- Никаких игр, - мрачно сказал Реп. - Давай покончим с этим.

Он бросился на противника, высоко подняв меч обеими руками, и с силой обрушил клинок на эльфа, поставив всё на своё превосходство в размере и силе.

Элайт молниеносно ушёл в сторону, не пытаясь парировать могучий удар, но Реп не отступал, колотя по эльфу, осыпая его ударами со всей своей силой и яростью.

Элайт был вынужден признать, что эта стратегия была хороша. Ему пришлось двумя руками перехватить собственный меч и снизить темп. Он был меньше и проворнее, а атаки Репа превратили поединок в испытание силы. Чтобы компенсировать различия, эльф подошёл близко, опасно близко, чтобы он мог принимать яростные удары на участок лезвия у рукояти своего оружия. Он был достаточно близко, чтобы воспользоваться вторым оружием, когда представится возможность.

Реп понял его стратегию и начал отступать. Эльф давил на него, преследовал, повторяя каждый шаг и встречая каждый удар. С растущим отчаянием мужчина ударил кулаком после очередного выпада. Эльф наклонился вбок, уворачиваясь, затем резанул мечом вниз, обрушив его на запястье Репа, прежде чем тот смог его убрать. Клинок поймал мужчину под локтем и глубоко впился в плоть. Солдат немедленно стиснул кулак и прижал руку к плечу, чтобы замедлить кровь. Он угрюмо продолжил битву, уже с меньшей силой, поскольку теперь мог сражаться только одной рукой.

Медленно, настойчиво, эльф уводил лязгающие клинки вверх. Их мечи скрестились над головами. Реп сумел завести свою изогнутую гарду под клинок Элайта. С триумфальной ухмылкой он изо всех сил рванул меч вверх, надеясь, что рост поможет ему вырвать оружие из руки эльфа.

Элайт просто отпустил меч.

Солдат покачнулся, слишком поздно осознав свою ошибку. Элайт скрестил руки и вытащил двойные ножи из ножен на запястьях. Со скоростью змеи он ринулся в наступление и резанул обоими клинками по оставшемуся без защиты горлу противника.

Меч Репа зазвенел на деревянном полу. Реп соскользнул по стене, шевеля губами, пытаясь произнести последнее проклятие. В уголках рта проступили кровавые пузыри. Воля, характер и сама жизнь покинули его взгляд; там осталась лишь ненависть. Эльф наблюдал, как угасает этот последний тёмный свет.

Элайт посмотрел на тонкие кинжалы у себя в руках. Это были кинжалы Амкатра, лучшее оружие человеческой работы в городе. Без сожалений и без промедления он бросил первый, а потом и второй клинок в бывшего солдата Ильзиммеров.

- Пускай думают, что хотят, - прошептал эльф. Он развернулся и растворился в тенях, с удовольствием размышляя о том, к чему приведёт его поступок.

Глава Пятнадцатая

Странная троица — человек-бард, воительница-полуэльфийка и призрачная тень — блуждали по городу почти всё утро. Наконец Данила остановился в саду на крыше, недоступному пристальным взглядам и открытому лишь грифоньим всадникам, лениво кружившим среди облаков. Он надеялся, что легендарное зрение орлиноголовых зверей окажется недостаточно острым, чтобы различить призрачную эльфийскую женщину рядом с Эрилин, опиравшуюся на такой же призрачный меч.

- Мне нужно выяснить, кто убил Лилли, - наконец выпалил Данила.

Эрилин наградила его долгим оценивающим взглядом. Она отвернулась и упёрлась локтями в стену сада.

- Разве я пыталась тебя отговоришь?

- Нет. Нет, конечно нет, но ты должна позволить мне продолжать в одиночку.

Полуэльфийка выпрямилась и бросила на него вызывающий взгляд.

- Об этом забудь.

Он помотал головой и достал небольшую мерцающую сферу из своего сапога.

- Разве ты не видишь? Что-то искажает магию. Наверняка это сферы снов.

Его взгляд устремился к дальнем концу крыши. Тасситалия практически исчезла. Оставались только едва заметные очертания, невидимые, если смотреть прямо на них.

- Я ношу с собой эту сферу с того дня, как погибла Лилли. И в результате магия твоего меча серьёзно исказилась.

- Как и твои заклинания. И на званом вечере Таннов случилось то же самое. Ос Элторчул принёс с собой несколько сфер, чтобы показать их группе волшебников и купеческих лордов.

- Я взял одну у Изабо, - добавил он. - Да. Теперь я это понял.

Эрилин шагнула ближе.

- Я — это не только мой меч, - твёрдо сказала она. - А ты — это не только твоя магия.

Он наградил её слабой улыбкой.

- Ты всегда говорила, что в Глубоководье слишком много волшебства. Похоже, нам представилась возможность обойтись какое-то время без него.

- Давай браться за дело. Предположим, что Лилли была с разбойниками, которые напали на небесный караван, и начнём с этого.

