Данила всегда восхищался этим предприятием. Но в настоящий момент глубинные экспедиции Регнета казались барду слишком подозрительными. Жизнь искателя приключений очень часто становилась удобной маской для преступлений, и любая связь с Подгорьем вообще и Портом Черепа в частности была крайне подозрительна. Он искренне надеялся, что Регнет не замешан в смерти Лилли, что он не имеет отношения к делам, результатом которых стала гибель девушки.

Он оставил лошадь конюху и прошёл сквозь железные ворота, выкованные в виде трёх пар вставших на дыбы пегасов. Дом его друга был небольшим, по меркам Портового квартала, и в прошлом был каретным двором, принадлежавшим богатому магу, владевшему небольшой флотилией пегасов. Сам особняк сгорел несколько лет назад — очередной результат магии, сотворённой без оглядки на возможные последствия — и так и не был отстроен.

Дверь открылась ещё до того, как он успел постучать. Он улыбнулся дворецкому-полурослику — такова была последняя мода на слуг после того, как новости об эффективности Монро разошлись среди знакомых Данилы. Полурослик носил красно-синюю ливрею, говорившую о его службе дому Амкатра, а его волосы были жёлтыми, как одуванчик. Сейчас это сравнение казалось особенно подходящим, поскольку волосы дворецкого торчали так, будто он несколько раз с большим энтузиазмом взъерошил их руками.

Данила посмотрел на мелкого слугу.

- Что-то случилось, Мунсон?

- Можно и так сказать, сэр.

Прежде чем полурослик смог дать пояснения, звук энергичных шагов позади возвестил о приходе его хозяина.

- Дан! Добро пожаловать. Когда ты в последний раз заходил? Даже дварфы столько не живут, бьюсь об заклад.

Хотя слова Регнета были не далеки от истины, в его голосе не было даже намёка на упрёк. Данила пожал протянутую руку и с искренним теплом — и глубокой печалью — ответил на улыбку друга собственной. Регнет был приятным парнем, отличающимся плутовской красотой, с вьющимися каштановыми волосами и смеющимися оленьими глазами. У него были свои недостатки, в том числе — горячий нрав, но Данила не мог поверить, что этот мужчина может быть частью чего-то столь жестокого и бессмысленного, как гибель Лилли.

Но жажда узнать правду стала ещё сильнее и укрепила его решимость.

- У тебя найдётся время для разговора? - спросил Данила.

- Я весь день свободен и целиком в твоём распоряжении. Нам нужно выпить. Мунсон, в доме остался ззар?

- Конечно, милорд, но...

- Прекрасно. Роскошно. Принеси его в игровую. Дан, ты ещё не видел мой последний трофей.

Регнет обхватил гостя за плечи и повёл его вглубь дома.

Глаза полурослика выпучились, придавая ему отдалённое сходство с паникующей форелью.

- Милорд, я должен с вами поговорить.

- Позже, - твёрдо сказал Регнет.

Дан зашагал рядом с другом, вполуха слушая, как Регнет болтает о своём последнем приключении — что-то о ледяных тоннелях и пещерах, покрытых льдом и кристаллами, которым хватало единственного факела, чтобы превратиться в комнату кривых зеркал.

Данилу больше интересовало, что же так беспокоит полурослика. Дворецкий шёл в нескольких шагах позади. Его маленькое круглое личико являло собой воплощённую нерешительность. Данила мог понять Мунсона. Несмотря на добрый характер, Регнет отличался вспыльчивым нравом — Данила и сам разок-другой попадал под горячую руку друга. Как и многие представители его класса, Регнет не обращал внимания на слуг до тех пор, пока те покорно и без промедления выполняли его приказы. Такое сочетание могло испугать любого полурослика. В конце концов, Мунсон сдался, вздохнул и свернул в боковой проход, наверняка отправившись на поиски запрошенной выпивки.

Они подошли к двойным дверям. Регент легко распахнул их.

- Что думаешь? - с гордостью поинтересовался он.

Данила оглядел комнату. Вокруг были расставлены изящные глубокие кресла, на столах из отполированного дерева лежали игральные доски и колоды карт. Поблизости стояли небольшие чаши, полные полудрагоценных камней и ярких отшлифованных кристаллов, чтобы помочь вести учёт ставкам. Самой заметной чертой комнаты была коллекция трофеев. Роскошный олень смотрел с щита над очагом, его огромные рога бросали тени на пол. Дикий боров злобно скалился над мишенью для дартса. Опасные клыки, размером и остротой сравнимые с кинжалами, придавали зверю ауру достоинства, которую нисколько не уменьшала пара торчащих из рыла дротиков. На огромной деревянной плашке висел нарвал. Здоровенная рыба давно была предметом гордости Регнета, поскольку размер и опасный, зазубренный меч на морде делали нарвала одной из самых опасных и сложных для ловли рыб. Чучело изгибало хвост, как будто готовясь ринуться в атаку. Нарвал был похож на мастера-мечника, застывшего в фехтовальной стойке.

