Со снами ли борешься,

С тенями ль сражаешься,

Проснешься ли, спящий герой?

Вся жизнь твоя буйная —

Тревоги и хлопоты.

Зачем же сгубил ты себя?

Герцог Лето стоял в прихожей и при свете поплавковой лампы изучал записку. До рассвета оставалось еще несколько часов, и он чувствовал сильную усталость. Посланец-вольнаиб передал записку часовому у ворот замка почти сразу после того, как герцог прибыл с командного поста.

Он прочитал текст:

«В столпе облачном днем, в столпе огненном ночью».

Подписи не было.

Что бы это могло значить? пытался сообразить герцог.

Посланец ушел, не дожидаясь ответа, и спросить было не у кого. Вольнаиб, как мглистая тень, растворился в ночи.

Герцог сунул клочок бумаги в карман мундира, решив показать его потом Хайвату. Он откинул со лба прядь волос и глубоко вздохнул. Возбуждающие таблетки начали его утомлять. Прошло уже два долгих дня с того памятного обеда и еще больше с тех пор, как он в последний раз спал.

Сейчас его больше всех военных вопросов волновал последний разговор с ментатом, рассказ о встрече с леди Джессикой.

Не разбудить ли мне Джессику? Больше нет причины таиться от нее. Или есть? Чтоб этому Айдахо провалиться!

Герцог покачал головой. Нет, Дункан здесь не при чем. Я был с самого начала не прав. Не надо было ничего скрывать от Джессики. Я должен сейчас же рассказать ей все, не то будет еще хуже!

От принятого решения ему полегчало, и он поспешил из прихожей, прошел через Большую гостиную и направился по коридору в жилое крыло.

Там, где от главного коридора ответвлялось несколько служебных, он остановился. Вдалеке раздался странный мяукающий звук. Лето положил левую руку на выключатель пояса-щита, а правой вытащил кинжал. Теперь он почувствовал себя увереннее. От странного звука у него было побежал мороз по коже.

Мягко ступая, герцог вошел в служебный коридор, проклиная про себя скудное освещение. Тускло горящие крохотные поплавковые лампочки находились на расстоянии восьми метров друг от друга. Ко всему прочему темные каменные стены поглощали свет.

Вдруг он разглядел в полумраке какое-то пятно впереди на полу.

Герцог уже собрался включить щит, но передумал — это сковало бы его движения и приглушило внешние звуки… К тому же его не покидало сомнение по поводу перехваченных лазерных пушек.

Он молча двинулся дальше и увидел человека, лежащего лицом вниз на каменном полу. Держа кинжал наготове, Лето перевернул его ногой и склонился, чтобы разглядеть лицо. Перед ним лежал контрабандист Туйк, на груди его расплывалось влажное пятно.

Откуда он здесь взялся? Кто его убил?

Снова раздался мяукающий звук, на этот раз чуть громче. Он доносился из бокового коридора, ведущего в помещение, где стояли генераторы силового поля.

Держа руку на выключателе пояса, с кинжалом наизготовку, герцог проскользнул в коридор и осторожно выглянул из-за угла.

На полу перед генераторной, в нескольких шагах от него, распростерлась еще одна человеческая фигура.

Она-то и издавала странный звук. Кто-то мучительными рывками полз ему навстречу, постанывая и задыхаясь.

Лето подавил внезапно нахлынувший страх, бросился вперед и опустился на колени перед ползущим человеком. Это была Мейпс, экономка из вольнаибов. Спутанные волосы закрывали лицо, платье разорвано. Большое пятно темнело на спине, ближе к левому боку. Он взял ее за плечи, и она, опершись на локти, подняла на него затуманенный взгляд.

— Вы… — прохрипела она, — …убил… часовые… хотел… послать… Туйк… сбежал… миледи… Вы… Вы… здесь нет, — она упала лицом вниз, голова тяжело ударилась о каменный пол.

Лето ощупал ее виски. Пульса не было. Он посмотрел на пятно: удар нанесли сзади. Кто? Его мозг лихорадочно заработал. Что она хотела сказать? Что кто-то убил часового? А откуда здесь Туйк? Может, за ним послала Джессика? Для чего?

Он собрался встать, но тут сработало шестое чувство, и его рука потянулась к выключателю пояса. Поздно — острая боль, и рука онемела. Повернув голову, он увидел, что из рукава торчит острая игла. Онемение пошло вверх по руке. Ему стоило нечеловеческих усилий повернуть голову.

В дверном проеме генераторной стоял Юх. На его лице отражался желтоватый свет поплавковой лампы, подвешенной над дверью. Она горела чуть ярче остальных. В помещении за его спиной было тихо — генераторы не работали.

Юх! подумал герцог. Он остановил дворцовые генераторы! Мы остались без защиты!

Юх направился к нему, на ходу убирая в карман игломет.

Лето обнаружил, что еще может разговаривать, и прошептал:

— Юх! Почему?

