Однажды мой отец, Падишах-Император, взял меня за руку и, благодаря полученным от матери урокам, я поняла, что он чем-то озабочен. Он повел меня вниз, в галерею, и мы остановились перед портретом герцога Лето Атрейдса. Я отметила сильное сходство между ними — моим отцом и изображенным на полотне человеком. То же утонченное, благородное лицо, те же резкие черты и холодный взгляд. «Дочь-принцесса, — сказал мне отец, — как бы я хотел, чтобы ты была старше в тот год, когда герцог искал себе женщину». Моему отцу было тогда 71, но выглядел он не старше этого человека на портрете. Мне было всего лишь 14, но я до сих пор помню, как остро я ощутила в тот момент желание отца — чтобы герцог был его сыном. Император очень переживал из-за того, что политические соображения делали их врагами.

Первая встреча с людьми, которых ему было приказано обмануть и предать, потрясла доктора Каинза. Он всегда гордился тем, что он ученый, для которого народные легенды представляют чисто научный интерес, служат ориентиром в изучении древних культур. Однако мальчишка слишком уж точно соответствовал старинному пророчеству, У него «в глазах жил вопрос», и он в самом деле казался «исполненным истины».

Конечно, пророчество оставляло определенную свободу истолкования: Богиня-Мать могла как привезти Мессию с собой, так и родить Его уже здесь. Тем не менее схожесть описаний и облика этих людей выглядела очень странно.

Они встретились поздно утром на взлетной полосе аракинского аэродрома, рядом с административным корпусом. Неподалеку мягко урчал двигателями приземистый махолет без опознавательных знаков, похожий на неуклюжее насекомое. У махолета стоял часовой с саблей наголо. От силового поля щита часового воздух вокруг него еле заметно подрагивал.

Заметив это, Каинз усмехнулся про себя: Они еще узнают, что такое щиты на Аракисе!

Планетолог поднял руку, давая сигнал своим телохранителям-вольнаибам отступить назад, и направился к входу в здание — темной дыре в обшитой пластиком громаде. Толку-то от этих небоскребов, думал он, все на виду. То ли дело убежища в пещерах!

Его внимание привлекло оживление у входа. Он остановился и, пользуясь случаем, подстроил регулировку своего защитного влагоджари на левом плече,

Двери широко распахнулись. Оттуда быстрым шагом вышли атрейдсовские солдаты. Они были в полном вооружении: тяжелые глушаки, короткие мечи и щиты. Потом показался высокий человек, с ястребиным лицом, смуглой кожей и темными волосами. На нем был плащ-джубба с гербом Атрейдсов на груди, но по тому, как он его носил, становилось понятно, что человек еще не привык к такого рода одеянию. Плащ постоянно путался в ногах, и это сбивало его шаг.

Рядом с ним шел мальчик, такой же темноволосый, но с более круглым лицом. Он казался маловат для своих пятнадцати лет — Каинз знал его возраст. Но чувствовалось, что юное, гибкое тело умеет слушаться своего хозяина. Он держался очень уверенно. Казалось, что он знает и видит вокруг себя нечто невидимое и неведомое для других. Такой же, как у отца, плащ-джубба сидел на нем так ловко, словно мальчик носил его всю жизнь.

«Махди будет открыто то, что недоступно другим», гласило пророчество.

Каинз покачал головой и сказал себе: Это всего лишь люди.

Рядом с этими двумя шел еще один человек, также одетый для пустыни. Каинз узнал его — Джерни Халлек. Планетолог глубоко вздохнул, подавляя в себе возмущение: Халлек, видите ли, вздумал поучать его, как нужно вести себя с герцогом и его наследником.

«Вам разрешается называть герцога „милорд“ или „мой господин“. „Благороднорожденный“ тоже будет правильно, но это лучше приберечь для более официальных случаев. К сыну можно обращаться „молодой господин“ или „милорд“. Герцог обычно держится просто, но это не означает, что с ним можно фамильярничать».

Наблюдая за приближающимися людьми, Каинз думал: Они скоро узнают, кто настоящий хозяин на Аракисе! Каковы — ментат разговаривал со мной чуть ли не полночи, устроил мне настоящий допрос. А потом — не буду ли я так любезен сопровождать их, они, видите ли, собираются лично познакомиться с добычей пряностей!

От Каинза не ускользнула и тайная подоплека хайватовских расспросов: им нужны императорские базы. Сведения о базах они, конечно, получили от Айдахо.

Надо будет сказать Стилгару, чтобы он послал герцогу голову этого Айдахо, думал Каинз.

Идущая навстречу группа была теперь всего в нескольких шагах, их ноги в защитных ботинках скрипели но песку.

— Милорд, герцог, — поклонился Каинз.

Приближаясь к одиноко стоящему у махолета человеку, герцог успел изучить его как следует: высокий, тощий, одет в спецпустынную свободную накидку, высокие ботинки и защитный костюм. Капюшон откинут назад, маска отодвинута в сторону. Борода редкая, волосы соломенного цвета. И эти непостижимые синие глаза без белков с чуть заметными темными точечками зрачков!

— Вы — эколог, — сказал герцог.

— Мы здесь предпочитаем пользоваться старым термином — планетолог, милорд.

— Как вам угодно, — герцог обратился к Полю. — Это Императорский судья-наблюдатель, поставленный следить за соблюдением формальностей при переходе владений от одного Дома к другому, — он снова обратился к Каинзу: — Мой сын.

— Милорд, — отозвался Каинз.

— Вы вольнаиб? — спросил Поль.

— Меня принимают и в низине, и в пустыне, молодой господин, — улыбнулся Каинз. — Но я Императорский планетолог и нахожусь на службе у Его Императорского Величества.

Поль кивнул. На него произвела впечатление сила, излучаемая этим человеком. Когда они стояли у окна на одном из верхних этажей административного корпуса, Халлек показал ему планетолога: «Во-он тот человек, с охраной из вольнаибов, ну тот, что сейчас направился к махолету».

Поль успел рассмотреть Каинза в бинокль, отметив презрительно вытянутые тонкие губы и высокий лоб. Халлек шептал ему на ухо: «Очень странный тип. Ты еще услышишь, как он говорит: словно бритвой режет».

А герцог, стоявший позади них, усмехнулся: «Ученый!»

Теперь, когда их разделяло всего несколько шагов, Поль ясно ощущал исходившее от Каинза величие — как у особы королевской крови, человека, рожденного повелевать.

