддаться другому, более сильному, позволить ему проявить его силу…

Маргарет молчала, погрузившись в свои мысли, а Лашем все стоял перед ней. Ожидание затягивалось, и постепенно на его красивом лице все заметнее и заметнее проступало недоумение.

Она догадывалась, что он чувствует. Хотя, учитывая выражение полной растерянности на его лице, девушка могла и заблуждаться.

– Добрый день, ваша светлость, – наконец произнесла она, делая короткий реверанс. Наклонив голову в сторону ближайшего полотна, она вслух заметила: – Все-таки мне больше нравятся картины, на которых изображены люди, а вам?

– Трудно сказать, – серьезно ответил он и, заложив руки за спину, подошел к картине. – Пейзажи не лишены своеобразной прелести, в них есть спокойное очарование. Какие бы тревожные мысли вас ни одолевали, как бы вам ни было грустно и одиноко, постояв перед пейзажем, вы вдруг ощутите, что к вам в душу снисходит покой.

– Хм… – Маргарет боялась каким-нибудь резким замечанием по поводу покоя опять оттолкнуть его от себя. Как оказалось, он крайне чувствителен к ее словам. – Я как-то не думала об этом. Нет, мне очень хорошо знакомо чувство одиночества и тихой грусти. Несколько месяцев назад я жила в провинции в полном одиночестве.

– А потом вернулись в Лондон. Ради чего?

Его вопрос сразил Маргарет. Обычно ей задавали другой, совершенно противоположный: как можно так долго жить вдали от Лондона?

Впрочем, ей становилось все яснее и яснее, что, несмотря на всю его чопорность, Лашем удивительный человек.

Маргарет подошла к соседнему пейзажу, на котором была изображена дождливая погода. Людей, конечно, здесь не было. Очевидно, все попрятались по домам. Лашем пошел следом за ней и встал за ее спиной.

– Не знаю, хотя догадаться нетрудно, почему я уехала из Лондона. Мой отказ вызвал скандал, а для того, чтобы о нем забыли, надо было, чтобы прошло какое-то время, вот поэтому я и уехала.

Лашем молчал. Он стоял и ждал. Было ясно, что ему это не безразлично, более того, было ясно, что ему крайне любопытно услышать продолжение ее неожиданной исповеди.

– Понимаете, – Маргарет пожала плечами, – мои родители и я разошлись во мнении, за кого мне следует выходить замуж. Вот почему я вместе с Энни прожила несколько месяцев в одном приморском городке. Там я могла спокойно писать. Кроме того, жизнь там намного дешевле, чем в столице.

Лашем понимающе кивнул.

– Впрочем, я так и не ответила вам на ваш вопрос, – усмехнулась Маргарет. – Я вернулась сюда по нескольким причинам. Здесь живет моя сестра, герцогиня Гейдж.

Маргарет вдруг стало тоскливо, на сердце заскребли кошки. Порой при упоминании о младшей сестре у нее резко менялось настроение. Изабелл давно не нуждалась в ее опеке, более того, у нее был муж, герцог Гейдж, который души не чаял в своей жене, и можно было смело сказать, что он – само воплощение искренней заботы и внимания.

– Мой издатель тоже здесь, в Лондоне. Он неустанно напоминает мне, что мои романы пользуются у публики большим успехом, поэтому мне лучше жить в столице, так гораздо удобнее. – Маргарет вздохнула: – А моих родителей как раз в Лондоне нет, в этом тоже есть маленький плюс.

Этим она хотела сказать, что речь идет не только о ней и что все очень сложно.

– Кроме того, есть несчастные и обездоленные, которые остро нуждаются в помощи. Мне так приятно, что я наконец обрела помощника! Да еще какого, способного одним своим видом напугать любого, как тот дракон на картине!

Она улыбнулась, показывая, что это всего лишь шутка. Однако ее улыбка, похоже, осталась незамеченной.

Лашем напрягся, стиснул зубы, лицо его стало мрачным. Черт бы побрал язык Маргарет! Неужели он опять замкнется в скорлупу герцогского высокомерия и уязвленного самолюбия?