Они прошли по городским крышам к особняку Гандвиндов. Когда они приблизились, Данила заметил несколько подразделений стражи, расхаживающих вокруг, слишком заметных в своей чёрно-зелёной униформе.

Они спустились на улицу и подошли к особняку.

- Никто не заходит, никто не выходит, - объявила мрачная женщина, стоявшая у бокового входа.

- Что здесь произошло?

Стражница устремила сокрушительный взгляд на Данилу.

- Уходите, сэр. В настоящее время семья Гандвиндов не принимает гостей.

Данила повернулся к Эрилин, но девушка исчезла. Он вежливо кивнул стражнице и пошёл дальше, обходя ограждённый стеной особняк по кругу и замечая расположение деревьев на улице. Он остановился через два двора, потом сел под раскидистым дубом.

Несколько секунд спустя он услышал слабый шорох в ветвях. Он поднял взгляд, когда Эрилин спустилась на самую низкую ветку и легко спрыгнула на землю рядом.

- Ну? - спросил он.

- Один из слуг нашёл Белинду Гандвинд, младшую дочь, мёртвой в конюшнях. Она была с эльфийским конюхом, единственным представителем народа эльфов, который остался у семьи на службе. Похоже, у него были на то личные причины. Ходили слухи о Белинде и её любовнике. Прислуга слышала семейные ссоры по этому поводу. Они заставляли девушку бросить его. Семья утверждает, что её смерть — самоубийство влюблённых.

- Ты в это не веришь.

Эрилин бросила на него недоумённый взгляд.

- Нашедшие их слуги говорят, что тела были в стогу сена, а не висели на балках.

- Но разве этого достаточно, чтобы заявить, что Гандвинды ошибаются?

- Приятно знать, что ты никого в последнее время не душил, - сухо заметила Эрилин. - Эта задача требует немалой физической силы и решительности. Сложно это сделать, когда тебя отвлекают, и как по мне, если тебя самого в то же время душат — это весьма отвлекающе. Вряд ли они сумели бы убить друг друга и умереть одновременно.

- Им потребовалось бы чувство времени настоящего барда, - согласился Данила. - Я так понимаю, стража на историю Гандвиндов не купилась.

- Они не слышали ничего, кроме истории Гандвиндов. Слуг, которые рассказали мне об этом, вынуждают молчать. Давай не будем здесь задерживаться — вон тот стражник обратил на нас внимание.

На ходу Данила пытался разложить всё по полочкам. Как и Эрилин, он сомневался, что Белинда Гандвинд и её любовник совершили самоубийство.

Тогда кто? Семья Гандвинд, под влиянием предубеждённости касательно связи с эльфами? Если так, значит Данила всю жизнь прожил среди существ, ещё более жестоких, чем трены.

- Они пожирают собственных сородичей, - прошептал он. - Это дело чести.

Эрилин бросила на него пристальный, обеспокоенный взгляд.

- Ты действительно считаешь, что дело в этом?

- Сложно игнорировать такую возможность. Если я могу подозревать собственную семью в попытках избавиться от связей с эльфами, почему не подозревать Гандвиндов?

- Это не объясняет гибели Оса.

- Нет. Нет, не объясняет, и это только углубит скандал, касающийся Гандвиндов и эльфийского народа. Может быть, это станет концом богатства Гандвиндов.

Данила резко остановился, когда его разум воспроизвёл жестокий спор между лордом Гандвиндом и леди Кассандрой.

- Может быть, это станет концом для богатства Гандвиндов, - повторил он. - Смерть Белинды и её эльфийского возлюбленного придаст вес любым сплетням, направленным против их семьи. У кого есть причины совершать подобное?

- На ум приходит одно имя, - сказала Эрилин. - Имя того, кто видел, как погибли эльфы при нападении на караван, и теперь хочет расплатиться за это с Гандвиндами.

Данила покачал головой.

- Не Элайт, - упорно возразил он. - В этом просто нет смысла.

- Возможно, и не должно быть, - указала она. - Помни, что у него может быть Мхаоркиира. Те, кто попадали под воздействие тёмного камня в прошлом, совершали странные и чудовищные поступки, которые имели смысл только для них самих.

- Возможно, - признал бард. - Некоторые люди наверняка в это поверят, но не лорд Гандвинд. Он попытается обвинить кого-то другого.

- О? - осторожно произнесла она.

- Танны, Ильзиммеры, Гандвинды, Амкатра, - сказал Данила, загибая пальцы. - Четыре семьи, профинансировавшие злополучный караван. Все подозревают друг друга в предательстве и организации нападения. Возможно, трены — не единственные существа, которые отвечают вендеттой на атаку представителей своего клана.

Эрилин медленно кивнула, проследив за ходом его мыслей.

- Если так, каждая из этих недавних ран — дело чужих рук.