— Я хочу выразить вам признательность за эти костюмы и плащи, — сказал герцог.

— Надеюсь, они вам подошли, милорд, — ответил Каинз. — Это производство вольнаибов. Мы старались подобрать размеры как можно ближе к тем, которые дал нам ваш человек — Халлек, кажется?

— Совершенно верно. Меня несколько озадачило, когда мне передали, что вы откажетесь сопровождать нас в пустыню, если мы не напялим на себя эти наряды. Мы ведь можем взять с собой достаточное количество воды, и мы совсем не собираемся задерживаться там надолго. К тому же у нас будет прикрытие сверху — видите, вон там, справа, махолеты сопровождения. Я сомневаюсь, чтобы кто-нибудь заставил нас совершить вынужденную посадку.

Каинз молча смотрел на него. Ему сразу бросилось в глаза, что их тела привыкли к избытку влаги. Наконец он холодно ответил:

— На Аракисе вам не придется говорить так самонадеянно. Здесь говорят только о различной степени вероятности.

Халлек мгновенно напрягся:

— К герцогу следует обращаться только «милорд» или «мой господин».

Лето успокаивающе махнул ему рукой:

— Я собираюсь, немного изменить здесь свои правила. Меньше формальностей.

— Как пожелаете, мой господин.

— Я считаю себя вашим должником, доктор Каинз, — продолжал Лето. — Мы не забудем и этих костюмов, и вашей заботы о нашем благополучии.

Полю внезапно пришла на ум цитата из Оранжевой Католической Книги, и он сказал:

— «Даяние — это благословение дающего».

Слова неожиданно громко прозвучали в неподвижном воздухе. Вольнаибы из охраны Каинза, которые пристроились на корточках в тени здания, вскочили на ноги и возбужденно заговорили. Один из них выкрикнул: «Лизан аль-Гаиб!»

Каинз резко обернулся и подал знак рукой, будто рубанул по воздуху, отсылая охрану на место. Они снова уселись в тень и принялись что-то оживленно обсуждать между собой.

— Очень интересно, — заметил Лето.

Планетолог бросил на него и Поля сердитый взгляд:

— Жители пустыни в большинстве своем очень суеверны. Не обращайте на них внимания. Это абсолютно безвредно.

Но про себя он подумал о словах легенды: «Они станут приветствовать Тебя Святыми словами и дар Твой будет благословен».

Императорского судью герцог представлял только по описанию Халлека (странный тип, очень подозрительный и осторожный). Теперь его образ полностью выкристаллизовался. Сомнений не было: этот человек — вольнаиб. Каинз прибыл сюда с охраной из вольнаибов, правда, это могло означать, что вольнаибы просто-напросто проверяют свое новое право безнаказанно появляться в черте города. С другой стороны — очень похоже на почетный караул. Опять же его манеры выдают гордого, привыкшего к свободе человека, в характере которого исходить во всем только из своих собственных соображений. Поль задал вопрос прямо в точку.

Каинз был из местных.

— Не пора ли нам отправляться, мой господин? — спросил Халлек.

Герцог кивнул.

— Я сам буду управлять махолетом. Каинз может сесть впереди, чтобы показывать дорогу. Вы с Полем располагайтесь сзади.

— Одну минуту, — перебил его Каинз. — С вашего позволения, мой господин, я должен проверить ваши костюмы.

Герцог собрался было ответить, но Каинз настойчиво продолжал:

— Я отвечаю не только за себя, но и за вас… милорд. Я прекрасно знаю, чье горло будет перерезано, если с вами что-нибудь случится.

Герцог нахмурился: Какой тонкий момент! Если я откажусь, это может его оскорбить. А человек такого уровня более чем ценен. Но… позволить ему проникнуть под мой щит, прикасаться ко мне… ведь я почти ничего о нем не знаю.

Пока эти мысли мелькали в его голове, окончательное решение было уже принято.

— Мы в ваших руках, — сказал Лето. Он шагнул вперед и распахнул плащ, краем глаза заметив, как напрягся и изготовился к прыжку Халлек. — И еще, если вы будете так любезны… Я с удовольствием бы выслушал кое-какие объяснения об этом костюме от человека, привыкшего пользоваться им в обыденной жизни.

— Конечно, — ответил Каинз. Он нащупал под плащом плечевой клапан и начал рассказывать. — Костюм, или, как его еще называют, влагоджари, сделан по принципу бутерброда. По сути — это весьма эффективный фильтр, сопряженный с системой теплообмена, — он отрегулировал оба плечевых клапана. — Непосредственно к коже прилегает пористый слой. Он пропускает пот, охлаждает тело… обычный процесс испарения. Следующие два слоя, — Каинз подтянул грудное крепление, — это нагревательные устройства и солеобменники. Соль задерживается и поступает обратно в организм.

Подчиняясь его жесту, герцог приподнял руки и заметил:

— Очень интересно.

— Вдохните поглубже, — приказал Каинз. Герцог повиновался.

Планетолог осмотрел подмышечные клапаны и подрегулировал один из них.

— Движения тела, в особенности дыхание и некоторые осмотические явления, создают насосный эффект, — он слегка ослабил ремень. — Выделенная таким образом вода поступает в карманы-ловушки, из которых вы ее втягиваете через эту вот трубку.

Герцог повернул голову и скосил глаза на идущую к шее трубку.

— Эффективно и очень удобно. Прекрасная разработка, — одобрил он.

Каинз встал на колени, осматривая ножные клапаны.

— Урина и фекальные выделения обрабатываются в набедренных карманах, — продолжил он, потом выпрямился, ощупал шейный узел и поднял двухсекционную заслонку. — При работе в открытой пустыне фильтр следует надвинуть на лицо, трубку подвести к ноздрям через эти вот переходники и как следует закрепить. Вдох делается ртом, через фильтр, а выдох — через носовую трубку. Если на вас хороший, исправный влагоджари, то в день вы потеряете на более наперстка влаги — даже если попадете в Большой Эрг.

— Наперсток в день? — переспросил герцог.

Каинз нажал большим пальцем на лобный ремень:

— Здесь может слегка натирать. Если будет мешать, скажите мне, я затяну немного потуже.

— Премного благодарен, — ответил герцог. Он повел обтянутыми костюмом плечами, ощущая, что стало гораздо удобнее — лучше пригнано и не так раздражает.

Каинз повернулся к Полю.

— Ну-ка, дружок, давай займемся тобой.

Славный человек, только надо научить его правильно к нам обращаться, подумал Лето.