Лашем стоял, закрыв свой единственный глаз, очевидно пытаясь сдержаться и не сказать какую-нибудь резкость. Наконец он открыл глаз и сухо и холодно произнес:

– Я рад, леди Маргарет, быть вам полезным. Пусть даже эта помощь выражается, как вы только что заметили, в одном моем устрашающем виде.

Лашем едва заметно улыбнулся краешком рта, а может, ей это почудилось. Хотя вряд ли, в противном случае от одного лишь его холодного и строгого вида у нее, наверное, мороз пробежал бы по коже.

– Слава богу, что вы именно такой. Так кто же вы? – Маргарет подняла руку и, расставив пальцы, принялась их загибать: – Во-первых, вы аристократ, один из самых родовитых во всей Англии. Во-вторых, вы обладаете настоящей властью, в-третьих, вы богаты, вы занимаете весьма завидное, высокое положение. Впрочем, все это передается по наследству вместе с титулом, не так ли? – Девушка несколько смущенно посмотрела на него: – Кажется, я слегка заговорилась, не правда ли?

По губам Лашема скользнула… не может быть… да, да, улыбка! – и он не без иронии обронил:

– Я далек от мысли исправлять язык известного автора, но герцог действительно обладает и властью, и деньгами, а также занимает высокое положение в обществе.

Его лицо неуловимо исказилось, очевидно, из глубин его памяти всплыло какое-то неприятное воспоминание.

Вид у него сделался какой-то печальный. Маргарет вдруг отчего-то вспомнила о своем желании расспросить его, когда и как он потерял глаз, но вовремя одумалась. По ее мнению, вряд ли он мог грустить о чем-нибудь, кроме потерянного глаза, хотя…

Уж кому-кому, а ему с его именем и положением вообще не к лицу было грустить. Даже обычный человек, не будучи герцогом, не мог выглядеть все время таким печальным и угнетенным. Маргарет не без тайного удовольствия подумала о том, что хотя ее и огорчает кое-что в жизни, но все время грустить – нет, для нее это невозможно. Например, ее огорчало, если Энни брала у нее из-под носа последний кусочек бисквита, или ей приходилось танцевать с лордом Тремейном, в общем неплохим человеком, но от него шел невыносимо тяжелый запах, словно от стоянки древнего человека, где велись археологические раскопки.

К счастью, Лашем заговорил прежде, чем она успела что-то сказать, как всегда не вовремя и не к месту: что-нибудь о последнем бисквите, или о раскопках стоянки, или о том, как нелегко быть герцогом.

– Положение герцога имеет гм-гм… свои преимущества.

Однако он сказал это таким тоном, как будто был не совсем уверен в том, что его положение действительно очень хорошее, что оно приносит немало пользы и вообще оказало благотворное влияние на его жизнь.

– Но оно также и ко многому обязывает. Это очень большая ответственность. – Лашем тяжело вздохнул. – Мой отец вбивал мне это в голову с самого детства.

Воспоминания были яркими. Его лицо опять стало серьезным и строгим, а тон сухим и холодным.

– Было бы нечестно заставлять обычных людей делать что-то неприятное по вине герцога, из-за его небрежности или беспечности. – Он бросил на Маргарет вопросительный взгляд. – Так кто из нас легкомысленнее? Я не бросаю слова на ветер, а серьезно отношусь к моей ответственности. И никогда не делаю ничего, что ухудшило бы положение людей или поставило под угрозу их благополучие.

– Нельзя жить, руководствуясь только своими собственными желаниями. – Герцог откашлялся и вынул из кармана листок бумаги. – Раз уж мы заговорили об опасности, мне бы хотелось кое-что обсудить, прежде чем отправляться в наше рискованное предприятие. – Он развернул листок. – Раз я участвую во всем этом, мне хотелось бы обговорить кое-какие условия.

Маргарет прищурилась:

– Вы хотите сказать – правила?

Ей сразу захотелось послать его с его правилами куда подальше, потому что она их терпеть не могла.