- Если так, - добавил он, - значит, скоро снова наступит время Гильдейских войн.

* * * * *

Эрилин ещё долго обдумывала слова Данилы, пока они отдалялись от особняка Гандвиндов.

- Если ты прав, подозреваю, что это будет совсем другая война, - наконец произнесла она. - Без армий, без открытого кровопролития на улицах. Как заметила Кассандра, благородные семьи прекрасно помнят те времена и не жаждут их возвращения. Любую семью, прибегнувшую к открытой агрессии, быстро утихомирят.

Данила обдумал это замечание, потом согласно кивнул. Он достаточно часто бывал на встречах тайных лордов Глубоководья, чтобы осознать справедливость замечания девушки. Лордов выбирали из каждого уголка города, из каждого общественного слоя. И мало что из происходящего в Глубоководье могло укрыться от их ушей и глаз. Их решения воплощала в жизнь стража, а также небольшая армия гвардейцев и самые могущественные волшебники в Северных землях. Дни, когда на улицах города могла бушевать война, давно прошли.

- Тогда что?

Полуэльфийка бросила на него задумчивый взгляд.

- Полагаю, ты играешь в шахматы.

- Когда у меня не получается избежать этого без кровопролития, да, - сухо отозвался он. - Вот, значит, что это для тебя? Шахматная игра?

- Возможно. Глубоководье — крупный город, на каждой улице которого играют в тысячу игр. Кто заметит потерю единственной пешки на единственной доске? В таком свете можно объяснить даже гибель Оса Элторчула. У него были связи с караваном. Он договорился, чтобы его сферы снов без шума доставили в город.

- План, который выполнил Гандвинд, несмотря на настойчивые возражения леди Кассандры и несмотря на договор между семьями, - заключил Данила. Он вздохнул и бросил на Эрилин взгляд искоса. - Но чем тогда стала смерть Белинды? Предупреждением?

- Семья Гандвиндов, вероятно, так и считает.

- Не могу принять твой аргумент, - тихо сказал он. - Ты утверждаешь, что купеческие семьи поддерживают порядок жестокой рукой. Какая в том необходимость? В Глубоководье немало законов, и те, кто следит за их выполнением — могущественны и многочисленны.

Несколько мгновений Эрилин молчала.

- Ты только что ответил на собственный вопрос.

Он выгнул недоверчивой дугой бровь.

- Разве? Наверное, мне стоит чаще прислушиваться к самому себе.

- Давай скажу так: ты же слышал старую поговорку про честь среди воров. Я не стала бы заходить так далеко, но какой-то кодекс поведения определённо существует. То же самое можно сказать и про наёмных убийц. Если кто-то станет слишком жадным или слишком небрежным, другие приструнят или прикончат его. Понимаешь, и воры, и убийцы не могут допустить, чтобы их действия привлекали к себе внимание.

- Понимаю, но при чем здесь это? Мы говорим о самых уважаемых династиях Глубоководья!

- Мы говорим о купцах, - прямо сказала она. - Никто из них не хотел заниматься сферами снов Оса, потому что все понимали, какое внимание это может привлечь. Волшебники принялись бы мешать торговле, даже не успев узнать, что сферы искажают магию, и разнюхали бы про эти предметы всё, что только возможно. Кто знает, что могло всплыть на поверхность?

Данила ответил не сразу. Он увернулся от пары уличных сорванцов, промчавшихся мимо в старой, как само Глубоководье, гонке. С ухмылками на чумазых лицах и палками в руках мальчишки катили пару старых бочарных кругов вниз по улице. Их беззаботная невинность привлекла внимание Данилы, и какой-то миг он следил за ними, с тоской вспоминая свои прежние иллюзии.

- Твои слова сложно принять, - прошептал он.

- Я могу ошибаться, - сказала Эрилин. Она помешкала, потом добавила: - Это может объяснить, почему твоя мать так беспокоилась, что Лилли могут связать с семьёй Таннов после её смерти.

Даниле пришло в голову, что Кассандра не знала всей правды.

- Лилли связали с семьёй Таннов ещё до её смерти. Поэтому она умерла, - сказал он с неожиданной горькой уверенностью. - Это был удар против нашей семьи. Убийца избавился от пешки.

- Да, но Лилли, очевидно, знала о грядущей опасности. Зачем ещё ей обращаться к твоему отцу, если прежде она никогда такого не делала? До тех пор никто не знал о её родстве.

- Кто-то ещё знал. Она кому-то доверилась.

Они размышляли над этим в молчании.

- Я думала о том, как погибла Лилли, - сказала Эрилин какое-то время спустя. - Судя по всему, её прикончил убийца-трен, но... не стал при этом следовать традиционным привычкам тренов.

Его губы сжались в мрачную линию.

- Да? И что?

- Что, если убийца на самом деле был не треном? Что, если он только казался таковым, и принял это обличье чтобы отвести от себя подозрения, или из жуткой прихоти?