Пока планетолог осматривал его влагоджари, Поль стоял спокойно. Когда мальчик натягивал на себя это шуршащее скользкое одеяние, он испытывал странное ощущение. На сознательном уровне он был совершенно уверен, что никогда раньше не надевал ничего подобного. Тем не менее, когда под руководством Джерни он застегивал кнопки и подтягивал регулировочные ремни, все ею движения были естественными, почти инстинктивными. Когда Поль подстраивал грудной клапан, добиваясь наилучшего насосного действия, то точно знал, по делает и почему. Затягивая как можно туже шейный и лобный ремни, он знал, что иначе может натереть кожу до крови.

Каинз выпрямился и отошел с озадаченным выражением лица.

— Ты раньше никогда не надевал влагоджари? — подозрительно спросил он.

— Сегодня в первый раз.

— Тебе кто-то помог его отрегулировать?

— Никто.

— Сапоги ты застегнул на четвертую кнопку. Кто тебе об этом сказал?

— Я… мне показалось, что так будет правильно.

— Правильнее не бывает, — Каинз потер себе щеку и снова подумал о легенде: «И будет знать ваши законы, словно родившийся среди вас».

— Мы теряем время, — сказал герцог и направился к махолету.

Стоявший у кабины часовой отдал ему честь, он ответил коротким кивком, легко забрался внутрь, накинул ремень безопасности и осмотрел приборы. Машина тихонько поскрипывала, по мере того как залезали и рассаживались остальные.

Каинз, застегивая свой ремень, поневоле обратил внимание на окружавшую его роскошь — мягкие бархатные подушки, никелированные ручки. Как только захлопнулась дверца, тихонько зажужжал вентилятор, и воздух в кабине стал прохладным и влажным.

Недурно, подумал он.

— Кабина в порядке, мой господин, — раздался с заднего сиденья голос Халлека.

Лето подал питание на крылья и почувствовал, как они, сложившись чашечкой ударили по воздуху — раз, другой. Махолет поднялся метров на десять, крылья засвистели оперением, и машина рванулась вперед — включилась реактивная тяга.

— Над Большим Щитом, на юго-восток, — сказал Каинз. — Я распорядился, чтобы старший техник перегнал оборудование туда.

— Все верно.

Герцог наклонился вправо под прозрачным колпаком кабины, и сопровождавшие их махолеты охраны тоже повернули на юго-восток.

— Я смотрю, эти влагоджари хорошо продуманы, и технология на высоком уровне, — заговорил герцог.

— Когда-нибудь я покажу вам фабрику в сиче, — ответил Каинз.

— Было бы очень интересно. Я слышал, такие костюмы делают и в некоторых пограничных городах.

— Жалкие копии. Любой уважающий себя дюноход, дорожащий своей шкурой, носит вольнаибские влагоджари.

— И он в самом деле держит расход влаги на уровне наперстка в день?

— Если он правильно отрегулирован, капюшон натянут достаточно плотно и все клапаны в порядке, то основная потеря жидкости происходит через ладони. Когда не нужно выполнять тонкой работы руками, можно надеть защитные перчатки. Но вольнаибы предпочитают в открытой пустыне натирать руки соком из листьев креозотного куста. Это практически останавливает потоотделение.

Лето взглянул налево, на раскинувшийся внизу Большой Щит. Это был настоящий каменный хаос — торчащие во все стороны бурые скалы, черные полосы разбегающихся расщелин. Казалось, будто кто-то выбросил из космоса огромную гору, она упала на Аракис да так и осталась лежать, рассыпавшись на куски.

Они пересекли неширокую впадину, заполненную серым песком, который словно высыпался в нее из длинного каньона. Щупальца песка протянулись вниз, словно дельта сухой реки, протекавшей по темному камню.

Каинз откинулся на спинку сиденья, думая о набухших водой телах, которые он чувствовал под пальцами, когда осматривал защитные костюмы. Под плащом у каждого из них был пояс-щит, на ремне висел глушак, а на шее, на шнурке, — миниатюрный аварийный передатчик. В рукавах у обоих были ножны с кинжалами, причем ножны казались изрядно потертыми. Эти люди произвели на него странное впечатление — мягкость в сочетании с силой. Они во всем казались полной противоположностью Харконненам.

— Когда будете докладывать Императору о смене власти, я надеюсь, вы не забудете упомянуть о том, что мы соблюдали все правила? — спросил Лето.

— Харконнены ушли, вы пришли, — сухо ответил Каинз.

— Но все было как положено?

Мгновенно возникшая напряженность отразилась в том, как Каинз поджал губы.

— Как планетолог и наблюдатель я нахожусь в непосредственном подчинении Империи… милорд.

Герцог мрачно ухмыльнулся:

— Мы же с вами знаем, что это не более чем слова.

— Должен напомнить вам, что меня обеспечивает работой лично Его Величество.

— Вот как? И что это за работа?

В наступившей тишине Поль подумал, что отец слишком жестко давит на собеседника. Он взглянул на Халлека, но воин-певец, казалось, был поглощен изучением скалистого пейзажа.

— Вас, разумеется, интересуют мои обязанности как планетолога? — холодно спросил Каинз.

— Конечно.

— В основном изучение пустынных форм жизни: ботаника, биология. кое-что по геологии — бурение скважин, пробы грунта. Для исследования планеты есть много возможностей.

— А пряности вы тоже изучаете?

Каинз повернулся, и Поль заметил, как напряглось его лицо.

— Странный вопрос, милорд.

— Не забывайте, Каинз, что теперь это мое владение. Мои методы управления отличаются от харконненских. По большому счету, меня совсем не волнует, изучаете вы пряности или нет. Если, конечно, вы будете делиться со мной своими открытиями, — он покосился на планетолога. — Харконнены, я думаю, не поощряли подобных исследований, верно?

Каинз продолжал молча смотреть в сторону.

— Можете говорить прямо, со мной вам нечего бояться.

— Императорский Трибунал далеко, ничего не поделаешь, — пробормотал планетолог и про себя подумал: Чего он от меня хочет, этот новоявленный хозяин с водянистым телом? Думает, будто я так глуп, что ему удастся меня завербовать?

Герцог усмехнулся, продолжая внимательно следить за курсом.

— Почему таким кислым тоном, господин ученый? Небось думаете, что очутились в компании убийц и грабителей. И ждете, что мы сейчас начнем расхваливать себя и ругать Харконненов?