Онемение распространилось на ноги, и он сполз на пол. Смутно почувствовал, как затылок стукнулся о каменную стену.

На лице доктора было откровенное сострадание, когда он склонился над герцогом и коснулся его лба. Лето ощутил прикосновение, словно через толстый слой ваты.

— На игле яд направленного действия, — заговорил Юх. — Вы можете говорить, хотя я не советую это делать, — он огляделся по сторонам, выдернул из руки герцога иглу и отбросил ее в сторону. Игла звякнула об пол, и звук слабо отозвался в ушах раненого.

Не может быть, чтобы Юх, думал Лето. Он же проходил проверку.

— Почему? — снова прошептал он.

— Извините меня, мой дорогой герцог, но сейчас нам следует поговорить о более важных вещах, — Юх коснулся татуировки на лбу. — Мне самому от этого не по себе, но у меня есть одно неудержимое желание, меня от него просто лихорадит — я хочу убить человека. О, я страстно желаю убить его, и меня ничто не остановит!

Он посмотрел на герцога.

— Нет, не вас, дорогой герцог. Барона Харконнена. Я хочу убить барона.

— Бар… рона… Хар…

— Успокойтесь, мой бедный герцог, У вас очень мало времени. Помните искусственный зуб, который я вам вставил после событий в Наркале? Его следует заменить. Через минуту, когда вы потеряете сознание, я заменю его. — Он раскрыл ладонь и посмотрел на предмет, лежавший на ней. — Точная копия, из него даже выходит тонкая проволочка вместо нерва. Я ручаюсь, что даже в рентгеновских лучах никто ничего не обнаружит. Но если вы посильнее его прикусите, зуб сломается. После этого вам нужно быстро выдохнуть, и воздух будет отравлен очень сильным ядом.

Лето смотрел на Юха и видел в его глазах безумие. На лбу и подбородке доктора выступил пот.

— Вам все равно умирать, бедный мой герцог. Но перед смертью вас подпустят к барону. Он будет уверен, что вы одурманены ядом и даже в агонии не сможете причинить ему никакого вреда. Вы в самом деле будете отравлены. И связаны. Но причинить вред можно по-разному. Помните про зуб. Зуб, герцог Лето Атрейдс! Помните про зуб!

— Но почему? — прошептал Лето.

Юх опустился рядом с ним на одно колено.

— Дьявол попутал меня заключить сделку с бароном. И я хочу убедиться, что он выполнит свое обещание. Когда я его увижу, я пойму это. Мне бы только посмотреть на барона, и я все узнаю наверняка. Но я не намерен приходить к нему с пустыми руками. Вы будете моим подарком барону, мой бедный герцог. Я все узнаю, как только увижу его. Узнаю. Моя милая Вана много чему меня научила. Например, угадывать правду, находясь в состоянии повышенного возбуждения. У меня это не всегда получалось, но когда я увижу барона… о, тогда я узнаю!

Лето попробовал скосить глаза на зуб в руке Юха. Происходящее казалось ему ночным кошмаром — этого не могло быть!

Лиловые губы доктора скривились в гримасу,

— Меня не подпустят близко к барону, а то бы я все сделал сам. Нет. Я смогу видеть его только издалека. Но вы! Мой драгоценный герцог, вы — мое оружие. Он подпустит вас поближе к себе, чтобы помучать, похвастаться.

Лето поймал себя на том, что загипнотизирован маленькой мышцей на левой щеке Юха: когда тот говорил, мышца то напрягалась, то расслаблялась.

Юх приблизился к нему почти вплотную.

— А вы, мой дорогой герцог, мой драгоценнейший герцог, вы должны помнить про зуб, — доктор зажал зуб между большим и указательным пальцами. — Это все, что вам остается.

Губы герцога беззвучно зашевелились и наконец прошептали:

— Не хочу…

— Ах, не хотите! Но вы не можете отказаться! Потому что за эту маленькую услугу, я обещаю кое-что для вас сделать. Я спасу вашего сына и миледи. Кроме меня, этого никто не сможет. Их переправят туда, куда Харконненам не дотянуться.

— Как… спасти… их? — напряг последние силы герцог. 

— Все будут думать, что они погибли, а они укроются среди людей, которые при одном упоминании Харконненов хватаются за нож, которые так ненавидят Харконненов, что готовы сжечь стулья, на которых те сидели, и посыпать солью землю, по которой те ходили, — он прикоснулся к челюсти герцога, — вы ничего не чувствуете?

Герцог попробовал ответить и не смог. Он почувствовал, что его потянули за руку и увидел в руках доктора герцогский перстень.

— Для Поля, — объяснил Юх. — Сейчас вы потеряете сознание. До свидания, мой бедный герцог. Когда мы увидимся в следующий раз, у нас не будет возможности поговорить.

Онемение поднялось до подбородка, охватило щеки. Сумрачный коридор сжался до размеров игольного ушка, в котором лиловели губы Юха.

— Помните про зуб, — шипел доктор. — Зуб!