Лашем явно смутился:

– Если вам так хочется, то назовем их правилами. Полагаю, их стоит соблюдать ради нашей же безопасности, учитывая особенности тех мест, куда вы хотите отправиться, а также ради сохранности нашей репутации, поскольку это ведь очевидно, нам обоим не хотелось бы… – тут Лашем глубоко вздохнул, – …чтобы это положение стесняло кого-нибудь из нас.

– Как хорошо, что я уже отказалась выходить за вас, не правда ли?

Куда было бы лучше, если бы Маргарет сдержалась, но увы, это было выше ее сил. А вдруг там есть правило специально для нее – побольше молчать? Да нет, вряд ли, с этим правилом она бы точно не смирилась.

– Итак, – сказал Лашем, слегка повышая голос. Похоже, ее выпад вывел его из себя. Маргарет очень сомневалась, что он с восторгом выслушал ее отказ выйти за него, за герцога, пусть даже и с повязкой на глазу. Как бы там ни было, но ему приходилось соблюдать вежливость. – Рассмотрим мои условия. Во-первых, без моего сопровождения вы не будет ездить ни в одно из опасных мест.

– Пока все было гладко, – заметила девушка.

Он пристально посмотрел ей в лицо:

– Да, я это заметил вчера.

Маргарет чуть вздрогнула. Его намек попал в цель, но признавать свою ошибку она не собиралась. Ни за что на свете!

– Во-вторых, о том, что вы куда-то едете, вы будете уведомлять меня заранее, хотя бы за день. – Он многозначительно посмотрел на нее. – Понимаете, моя жизнь расписана далеко вперед – деловые встречи, приглашения, от которых я не могу так легко отказаться, независимо от того, насколько привлекательной может быть перспектива провести с вами вечер.

Он что, смеется над ней? Или она действительно кажется ему привлекательной?

– В-третьих, – продолжал перечислять Лашем.

– Сколько еще у вас этих правил? – воскликнула Маргарет.

– Всего пять, леди Маргарет. Вас что-то не устраивает? И это вовсе не правила, а условия.

Она выхватила лист бумаги из его рук и, скомкав его, быстро засунула в карман своего плаща.

– Я попозже ознакомлюсь с вашими правилами, ваша светлость.

– Теперь я вижу, что эти правила еще важнее, чем я себе это представлял, – улыбнулся Лашем, как будто было что-то смешное в том, что он сказал.

Хотя Маргарет ничего смешного в этом не видела.

– Пусть так, хорошо, отлично.

Это прозвучало сердито и не очень связано. А потом ей стало грустно, он снова пытался держать под контролем то, что ему казалось важным.

– Прошу извинить меня за невольную вспышку, но я довольно редко соблюдаю правила, – рассмеялась Маргарет. – Честно говоря, я вообще их не соблюдаю.

Еще одна причина не выходить за него; как же она все-таки благоразумно поступила, отказавшись стать герцогиней!

– Вы уже упоминали что-то в этом роде, – произнес Лашем таким сухим и равнодушным тоном, что ей сразу стало ясно: с юмором покончено и теперь ему уже точно не до шуток. – В чем дело? Что вынуждает вас так… так упорно…

– Твердить об одном и том же, о том, что не хочу выходить за вас? Да? – Маргарет шумно вздохнула и опустила взгляд. – Я ведь говорила вам о моем скандальном прошлом, от него никуда не деться. Быть герцогиней – это значит быть не замешанной ни в одном скандале. Если я буду центром постоянного внимания, – она передернула плечами, – то меня то и дело будет тянуть совершить какой-нибудь скандальный поступок и при этом послать всех куда подальше. Вряд ли это пойдет на пользу вашему положению.

– В таком случае тем более крайне важно соблюдать правила, – обронил Лашем.

Все, что он говорил, было справедливо, верно и вместе с тем просто невыносимо. Профессия писательницы как бы предполагала, что она способна представить себе любой вариант развития событий, но вообразить такое?! Оглядевшись по сторонам в поисках выхода, Маргарет увидела в зале недавно появившихся, видимо, начинающих художников, – их выдавал печально-томный вид и юный возраст, – и вздохнула с облегчением.