— Я читал листовки, которыми вы забросали все деревни и сичи. «Любите доброго герцога!» Ваша служба пропага…

— А ну, хватит! — рявкнул Халлек. Он резко отвернулся от окна и наклонился вперед.

Поль положил ему руку на плечо.

— Джерни, — оглянулся назад герцог. — Этот человек слишком долго жил при Харконненах.

— А-а, — Халлек откинулся назад,

— Второй ваш сотрудник, Хайват, работает тоньше, — презрительно улыбнулся Каинз. — Но его намерения тоже достаточно прозрачны.

— Так вы согласны открыть нам эти базы?

— Это собственность Императора, — отрезал планетолог.

— Но ведь они все равно не используются.

— Они могут понадобиться в любое время.

— Это мнение Его Величества?

Каинз бросил на герцога неприязненный взгляд.

— Аракис мог бы стать раем, если бы его правители думали не только о том, как нагрести побольше пряностей!

Он не ответил на мой вопрос, подумал Лето и спросил: — Как, интересно, сделать из планеты рай, не имея для этого денег?

— Что такое деньги? Дружбу на них не купишь.

Ах, вот что! герцог про себя улыбнулся. — Мы это обязательно обсудим, но в следующий раз. А сейчас, по-моему, мы приближаемся к краю Большого Щита. Курс остается прежний?

— Курс прежний, — негромко ответил Каинз.

Поль выглянул в окно. Нагромождение утесов и скал, пропастей и расщелин вдруг сменилось ровным каменным плато, которое через некоторое время оборвалось крутым уступом. Дальше, за плато, до самого горизонта тянулись песчаные дюны. Серой рябью они убегали вдаль, но порой среди них мелькало что-то более темное, возможно, одиночные скалы. Поль не был в этом уверен — над горячим песком поднималось зыбкое марево, и трудно было что-то сказать определенное.

— Здесь растет что-нибудь? — спросил Поль.

— Немного. В этих широтах существуют в основном хорошо адаптировавшиеся виды, так называемые водяные воришки. Они живут за счет того, что похищают один у другого влагу, преимущественно росу. Некоторые области пустыни просто кишат всякой живностью. Но все они тем или иным образом приспособились к жестким условиям. Если вы вдруг окажетесь в открытой пустыне, вам тоже придется либо жить, как они, либо погибнуть.

— Вы имеете в виду — воровать воду друг у друга? — спросил Поль. Этот образ почему-то поразил его, и он не смог сдержать волнения.

— Почему бы и нет? Хотя я имел в виду не совсем то. Дело в том, что, оказавшись в пустыне, вы должны выработать себе жесткую установку относительно всего, что связано с водой. Вы должны помнить о воде все время. И не расходовать попусту ничего, содержащего влагу.

А герцог подумал: И это моя планета!

— Пожалуйста, два градуса южнее, милорд. С запада надвигается вихрь.

Герцог кивнул. Он уже заметил вращающийся столб желтой пыли. Он слегка накренил махолет и, оглянувшись назад, увидел молочного цвета крылья махолета сопровождения, в которых отражался бурый песок пустыни, отчего они казались слегка красноватыми. Охрана повторила его маневр и тоже взяла южнее.

— Мы пройдем по самому краю бури, — сказал Каинз.

— В этот вихрь, пожалуй, опасно залетать, — отозвался Поль. — Правда, что песок способен проедать даже прочный металл?

— В этих широтах еще не песок, а песчаная пыль. Здесь главная опасность — потеря видимости, вихревые потоки, нарушение герметичности.

— А мы сегодня увидим добычу пряностей? — не унимался Поль.

— Очень может быть.

Поль откинулся на сиденье. Все эти праздные вопросы нужны были ему только для того, чтобы «зарегистрировать личность», как говорила его мать. Он узнал о Каинзе все, что хотел. По интонациям голоса, по мимике лица, по жестам рук. Неестественная складка на левом рукаве плаща говорила о том, что под ним скрываются ножны. Пояс странным образом оттопырен. Очевидно, там у почтенного ученого портупея, на которой может висеть что угодно. Но не пояс-щит, это точно. Воротник плаща скреплен медной брошью, на которой выгравировано что-то вроде зайца. Другая такая же брошь, поменьше, приколота к капюшону, откинутому на спину.

Халлек перегнулся через спинку своего кресла, пошарил в заднем отсеке и вытащил бализет. Каинз бросил на него подозрительный взгляд и снова принялся следить за курсом.

— Что бы вы хотели услышать, молодой господин?

— На твой вкус, Джерни, — ответил Поль.

Халлек подстроил инструмент, склонился ухом к деке, взял аккорд и запел:

Каинз посмотрел на герцога и сказал:

— Я вижу, ваша охрана просто на все руки, милорд. Они у вас все такие талантливые?

— Это вы про Джерни? Он у нас единственный в своем роде. Но в действительности я больше всего ценю в нем не голос, а глаза. Они обладают способностью ничего не пропускать.

Планетолог нахмурился.

Джерни продолжал петь, словно ничего не слыша:

Лето наклонился и включил микрофон на пульте управления:

— Лидер вызывает Джемму. В воздухе объект, слева по борту, сектор В. Срочно опознать.

— Это всего-навсего птица, — усмехнулся Каинз и добавил: — У вас острые глаза.

Динамик захрипел и ответил:

— На связи Джемма. Объект обследован при полном увеличении. Это большая птица.

Поль посмотрел в направлении, о котором шла речь, и разглядел вдалеке крошечное пятнышко — всего лишь движущаяся точка. Он понял, в каком напряжении сейчас отец — все чувства обострены до предела.

— Я и не представлял, что птицы могут залетать так далеко в пустыню, — сказал герцог.

— Похоже на орла, — ответил Каинз. — Много кто сумел приспособиться к этим местам.

Махолет пролетел над одиноко возвышающимся в песках каменным плато. Взглянув вниз с высоты двух тысяч метров, Поль увидел внизу тени: их махолета и машин сопровождения. Земля под ними казалась плоской, но по искривлению теней становилось понятно, что это не так.

— А пробовал кто-нибудь путешествовать по пустыне пешком? — спросил герцог. Халлек даже перестал играть, чтобы не пропустить ответ.

— Не слишком далеко. Несколько человек ухитрились зайти за вторую зону. Они пробирались в основном по скальным участкам, куда черви не заползают.

Поля насторожил тембр голоса планетолога. Мальчик почувствовал, как его внимание привычно, почти автоматически обострилось.

