- Кухня, - он кивнул на дверь. - Это наш единственный шанс. Там должен быть другой выход.
Калар и Рабен были залиты кровью, и хотя большая часть этой крови была не их, оба рыцаря уже были ранены. Рабен быстро оглянулся в сторону кухни. До нее было не меньше десяти ярдов, а они с Каларом были теперь полностью окружены.
- Мы не пробьемся, - сказал Рабен.
- Проклятье, тогда оставайся здесь и подыхай! - ответил Калар.
С ревом он стал вращать мечами так, что они превратились в две смертоносные дуги, и заставил противника отойти. Используя выигранное пространство, Калар прыгнул на стойку и пробежал по ней к задней стене. Одичавшие крестьяне тянули руки к нему, пытаясь схватить, но его клинки мелькали, не давая каннибалам приблизиться. Он прыгнул с другого конца стойки, свалив на пол пару врагов, и встал на ноги уже в дверях в кухню, держа клинки наизготовку. Кухня была отвратительно грязной, в ее сумраке шныряли крысы, но одичавших крестьян там не было. В дальней стене кухни Калар заметил дверь.
Бросив взгляд на общий зал, он увидел, как из-под стойки вылез Клод, и, пробираясь под столами, поспешил в сторону кухни.
- Быстрее! - крикнул Калар. Одичавшие крестьяне бросились за его слугой, выпучив налитые кровью глаза.
Рабен остался один, полностью окруженный каннибалами. Он вертелся на месте, размахивая мечом, но одичавших крестьян было слишком много, чтобы сдерживать их в одиночку. На мгновение Калар встретился взглядом с Рабеном, и увидел, что рыцарь-изгнанник шепчет проклятия. Одичавшие крестьяне бросились в атаку, но Рабен уже двигался. Уклонившись от сильного удара, он молниеносно взмахнул мечом и отсек каннибалу руку до локтя.
Калар втолкнул Клода в кухню
- Отпирай дверь! - велел Калар, шагнув назад, чтобы обеспечить себе больше пространства для ударов. Первый каннибал, ворвавшийся в кухню, был разрублен почти надвое. Вырвав меч, Калар ждал следующего врага, но одичавшие крестьяне остановились - быть следующей жертвой никто не хотел. Бросив взгляд через плечо, Калар увидел Клода у двери в дальней стене кухни, и стал отступать к нему. Каннибалы бросились за ним, но теперь они опасались его клинка. Позади них Калар заметил движение, и увидел, как Рабен прорубается сквозь массу тел.
- Подожди, - приказал он Клоду, услышав, что слуга уже открыл замки двери из кухни.
Рабен прорвался в кухню, но один из каннибалов ударил его ножкой от стула как дубиной, и рыцарь пошатнулся. Тут же трое одичавших крестьян накинулись на него. Не раздумывая, Калар бросился ему на помощь. Ударив мечом по голой спине одного из каннибалов, он перерубил твари хребет. Второго Калар отшвырнул ударом ноги, деградировавший крестьянин врезался лицом в скамью, и сверху на него с грохотом обрушились несколько грязных горшков. Калар рубанул мечом третьего, и тот с воплем рухнул, а из его разрубленной шеи хлынула кровь. Одичавшие крестьяне окружали их, наполняя кухню.
Калар схватил Рабена за руку и помог ему встать на ноги. Из ран от укусов на щеке и шее рыцаря-изгнанника текла кровь. Рабен потерял меч и вытащил из-за голенища тонкий нож.
- Ты мог бы уйти без меня, - сказал он. - Я бы ушел.
- В этом и разница между такими как ты и такими как я, - ответил Калар.
Одичавшие крестьяне бросились на них со всех сторон. Двое из них нашли смерть от полуторного меча Калара, и еще один был заколот ножом Рабена, прежде чем двоих рыцарей задавили массой.
Увидев, что его господина повалили на пол и обезоружили, Клод поспешно открыл последний замок и распахнул дверь. В кухню хлынул с улицы холодный ночной воздух, и Клод, не оглядываясь, бросился в темноту.
Но прежде чем он успел пробежать два ярда, чья-то рука схватила его за горло. Его сбили с ног и швырнули обратно в кухню. Лежа на полу, он увидел, как в дверях появился тощий крестьянин. Глаза Клода испуганно расширились, когда появившийся крестьянин вышел на свет.
- Нет, нет, нет… - в ужасе шептал Клод, отползая назад.
Вошедший крестьянин был изукрашен грубыми татуировками и на тощей шее носил ожерелье из человеческих пальцев. Сквозь кожу его предплечий были продеты острые осколки костей. Посмотрев на Клода, он улыбнулся, показав грязные зубы, заточенные, словно клыки.
- Привет, Клод, - сказал он.
Руки Калара были заломлены за спину и связаны крепкой веревкой из жил.
- Клод, - сказал он. - Что, во имя Владычицы, происходит?