Новинка игровой комнаты казалась ещё более поразительной. Огромноё, похожее на медведя создание возвышалось в тенях в дальнем конце помещения. Существо превосходило ростом человека, обладало странной заострённой головой и шерстью цвета грязного снега. Его кожистые губы приоткрылись в вечном рычании, демонстрируя крупные жёлтые клыки. Когтистые лапы, с длинными, как у человека, пальцами, но с подушками на ладони, как у пещерного медведя, были угрожающе подняты.

- Йети, - гордо сказал Регнет. - Убил его в ледяных пещерах этой весной.

Разговор о трофеях был обычным делом, но Данилу не интересовал.

- Впечатляющая коллекция, - заметил он без особого энтузиазма.

Регнет ухмыльнулся и ткнул друга локтём.

- Не такая впечатляющая, как моя другая коллекция добытых, набитых и приготовленных трофеев, да?

Учитывая природу визита Данилы, солёная шутка была болезненной, как удар кулаком. К тому же, она вынуждала барда перейти к делу.

- Сожалею, но я принёс дурные вести, - начал он.

Улыбка лорда Амкатры поблекла. Он опустился в ближайшее кресло и подался вперёд, уперев локти в колени и положив подбородок на сложенные ладони. Как только Данила уселся, Регнет кивнул в знак того, что готов слушать.

- Это касается девушки по имени Лилли. Я знаю, что вы были знакомы — она была на Балу Самоцветов, и ты с ней заговорил. Хотя тогда ты не дал понять, что уже знаком с дамой, мне сообщили, что вы двое проводили вместе время.

Глаза Регнета расширились в приступе свойственной мужчинам паники.

- Да заберёт меня Тимора! Только не очередной бастард!

Такой реакции Данила не ждал.

- У тебя есть другие?

Его товарищ фыркнул.

- Только не говори, что у тебя самого их нет. Особенно учитывая нашу легкомысленную юность и долгие ночи, проведённые за выпивкой и погоней за юбками. Только особый любимец Леди Удачи или бесплодный, как дварф, мужчина может избежать неудачи. Но сейчас совсем неподходящее время. Я планировал заявить о своей помолвке на зимнем празднике.

Данилу охватила ярость, похитив воздух из лёгких и чуть не ослепив его своим пламенем. Краем глаза он заметил чучело йети, которое как будто задрожало в сочувственном негодовании. Он выждал, пока зрение прояснится, и он снова сможет контролировать свои слова.

- Но ты всё-таки заигрывал с этой девушкой.

- Как, наверняка, и другие, - парировал Регнет. - Ребёнок может быть даже твоим, почём нам знать!

Данила вскочил на ноги и обрушил обе руки на разделявший их столик. Он подался к товарищу.

- Лилли не носила ребёнка, - сказал он холодным, взвешенным тоном, - и следи, что ты о ней говоришь. Она была моей сестрой.

Регнет дёрнулся.

- Я не знал.

- Я сам узнал всего несколько дней назад. И я не был с ней знаком.

Правдивость собственных слов вызвала у него оглушительный приступ скорби. Он снова рухнул в кресло.

- Она мертва, Регнет.

- Боги всевышние, Дан. Мне жаль.

Слова были достаточно искренни, но говорили лишь о сочувствии к утрате друга. Сам Регнет, похоже, испытывал чувство облегчения.

Облегчения. Не вины. Данила обдумал это и решил, что в целом это самая лучшая реакция, которой он мог ожидать. Несколько секунд прошло в молчании. Просто затем, чтобы сказать что-нибудь, Данила спросил:

- И с какой леди ты решил обручиться?

- Это может показаться слегка неожиданным, - предупредил Регнет, - но она хорошая женщина, и она позаботится о моих делах и общественных мероприятиях.

В отличие от простой девушки из таверны, мрачно заключил Данила. Он задумался, испытала бы Лилли какое-нибудь чувство справедливости, услышав холодное и рациональное описание, которое дал Регнет её сопернице.

- Дела и общественные мероприятия, значит? Говоришь, как настоящий страстный любовник.

Даниле не хотелось шутить, но по крайней мере он сумел не подпустить в голос горечь, которую испытывал из-за Лилли.

Регнет ухмыльнулся, совсем не оскорбившись.

- Эта дама обладает многочисленными достоинствами, но именно эти навыки первыми приходят на ум, когда слышишь её имя. Она уважаемая хозяйка.

- Вот как, - без особого интереса отозвался Данила. - Если бы Галинда Рейвентри не отказывала так упрямо любым ухажёрам, я мог бы подумать, будто речь о ней.

- Так и есть, - не без гордости ответил Регнет.

В это мгновение хищный вопль раздался из дальнего угла комнаты. Йети качнулся взад-вперёд, как замороженное создание, пытающееся вырваться из ледяной гробницы, и рухнул вперёд.