— Ах, черви, — протянул герцог. — Мне непременно нужно увидеть хоть одного.

— Сегодня увидите, — ответил ученый. — Там, где есть пряности, будут и черви.

— Всегда? — спросил Халлек.

— Всегда.

— А что, между червями и пряностями есть какая-то связь? — поинтересовался Лето.

Каинз повернул голову, и Поль увидел, как он говорит — цедя сквозь зубы.

— Черви защищают не пряности, а песок. Каждый охраняет свою территорию. Что касается пряностей, то… пока неясно. Наши исследования червей позволяют предположить, что какая-то химическая связь здесь имеется. В клетках тканей червя обнаружены, например, следы соляной кислоты, в мембране — присутствие более сложных кислот. Если хотите, я могу дать вам мою монографию на эту тему.

— А щиты от них не помогают? — сменил тему герцог.

— Щиты, — Каинз усмехнулся. — Попробуйте включить щит, находясь на территории червя, и можете ставить на себе крест. Едва черви чувствуют щит, они готовы нарушить все свои границы и приползти с любого расстояния. Ни один человек со щитом не оставался после этого в живых.

— Но ведь как-то же с червями справляются?

— Высоковольтное напряжение, приложенное к каждому сегменту его тела одновременно. Пока это единственный известный нам способ разделаться с червем целиком. Его можно оглушить или даже частично уничтожить с помощью направленного взрыва, но каждый сегмент продолжает жить сам по себе. Ну еще, пожалуй, можно было бы попробовать атомную бомбу. У них очень прочная шкура.

— А почему не пробовали избавиться от них раз и навсегда? — спросил Поль.

— Чересчур дорого. Придется охватывать слишком большие территории.

Поль откинулся в угол кабины. Его чувство истины, привычка следить за нюансами интонации подсказывали ему, что Каинз лжет или говорит полуправду. Он подумал: Если между червями и пряностями и в самом деле есть какая-то связь, то уничтожение червей приведет к исчезновению пряностей.

— Скоро никому не придется выбираться из пустыни с риском для жизни, — сказал герцог. — Стоит повесить на шею такой передатчик, и спасательная служба вытащит тебя откуда угодно. Мы выдадим такие штуки всем нашим рабочим. И организуем спасательные команды.

— Очень заманчиво, — сказал Каинз.

— Судя по вашему тону, вы с чем-то не согласны?

— Не согласен? Почему же, я согласен. Только сомневаюсь, что от этого будет толк. Песчаным бурям всегда сопутствуют такие электрические разряды, что никакие сигналы не пробьются. Передатчики слишком слабы. Их уже пытались использовать. На Аракисе чего только не пытались! Вся планета напичкана разным оборудованием. К тому же, когда за вами охотится червь, у вас слишком мало времени, В большинстве случаев не больше пятнадцати—двадцати минут.

— А что бы вы посоветовали? — спросил герцог.

— Вы спрашиваете моего совета?

— Да. Как планетолога.

— И вы готовы ему последовать?

— Если он покажется мне благоразумным.

— Прекрасно, милорд. Никогда не путешествуйте в одиночку.

Лето поднял глаза от приборов.

— И это все?

— Все. Никогда не путешествуйте в одиночку.

— А если бы нас разделило бурей, и мы сделали вынужденную посадку? — вмешался Халлек. — Тогда можно было бы что-нибудь сделать?

— «Что-нибудь» — слишком общее понятие.

— А что бы сделали вы? — спросил Поль.

Каинз хмуро посмотрел на мальчика и снова перевел взгляд на герцога.

— Прежде всего я проверил бы, в порядке ли мой защитный костюм. Если я сел на скалу или туда, где нет червей, останусь в кабине. Если приземлился в открытых песках, постараюсь уйти как можно дальше от махолета. Километр, полтора — не меньше. После этого постараюсь спрятаться под плащом. Махолет червь точно проглотит, а меня, может, и не заметит.

— А потом? — спросил Халлек. Каинз пожал плечами.

— Потом ждать, пока червь уползет.

— И все? — удивился Поль.

— Когда червь уйдет, можно попытаться выбраться из пустыни. Если идти осторожно, избегать барабанных песков и текучей пыли, то, если повезет, можно добраться до ближайшей скальной зоны. В пустыне их много.

— Барабанные пески?

— Слежавшийся песок повышенной плотности. Стоит на него наступить, раздается страшный грохот. Притягивает червей не хуже щитов.

— А текучая пыль?

— В пустыне имеются впадины, которые на протяжении веков заполнялись пылью. Некоторые из них такие огромные, что в них возникают течения, приливы и отливы. Если туда провалишься, то уже не выбраться.

Халлек снова взялся за бализет. Пощипывая струны, он запел:

Внезапно он оборвал песню и наклонился вперед:

— Впереди пылевое облако, мой господин.

— Вижу, Джерни.

— Это-то нам и надо, — сказал планетолог.

Поль приподнялся на сиденье, чтобы заглянуть вперед, и увидел желтое облако пыли, которое катилось по пустыне километрах в тридцати от них.

— Одна из ваших передвижных фабрик, — пояснил Каинз. — Она в рабочем положении, значит, идет добыча пряностей. Это облако — просто песок, который выбрасывается наружу, после того как пряности оседают в центрифуге.

— Над ней воздушный объект, — сказал герцог.

— Я бы сказал два… три… четыре… это служба наблюдения. Чтобы предупреждать о гребне червя.

— Гребне червя?

— Червь создает песчаную волну, которая движется в направлении фабрики. Там, внизу, у них есть еще и сейсмические датчики. Иногда черви ползут слишком глубоко, не образуя гребня, — Каинз осмотрел горизонт. — Где-то поблизости должен летать и воздушный транспорт, но что-то я его не вижу.

— И что, черви приходят всегда? — спросил Халлек.

— Всегда.

Поль наклонился вперед и коснулся плеча планетолога.

— Какую зону охраняет каждый червь?

Каинз нахмурился: этот ребенок без конца задает взрослые вопросы.

— Смотря какой червь.

— А что, они очень разные? — полюбопытствовал герцог.

— Крупные особи могут контролировать область в триста—четыреста квадратных километров. Немного поменьше… — он замолчал, потому что герцог включил реактивное торможение. Хвост махолета резко опустился. Сопла выключились. В кабине стало значительно тише. Гибкие крылья выгнулись двумя чашами, опираясь на воздушный поток. Герцог накренил машину и, держа правую руку на кнопке управления крыльями, указал левой рукой куда-то далеко на восток.