Его слуга стоял рядом, дрожа и выпучив глаза от страха. Он тоже был связан и избегал смотреть в глаза Калару.
- Клянусь всем святым, я… - начал Калар, но его прервали, дернув за петлю, наброшенную на его шею. Его прижали к полу лицом вниз и дернули за веревку на шее, заставив сделать судорожный вдох.
Рядом Рабен оказался в таком же унизительном положении на полу лицом вниз, связанный как свинья на продажу.
Татуированный вожак одичавших крестьян пролаял что-то неразборчиво на отвратительно звучавшем языке, и Калара с Рабеном подняли на ноги. Вожак прорычал еще один приказ, и пленных потащили на улицу в темноту. Татуированный последовал за ними, крепко держа Клода за шею.
- Мы скучали по тебе, Клод, - прошипел он.
VII
Более трех часов толпа грязных крестьян-каннибалов тащила их по зловонным болотам и зловещим лесам. Пленные были не единственной добычей одичавших крестьян; каннибалы поспешно разграбили кладовые «Покоя Морра», наполнив мешки сыром и хлебом, мясом и мехами с вином. Трупы были изуродованы и расчленены, и несколько мешков, набитые кусками человечины, сочились кровью.
Они держались подальше от дорог, тащили пленных по тропинкам, заросшим колючим кустарником и камышами. Время от времени им приходилось выбираться на открытое пространство, и они шли по грязным полям с гниющими посевами под охраной вороньих пугал. Иногда Калар и Рабен видели вдалеке огни, но их пленители, похоже, старательно избегали населенных районов и далеко их обходили.
Они брели по колено в гнилой воде бескрайних болот, окруженные тучами кусачих комаров. Выбравшись из зловонной трясины, они снова ускорили шаг и прошли мимо гниющих домов заброшенной деревни. Здесь крестьяне-каннибалы, казалось, чувствовали себя спокойнее, говоря между собой на своем уродливом языке. Они толкали и подгоняли Калара, а их глаза горели голодом.
Ноги громко шлепали по грязной дороге, которая, поднимаясь по склону, проходила через мертвую деревню. Скоро они снова оказались в глуши, оставив прогнившие дома позади, и продолжали двигаться по грязной дороге, поднимавшейся по склону холма. Вдоль более высокой стороны дороги проходила осыпавшаяся шестифутовая стена.
Они прошли в полуразрушенную каменную арку ворот, заросшую плющом и терновником. Древние ворота висели на ржавых петлях. Калар заметил изображение песочных часов, вырезанное на каменной арке.
- Сад Морра, - сказал он.
Они поднялись выше уровня вездесущего тумана, и Калар смог более ясно разглядеть местность вокруг. Перед ними простиралось кладбище, вся вершина холма была усеяна могилами и мавзолеями. Кладбище было поистине огромным - настоящий город мертвых; здесь, вероятно, были погребены десятки тысяч человек. Могилы ниже по склону были расположены плотными рядами и отмечены потрескавшимися надгробиями, надписи на которых изгладились от времени. Многие из могил явно были раскопаны и осквернены. Над некоторыми стояли крылатые скелетоподобные статуи, заросшие плющом. В других местах кладбища были огромные общие могилы, отмеченные лишь грубыми надгробными камнями с коряво нацарапанными эпитафиями. Когда каннибалы и их пленники поднялись выше к вершине, во мгле стали заметны силуэты больших фамильных мавзолеев и богатых гробниц, вырубленных в каменном основании холма.
Черные розы росли на кладбище в изобилии, их лепестки были мягкими и бархатистыми, на острых шипах серебристо блестела роса. Цветы испускали головокружительный приторно-сладкий аромат.
На лишенных листьев искривленных деревьях, цеплявшихся за склоны холма, сидели вороны, пристально глядевшие на процессию внизу. Повсюду были заметны символы смерти, от песочных часов и черных роз на могилах до вычурных скульптур, изображавших Морра - бога подземного мира в его различных обликах.
Одичавшие крестьяне стали вести себя более оживленно, скакать, приплясывать, улыбаться и хохотать. К процессии присоединялось еще больше деградировавших тварей, хотя Калар не знал, откуда они могли появиться. Разве что из самих могил и гробниц.
Чувствуя на себе чей-то пристальный взгляд, он поднял глаза и увидел ребенка, цеплявшего за постамент потрескавшейся, покрытой мхом статуи. Ребенок - Калар даже не мог сказать, мальчик это или девочка - явно голодал и был похож на скелет, обтянутый кожей, его голова была слишком велика для такого хрупкого тела. Ребенок смотрел на пленников покрасневшими, налитыми кровью глазами, его кожа была покрыта сочившимися язвами. В этом пристальном взгляде было что-то такое, от чего у Калара мурашки побежали по спине. Ребенок зашипел на него, оскалив острые зубы.
Калар поморщился, когда его пленители дернули за веревку на его шее, потащив дальше.