Оба мужчины вскочили на ноги. Данила потянулся к сумке для заклинаний, а Регнет выхватил кинжал.

Йети рухнул на пол, обрушив столик и подобно осколкам льда раскидав по полу резные шахматные фигуры. Чучело качнулось на бок и осталось лежать неподвижно, обнажив спрятавшуюся за ним истинную опасность.

Там стояла стиснувшая кулаки Мирна Кассалантер. Её лицо исказилось от ярости, подобно лицу гарпии. Она была одета для соблазнения; выкрашенные хной волосы уложены с искусной небрежностью, намекая — или приглашая — любовно коснуться их, а платье было алым, облегающим и с необычайно низким вырезом. Большая часть её белой груди была обнажена, и в настоящий момент дрожала от возмущения.

- Ах ты трижды проклятый тролль! Сын тифозной шлюхи! - вопила она. Согнув когтями пальцы, она ринулась вперёд, как разбушевавшийся дракон.

Регнет отшвырнул кинжал и перепрыгнул через кресло, которое только что покинул, переворачивая его, чтобы поставить хоть какой-то барьер между собой и несущейся на него огненноволосой склочницей.

Она прыгнула на кресло, в ярости желая добраться до мужчины, который её отверг. Регнет перекатился на бок, едва избежав её ногтей. Кресло, оказавшись без опоры, опрокинулось на спинку, и Мирна упала с него на пол.

Она перекатилась к очагу и вскочила на ноги с ловкостью, которой позавидовал бы бродячий жонглёр, обеими руками решительно схватив железную кочергу.

Регнет попятился, споткнувшись о перевёрнутое кресло.

- Мунсон! - взревел он.

В дверях возник дворецкий, всплеснув руками.

- Я пытался предупредить вас, сэр, - начал он.

Его следующие слова заглушил вопль Мирны, с которым она нанесла могучий удар. Регнет отшатнулся, но кончик кочерги всё равно оставил след из золы на его рубахе. Обратным движением Мирна сумела задеть его за голову. Воодушевлённая этим успехом, она продолжила наступление, вопя как баньши и размахивая кочергой может и без навыка, зато со всем усердием эльфийского мечепевца.

Данила замер, сложил руки на груди и задумался над дилеммой Регнета. Если бы Мирна была мужчиной — или, раз уж на то пошло, женщиной, обученной рукопашному бою — Регнет мог бы уладить дело поединком. Но приличия мешали ему нападать на даму. Даже использование силы, чтобы обездвижить её, находилось на самой границе. И судя по всему, обездвижить Мирну будет не так-то просто. Она подкрепила это подозрение, ударив Регнета в живот достаточно сильно, чтобы тот сложился пополам.

Данила полагал, что должен прийти на помощь другу. Он был полон решимости так и поступить. Но в настоящий момент бард находил развернувшийся перед ним спектакль слишком забавным. Более того, нельзя было отрицать, что в происходящем присутствует некоторая справедливость. Данила сомневался, что сам Тир смог бы придумать более подходящую расплату для легкомысленного и эгоистичного любовника, чем гнев той, кого он отверг. И кто он такой, простой смертный, чтобы вмешиваться в этот поистине божественный замысел?

Именно в этот миг Мирна нанесла очередной крепкий удар, двуручный замах, который сделал бы честь умелому игроку в поло. Кочерга попала Регнету под подбородок, и его голова болезненно запрокинулась. Он упал и откатился в сторону как раз тогда, когда очередной свирепый удар обрушился на пол.

Дворецкий бросился вперёд и схватил Мирну за руку. Она выбросила локоть и попала полурослику прямо в лицо. Тот отшатнулся, хватаясь за глаз, уже распухший и потемневший.

- Сделай что-нибудь, - крикнул Регнет другу.

Данила подчинился и быстро проделал жесты для малого заклинания, которое нагревало металл. Кончик железного оружия Мирны начал светиться от жары. Свет потёк вниз, к её рукам с побелевшими костяшками. Девушка не заметила, преследуя отступающего Регнета, который торопливо отползал от неё по-крабьи, и размахивая кочергой, пока та не начала светиться целиком. С неожиданным визгом боли, девушка выпустила оружие. Кочерга упала на ковёр, который немедленно задымился.

Какое-то время вокруг царил хаос. Мунсон поспешил затушить огонь первой попавшейся жидкостью — которой, к несчастью, оказалась фляга ззара, принесённая им господину. От крепкого спиртного весь ковёр оказался охвачен пламенем. Полурослик схватил со стены чучело форели и принялся сбивать им огонь.

Наконец, всё несколько успокоилось — всё, за исключением Мирны, которая казалась готовой к новому раунду.

- Как ты мог вертеть шашни с этой потаскухой! - обрушилась она на Регнета.

- Следи за языком, - предупредил её Данила.

Она бросила на барда испепеляющий взгляд.

- Да не с девкой из таверны. Это неважно. Но Галинда Рейвентри! Как ты мог так меня оскорбить?