— Это, что ли, гребень червя?

Каинз наклонился к лобовому стеклу, всматриваясь вдаль.

Поль и Халлек привстали и, прижавшись плечом к плечу, посмотрели туда же. Поль заметил, что охрана, прозевав неожиданный маневр, проскочила было вперед, но теперь по широкой дуге возвращалась обратно. Фабрика пылила прямо перед ними, в каких-нибудь трех километрах.

Там, куда показывал герцог, виднелась бесконечная дюнная рябь. Дюны набегали одна на другую до самого горизонта, их тени накладывались друг на друга, образуя сложный пятнистый узор. В этой желто-серой пестроте лишь угадывалась узкая движущаяся полоска — крохотный песчаный гребешок. Так бывает, когда у поверхности воды плывет большая рыба, подумал Поль.

— Песчаный червь, — произнес Каинз. — Причем достаточно крупный. — Он выпрямился, взял с пульта управления микрофон, настроился на новую частоту и, мельком глянув на висевшую перед ними таблицу, сказал: — Вызываю фабрику в секторе Дельта 9-аджакс. Фабрика в секторе Дельта 9-аджакс. Гребневое предупреждение. Как слышите? Прием.

В динамике послышался треск статических разрядов, потом раздался голос: «Кто вызывает сектор Дельта 9-аджакс? Прием».

— Они, похоже, не очень-то испугались, — сказал Халлек,

— Мы не указаны в графике, — продолжал Каинз, — находимся на северо-западе в трех километрах от месторождения. Гребень идет на вас пересекающимся курсом, встреча предположительно через двадцать пять минут.

Из динамика прохрипел еще один голос: «Говорит старший наблюдатель. Подтверждаю гребень. Ждите уточнения времени контакта. — короткая пауза, потом: — Контакт через двадцать шесть минут, погрешность минус. Данные точные. Кто на неуказанном в графике объекте? Прием…»

Халлек скинул ремень безопасности и протиснулся вперед, между герцогом и Каинзом.

— Это постоянная рабочая частота, доктор Каинз?

— Да. А что?

— Кто может нас слышать?

— Только экипажи в непосредственной близости. Слишком сильное затуханье.

Динамик затрещал снова: «Это Дельта 9-аджакс. На кого оформлять вознаграждение? Прием».

Халлек посмотрел на герцога.

— Тому, кто первый обнаружит гребень, полагается вознаграждение, — пояснил Каинз. — Размеры вознаграждения зависят от груза пряностей. Они хотят знать…

— Скажите им, кто увидел этого червяка, — разрешил Халлек.

Герцог кивнул. Каинз на мгновение замешкался, потом поднес микрофон ко рту:

— Наблюдательское вознаграждение герцогу Лето Атрейдсу. Герцогу Лето Атрейдсу, Прием.

Голос в динамике показался далеким и искаженным из-за очередного сильного разряда: «Поняли и благодарим».

— Теперь скажите им, чтобы разделили вознаграждение между собой, — приказал Халлек. — Скажите, что так пожелал герцог.

Каинз глубоко вздохнул и вышел на связь:

— Герцог желает, чтобы вы разделили вознаграждение между командой. Как поняли? Прием.

«Все поняли. Еще раз спасибо», — раздалось из динамика.

— Я совсем забыл упомянуть, что Джерни прекрасно умеет обходиться с людьми, — улыбнулся герцог.

Каинз озадаченно посмотрел на Халлека.

— Пусть люди знают, что герцог заботится об их безопасности, — невозмутимо сказал Халлек, — Глядишь, и другим расскажут. Я сомневаюсь, чтобы харконненские агенты могли нас подслушать на местной рабочей частоте. — Он огляделся по сторонам. — К тому же мы не одни. Ладно, рискнем.

Герцог направил махолет к клубящейся песком фабрике.

— А что дальше?

— Где-то поблизости находится специальный транспорт, — ответил Каинз. — Он должен подлететь и унести фабрику по воздуху.

— А если он поврежден?

— Потеря какой-то части оборудования неизбежна. Подлетите поближе к фабрике, милорд. Право же, это будет интересно.

Герцог, нахмурившись, склонился над приборами, и они вскоре вошли в дрожащий над фабрикой воздушный столб.

Поль принялся наблюдать, как огромное чудовище из металла и пластика отплевывает пыль и песок. Оно походило на гигантского голубоватого жука, каждая лапка которого оканчивалась широкими гусеницами. Из головы жука выходил хоботок и широкой воронкой упирался в песчаный грунт.

— Богатые залежи, судя по цвету, — оценил Каинз. — Я думаю, они постараются не бросать работу до последней минуты.

Герцог увеличил жесткость крыльев, и махолет, немного спустившись, начал описывать над фабрикой широкий круг. Охране он приказал держаться на той же высоте и кружиться над ними.

Поль то посматривал на вырывающуюся из широкой трубы желтую пыль, то переводил взгляд на пустыню, следя за приближением червя.

— А почему мы не слышим, как они вызывают транспорт? — спросил Халлек.

— Связь с транспортом обычно ведется на другой частоте, — ответил Каинз.

— А почему каждую фабрику не сопровождают два транспорта? — задал вопрос герцог. — Там, внизу, не меньше двадцати шести человек, не считая стоимости оборудования…

— У вас не…

Но Каинза оборвал сердитый голос из динамика: «Эй, вам не видно, где транспорт? Он что-то не отвечает».

Невнятный ответ утонул в шуме и треске. После наступившего молчания снова раздался первый голос: «Отвечайте по порядку. Прием».

«Говорит первый наблюдатель. Транспорта не вижу. Прием».

«Говорит второй наблюдатель. Транспорта не вижу. Прием».

«Говорит третий наблюдатель. Транспорта не вижу. Прием»,

Наступила тишина.

Герцог посмотрел вниз. Тень махолета падала как раз на фабрику.

— Только четыре наблюдателя?

— Четыре, — подтвердил Каинз. — Нас сопровождают еще четыре машины. Наши кабины побольше, если потеснимся, к нам влезет еще трое. Наблюдатели смогут поднять не больше двух каждый.

Поль быстро сосчитал в уме:

— Остается еще трое.

— Так почему же за каждой фабрикой не закреплено по два транспорта? — повысил голос Лето.

— У нас не так много оборудования, — ответил ученый.

— Тем больше причин получше защищать то, что у нас есть!

— Куда мог провалиться этот транспорт? — спросил Халлек.