Однако ей было как-то не по себе: все-таки надо было попытаться облегчить положение герцога.

– Мне бы не хотелось как-нибудь навредить вашей репутации.

Маргарет сама не могла поверить, что это произнесла. Неужели она сказала такое мужчине, джентльмену, который имел достаточно власти, чтобы уничтожить любого во время заседания в палате лордов?

– Если вам не очень нравится мысль сопровождать меня…

– Разве я так сказал? – резко оборвал он ее, таким тоном он еще ни разу с ней не разговаривал. – Я говорил о своей ответственности перед теми, кто зависит от меня, но я несу ответственность не только за них. Если вы стремитесь помогать людям и без моей помощи, – тут он протянул ей руку, – станете подвергать себя чрезмерной опасности, и при этом будете уверять меня, что все в порядке, то позвольте мне не согласиться с вами: я несу ответственность и за вас тоже.

Это было совсем другое дело.

– Гм, – произнесла Маргарет, мысленно подбирая нужные слова, к сожалению, ничего путного сейчас ей не приходило на ум, – в таком случае благодарю вас. – Она нащупала в кармане смятый листок: – Я потом ознакомлюсь с вашими требованиями и постараюсь их выполнять.

Лашем кивнул, как бы подводя этим черту под их беседой. Вид у него был строгий и до ужаса приличный, он всегда был таким, потому что герцог преследовал благородные цели. Хотя Маргарет нисколько не завидовала тому, что он весь такой правильный, ведь это значило лишь то, что он никогда не поступал неправильно с точки зрения того образа жизни, который вел.

– Ну что ж, – радостно улыбнувшись, воскликнула Маргарет, – я уже достаточно насмотрелась туманных пейзажей с лодками и облаками и предлагаю окунуться в нашу кипящую жизнь. Посмотрим, что там сегодня нас ждет.

Лашем ухмыльнулся, и при виде его повеселевшего лица ей вдруг захотелось рассмеяться. Нет, теперь ее смех был бы вызван не его странностями или причудами, вовсе нет.

Его улыбка – вот что обрадовало Маргарет. Если бы он улыбался почаще, вряд ли ему пришлось бы скучать в одиночестве на балах. Ей захотелось почаще и подольше быть вместе с ним только ради того, чтобы снова увидеть его улыбку.

Джорджия и дракон

Роман Повелительницы Тайн

Не колеблясь ни секунды, Джорджия подошла к дракону и коснулась стрелы, торчавшей в его боку. На ее глаза навернулись слезы.

– Зачем вы в него стреляли? – спросила она девушку, по-видимому, принцессу, с луком в руке. Девушка была очень красива, одно загляденье, дракон, без сомнения, назвал бы ее прекрасной: длинные белокурые волосы волнами спадали ниже плеч, красивые, невероятно большие голубые глаза были чудесны – казалось, что принцесса специально их так широко раскрывает, словно от удивления.

– Его необходимо спасти. – В голосе принцессы не чувствовалось ни малейшего тепла, он звучал ровно и бесстрастно. – Хотя он такой гадкий, уродливый, впрочем, он мог бы выглядеть еще ужаснее.

– Но он же дракон! – воскликнула Джорджия. – И вид у него точно такой же, как и у любого дракона.

Принцесса взглянула на нее с глубоким сожалением, она явно считала, что Джорджия совсем не разбирается в драконах.

– Не надо трогать стрелу, – умоляюще произнес дракон, видя, что Джорджия собирается ее вытащить. – Она застряла очень глубоко, если ее вытянуть, то это вызовет сильное кровотечение.

Действительно, кровь сочилась из раны, она стекала по его шершавой коже, падая яркими рубинами на землю и на опавшие листья.

– Что я могу для тебя сделать? – жалобно спросила Джорджия, вставая на колени у его головы, лежавшей на земле.

– Оставь меня, – прошептал он. Дракон выглядел таким несчастным и одиноким, что Джорджия едва не разрыдалась.

– Ни за что, – отозвалась она, целуя дракона в морду.