Они поднялись еще выше, а потом спустились в зияющую пасть одного из больших склепов, пройдя под архитравом, вырезанным в виде статуи Морра с распростертыми руками, словно приветствовавшего входивших. В погребальной камере с низким потолком было темно и сыро, пахло мокрой землей и давним прахом. Из трещин в грубо отесанной крыше тянулись корни, похожие на руки скелетов.
Большую часть склепа занимал огромный богато украшенный саркофаг. Тяжелая крышка, на которой было вырезано изображение безмятежно покоившегося рыцаря с руками, скрещенными на груди, лежала на полу.
- Что это? - процедил сквозь зубы Калар, когда его потащили к саркофагу.
- Залезай, - прошипел один из крестьян.
Калар напрягся, сопротивляясь усилиям каннибалов, пытавшихся затащить его в саркофаг. Они проволокли его весь этот долгий путь, чтобы похоронить заживо? Он был куда крупнее, чем любой из крестьян, и они едва могли сдвинуть его с места, но петля на его шее затянулась, и лицо стало багроветь.
- Хватит, - прошипел один каннибал, крепким пинком заставляя Калара двинуться с места. Наконец его втащили в саркофаг, и Калар, тяжело дыша, посмотрел на его содержимое.
Кости и сгнившие лохмотья были небрежно отодвинуты в сторону, и Калар увидел, что в дне саркофага пробита дыра. Через нее дул легкий ветерок, принося с собой гнусный смрад разложения.
Один из крестьян вполз туда, словно паук, и исчез в туннеле.
- Приведите их, - послышался голос из тьмы.
- Владычица, защити своего слугу, - выдохнул Калар.
Весь холм был изрыт туннелями, и пленных втащили в недра этого лабиринта. Пол туннелей был усыпан обглоданными костями, путь освещали смрадно чадящие свечи, горевшие в нишах на стенах.
Вокруг толпилось множество крестьян, глазевших на пленных - от маленьких детей до древних старух. Калар увидел, что многие сотни одичавших крестьян влачат ужасное существование здесь, под землей, и мрачно подумал, что кладбище - самое подходящее место для них.
Все обитатели кладбищенских катакомб голодали. Их глаза были тусклыми и безжизненными, словно последняя надежда, которая оставалась там, давно погасла. Крошечные сморщенные младенцы, слишком слабые чтобы даже плакать, прижимались к высохшим грудям матерей, неспособным давать молоко. Большинство крестьян были сгорбленными, их тела и лица изуродованы голодом и кровосмешением, длившимся многие поколения. У многих не хватало конечностей, у иных заметны были признаки проказы и иссыхания. Они были поистине жалким сбродом, и даже Калару, привыкшему видеть печальную участь простолюдинов, стало не по себе. Когда его тащили глубже в туннели, руки, покрытые грязью тянулись к нему, в изумлении прикасаясь к его лицу и одежде.
Целая толпа увязалась за процессией, тащившей Калара, Рабена и Клода в подземелья под Садом Морра. Одичавшие крестьяне теснились вокруг, отчаянно желая посмотреть на пленных. За ними бежали дети. По мере того, как они спускались глубже, катакомбы, пробитые руками людей, уступили место природным пещерам, чьи стены были скользкими от сырости.
Наконец они спустились в большую каменистую пещеру в темном сердце холма. Сотни горящих маленьких свечей освещали ее оранжевым сиянием. Было холодно и сыро, а в воздухе висело едкое зловоние. Бросив взгляд вверх, Калар увидел, что потолок пещеры кишит массой мохнатых тел: летучие мыши.
Каменные образования выпирали из пола пещеры и, словно сосульки, свисали с потолка. Иногда они срастались, образуя настоящие колонны, скользкие от сырости. Капли падали с потолка пещеры, словно дождь, вызывая рябь в лужах воды молочного цвета, собиравшихся в пустотах.
В пещеру выходили десятки природных окон, и у каждого толпились обитатели кладбищенского подземелья, толкаясь, чтобы лучше разглядеть пленных.
Калара и Рабена подтащили к природному каменному возвышению посреди пещеры. В центре этого возвышения был вытесан из камня пустой трон, и вокруг него грудами лежали сотни человеческих черепов.
На грубо обтесанных ступенях ниже трона сидела странная фигура, которую Калар сначала принял за высохший труп.
Едва заметно этот иссохший скелет поднял голову и посмотрел на пришедших. Густые космы седых волос свисали на его вытянутое, серое, словно прах, лицо. Это было лицо древнего старика; избороздившие его морщины были столь глубоки, что казались вырубленными резцом. Глубоко в глазницах блеснули туманные глаза.
Калара и Рабена заставили встать на колени. Их мечи бросили на пол поблизости, и звон оружия эхом отразился от стен пещеры. Клод, опустив голову, пытался попятиться, но его вытолкнули вперед и поставили рядом с его хозяином.
- Что ты скрывал от меня, мерзавец? - спросил его Калар. Это была первая возможность поговорить с Клодом с того времени, как их взяли в плен.
Горбатый слуга промолчал.