— Возможно, совершил вынужденную посадку где-то за пределами видимости, — предположил Каинз.

Герцог вырвал у него микрофон, но замешкался нажать пальцем на кнопку.

— Как они могли потерять из вида транспорт?

— Они следили за горизонтом, для них главное — гребень червя.

Лето нажал пальцем выключатель и заговорил:

— На связи ваш герцог. Мы сейчас спустимся и снимем команду с девятой Дельты. Службе наблюдения — приказываю присоединиться к нам. Вы приземляетесь на восточной стороне, мы — на западной. Прием, — он наклонился к пульту, настроился на свою личную частоту, повторил приказ группе сопровождения и передал микрофон Каинзу.

Планетолог снова перешел на местную частоту и из динамика вырвался голос: «…почти полный трюм пряностей! У нас почти полный трюм! Мы не можем все бросить из-за какого-то червяка. Пусть он провалится!»

— К черту пряности! — рявкнул герцог. Он снова вырвал микрофон: — Пряностей мы еще наберем. У нас хватит места для всех, кроме троих человек. Тяните жребий или решайте, как вам нравится, кто полетит, Но вы улетаете, это приказ!. — Он, не глядя, сунул микрофон Каинзу и пробормотал «извините», когда тот потряс ушибленным пальцем,

— Сколько у нас времени? — спросил Поль.

— Девять минут, — ответил планетолог.

— Наша посудина, пожалуй, помощнее остальных, — задумчиво произнес герцог. — Если мы включим двигатели и выпустим крыло на три четверти, то, наверное, сможем взять еще одного.

— Этот песок очень мягкий, — предостерег Каинз.

— Стартуя с четырьмя пассажирами на борту, мы можем сломать крылья, мой господин, — добавил Халлек.

— Не на моем махолете, — герцог снова уткнулся в приборы — машина заходила на посадку. Вот она заскользила по песку, крылья встали торчком, и махолет остановился в двадцати метрах от агрегата.

Фабрика казалась неподвижной, песок больше не вылетал из труб. Она выглядела бы безжизненной грудой металла, если бы не легкое механическое подрагивание, ставшее более заметным, когда герцог распахнул дверцу кабины.

И сразу же в нос ударил резкий запах корицы — тяжелый и острый.

Хлопая крыльями, напротив них стали приземляться наблюдатели. Одновременно выстроилась в линию вся группа сопровождения.

Поглядев на фабрику, Поль увидел, какая она огромная но сравнению с окружавшими ее махолетами, — словно мелкие мошки вокруг воинственного рогатого жука.

— Поль и Джерни, освободите задний отсек, — приказал герцог. С помощью ручных приводов он уменьшил размеры крыльев до трех четвертей, задал стартовый угол и проверил датчики реактивного двигателя. — Какого лешего они не выходят?

— Надеются, что еще появится транспорт, — предположил Каинз. — У них есть еще несколько минут, — и он посмотрел на запад.

Остальные повернули головы в том же направлении. Гребня не было видно, но казалось, что в воздухе висели тревога и беспокойство.

Герцог взял микрофон и настроился на командную частоту:

— Выбросить из двух машин генераторы поля. Первые двое. Вы сможете взять на борт еще по одному человеку. Мы никого не оставим этой гадине. — Он снова переключился на рабочих и повысил голос: — Эй, вы, на девятой Дельте! Давай выходи! Живо! Это приказ вашего герцога. Пошевеливайтесь, а не то я искромсаю ваше корыто лазером!

Щелкнул замок в передней части корпуса и почти сразу же в задней. По трапу один за другим поползли люди. Последним вылез высокий мужчина в залатанной робе. Он легко спрыгнул сначала на гусеницу, а оттуда на песок.

Лето повесил микрофон, высунулся из кабины и заорал:

— Быстро по двое в каждый наблюдатель!

Мужчина в залатанной робе тут же составил четыре пары и вытолкнул их на другую сторону.

— Четверо сюда! Четверо в тот, что за мной! — он показал пальцем на стоявший за ними махолет охраны, команда которого спешно выковыривала из кабины генератор поля. — И еще четверо в следующий! — он показал на соседнюю машину, рядом с которой уже валялся выброшенный генератор. — И по трое в остальные! Да бегом же, песчаные крысы!

Высокий мужчина закончил распределять людей и неторопливо направился к ним с тремя своими товарищами.

— Я слышу червя, но пока что не вижу, — сказал Каинз.

Теперь и они слышали — далекий, но неуклонно приближающийся звук, похожий на шипение точильного камня.

— Что за манера — все делать вразвалку, — буркнул себе под нос Лето.

Вокруг них захлопали крылья махолетов. Герцогу вспомнилась родная планета. Он представил себе поляну в джунглях и стаю воронов, взлетающих с туши дикого быка при появлении опасности.

Рабочие столпились под кабиной и начали карабкаться внутрь. Халлек им помогал, затаскивал в задний отсек.

— Ну, ну, ребятки, — покрикивал он, — пошевеливайтесь.

Поль, зажатый каким-то грязным, потным человеком в угол, почувствовал в запахе его пота панический страх. Ему бросилось в глаза, что на двоих рабочих защитные костюмы были плохо затянуты. Все это он решил запомнить на будущее. Пусть отец прикажет ввести жесткий контроль за одеждой. Если мы будем пренебрегать мелочами, то люди совсем разболтаются.

Последний втиснулся со словами:

— Червяк уже здесь! Давайте скорей!

Герцог уселся поудобнее и, нахмурившись, произнес:

— У нас еще целых три минуты расчетного времени. Верно ведь, доктор? — Он закрыл дверцу и проверил, надежно ли она защелкнулась.

— Совершенно верно, милорд, — сказал Каинз, подумав при этом: А он хладнокровен, этот герцог.

— Все в порядке, мой господин, — сказал сзади Халлек.

Герцог кивнул, наблюдая за тем, как стартует последний из махолетов охраны. Потом осмотрел зажигание, бросил последний взгляд на крылья и приборы и включил реактивный двигатель.

Ускорение вдавило их с Каинзом в сиденья, а людей в отсеке — в заднюю стенку кабины. Планетолог исподволь наблюдал, как герцог обращается с приборами — уверенно и точно. Махолет оторвался от песка, и герцог то и дело переводил взгляд с пульта управления на крылья.

— Тяжеловато старушке, мой господин, — сказал Халлек.

— Вытянет. Это машина надежная. Боишься — растрясу груз по дороге, а Джерни?

— Никак нет, мой господин, — улыбнулся Халлек.

Герцог слегка накренил махолет и начал описывать широкий круг над фабрикой.

Притиснутый к самому окну Поль смотрел на застывший внизу неподвижный агрегат. Песчаный гребень вздымался уже не более чем в четырехстах метрах от него. Песок вокруг фабрики заходил ходуном.

— Червь сейчас прямо под ней, — объяснил планетолог. — Вам повезло — вы увидите очень редкое зрелище.

Пустыня под ними пошла мелкой рябью. Огромная конструкция стала заваливаться вправо — туда, где песок начал закручиваться спиралью, Спираль завертелась все быстрее и быстрее. Воздух на сотни метров вокруг заполнился песком и пылью.

И тут они увидели!

В песке распахнулась огромная дыра. Солнечный свет блеснул на сверкающей сетке из длинных белых спиц. Диаметр отверстия по крайней мере вдвое больше, чем фабрика, прикинул навскидку Поль. Не отрываясь, он смотрел, как она соскользнула в кипящую пыль и исчезла. Дыра затянулась.

— Боже, ну и чудовище, — простонал прижатый к Полю мужчина.

— Слопал, гад, все наши пряности, — выругался другой.

— Кое-кто еще за это заплатит, — ответил ему герцог. — Можете не сомневаться.

Голос отца звучал ровно, но Поль почувствовал, что он здорово рассержен. Мальчик вполне разделял его чувства — какое преступное разбазаривание техники!

В наступившей тишине они услышали голос Каинза.

— Благословен Творило и Его воды, — бормотал он. — Благословен Его приход и уход. Пусть путь Его очищает мир. Да хранит Он мир для своего народа.

— Что вы сказали? — спросил Лето.

Но Каинз молчал.

Поль посмотрел на окружавших его людей. Они испуганно глядели Каинзу в затылок. Один из них прошептал:

— Лит…

Каинз недовольно обернулся. Рабочий пристыженно замолчал.

Один из спасенных внезапно зашелся в кашле — сухом и хриплом. Прокашлявшись, он прошипел:

— Пропади оно все пропадом!

Ему отозвался высокий, тот, кто последним вышел из фабрики:

— Успокойся, Кос. А то ты никогда не откашляешься… — он принялся распихивать плечами остальных, пока не устроился так, что ему стал виден затылок герцога. — Я думаю, вы и есть герцог Лето. Значит, это вам мы должны говорить спасибо, что остались в живых. Не пролетай вы тут, нам всем пришел бы конец…

— Успокойся, парень, и не мешай герцогу крутить баранку, — пробурчал Халлек.

Поль покосился на него. Похоже, Джерни тоже разглядел складки в уголках рта Лето. Когда герцог бывал не в духе, то окружающие предпочитали помалкивать.

Махолет закончил свою дугу и собрался лечь на обратный курс, как вдруг внизу показались люди. Песчаный червь уже ушел на глубину, но рядом с местом, где только что стояла фабрика, отчетливо виднелись две человеческие фигуры. Они направлялись на север, и у Поля возникло ощущение, что они скользят над песком, почти не поднимая за собой пыли.

— А это еще что такое? — рявкнул герцог.

— Два недотепы отправились прогуляться, господин герцог, — ответил высокий рабочий.

— А почему вы про них ничего не сказали?

— Так они же вытянули жребий!

— Милорд, — вмешался Каинз, — местным людям хорошо известно, что тому, кто остался на территории червей, уже ничем не поможешь.

— Я вызову с базы спасательную бригаду.

— Как хотите, милорд. Но думаю, пока они сюда доберутся, спасать уже будет некого.

— Все равно я вышлю машину,

— Они вынырнули прямо из того места, где был червь, — сказал Поль. — Как им удалось убежать?

— У песчаной воронки пологий склон, и возникает обман зрения, — хладнокровно ответил планетолог.

— Мы только попусту расходуем топливо, мой господин, — рискнул вмешаться Халлек,

— Ладно, Джерни.

Герцог развернулся в сторону Большого Щита. Охрана заняла положенные позиции: под ними, сверху и по бокам.

Поль обдумывал слова высокого рабочего и Каинза. Он чувствовал в них полуправду, почти ложь. Те, внизу, двигались так уверенно, словно знали способ перемещаться, не привлекая червей.

Его озарило: Вольнаибы! Кто еще может так спокойно ходить по пустыне? О ком еще можно совершенно не беспокоиться, зная, что они в полной безопасности? Они знают, как выжить в пустыне! Они знают, как обмануть песчаных червей!

— Что делали вольнаибы на фабрике? — спросил Поль.

Каинз резко обернулся.

Высокий посмотрел на Поля широко раскрытыми глазами, синими-синими, без намека на белки.

— А это что за малец? — спросил он.

Халлек протиснулся между ним и Полем:

— Это Поль Атрейдс, наследник герцога.

— Почему он говорит, будто на нашей жужелице были вольнаибы?

— Потому что они похожи на вольнаибов, — спокойно ответил Поль.

Каинз фыркнул.

— По внешнему виду вольнаибов не отличишь, — он посмотрел на рабочего: — Эй, ты, — кто эти двое?

— Да приятели одного из наших. Простые деревенские парни, которые захотели посмотреть, как добывают пряности.

Каинз отвернулся:

— Вольнаибы!

Но он помнил, что говорила легенда: «И распознает Лизан аль-Гаиб всякую ложь вашу!»

— Эти парни уже, наверное, покойнички, молодой господин. Не будем говорить о них плохо.

Но Поль знал, что они лгут. Не зря Джерни инстинктивно занял оборонительную позицию. Он сухо сказал:

— Не очень-то приятно умирать в таком месте.

Не оборачиваясь, Каинз ответил:

— Когда Господь указывает человеку, где умереть, он делает так, что человек сам туда приходит.

Лето исподлобья посмотрел на него.

Каинз ответил ему таким же взглядом. Он чувствовал себя неуютно и попытался сформулировать свои мысли: Герцога больше волнуют люди, чем пряности. Чтобы спасти людей, он рисковал своей жизнью и жизнью своего сына. Ему было наплевать на фабрику с полным грузом пряностей. А то, что людям угрожала опасность, вывело его из себя. Такой вождь способен внушить своим подданным безграничную преданность. Голыми руками его не возьмешь.

Против своей воли, пренебрегая всеми сделанными прежде выводами, Каинз вынужден был признать: Мне нравится этот герцог.