Лицо здоровяка налилось тёмным, мутным красным цветом. Он снял булаву с пояса и начал заносить её для удара.

Элайт присел под оружие и шагнул ближе. В обеих руках сверкнули ножи. Кончик одного тонкого клинка нырнул под подбородок мужчины и прижался к коже, а второй замер у его ушного отверстия.

Реп оглянулся на охранников каравана в поисках поддержки. Все четыре эльфа держали в руках тонкие ножи, но их пристальные взгляды были устремлены на самого Репа, а не на его противника.

- Ублюдочные предатели, - сплюнул он. - Скоро вам отплатят той же монетой!

- Пожалуй, тебе стоит пояснить этот комментарий, - Элайт был доволен. Но просто для того, чтобы его приказ нельзя было принять за предложение — а ещё потому, что ему захотелось — он чуток пощекотал ухо мужчины своим ножом, оставив небольшую царапину.

Реп заблеял, как кастрированный баран.

- Это ничего не значит, - пробормотал он. - Просто за плохие поступки обычно приходится расплачиваться.

Эльф не знал, пытается ли Реп уклониться от ответа или просто изрекает банальности, но их спор начал привлекать внимание, а Элайт не хотел из-за бесполезного орочьего отродья подвергать риску своё место в караване. Он опустил ножи и отступил, согнувшись в небольшом ироничном поклоне — оскорбление, которого этот олух даже не заметил. Реп побрёл прочь, бормоча проклятия.

Эльф посмотрел ему вслед, потом повернулся к орлиным всадникам.

- Следите за ним, - тихо сказал он. - Я знаю этого человека. Неприятности ходят за ним по пятам.

- Он похож на шута, - заметил Гарелит, - но я доверюсь вашему мнению. Вам знакомы тучи, собирающиеся над этой горой, и я надеюсь, что вы предупредите нас о грядущей буре.

Это вынудило Элайта сделать второе, уже более трудное предупреждение.

- Я не смогу этого сделать. Будет лучше, если вас не будут видеть со мной.

Все четверо всадников казались озадачены.

- Почему? - спросил один с глазами цвета топаза.

Улыбка Элайта, казалась, смеется над ним самим.

- Вы скоро узнаете.

Прежде чем молодые эльфы смогли на него надавить, Элайт отвернулся и пошёл прочь. Их искреннее преклонение перед ним заставило контрабандиста смутиться. Сейчас он готов был обрадоваться практически любой другой компании — лишь бы к нему относились с привычной и знакомой смесью страха и уважения.

- Камни! - воскликнул глубокий, грубый голос с экспрессией, которая превратила это слово в ругательство.

- Дварф, - устало прошептал Элайт. Это день просто не мог стать ещё хуже.

- Ты хочешь сказать, что на запад нам придётся лететь? - спрашивал дварф.

- На крылатой лошади, - ответил убеждающий женский голос. - Ты всегда говорил, что сможешь ехать на любом четвероногом животном.

Элайт резко обернулся, услышав знакомый голос, и нахмурился ещё сильнее. Он знал эту женщину — Бронвин была торговкой, отличавшейся освежающе необычным подходом к ведению дел. Хотя эльф с радостью бы с ней познакомился, сейчас было неподходящее время. Тем более он не рад был узнать, что она приобрела спутника-дварфа.

Дварф оказался особенно коренастым, квадратным парнем. На его широких плечах покоилась непокорная густая шевелюра из рыжих локонов, а длинная рыжая борода спускалась на грудь. Его верхняя губа была выбрита, а глаза метали молнии. На шнурке у него на шее висела подкова. Дварф потирал эту подкову, как будто подтверждая слова Бронвин касательно его умений наездника.

- На четырёх ногах, - повторил он. - Это и вправду так, но только если под этими четырьмя ногами есть прочная почва!

Бронвин бросила взгляд на небо, затем хитро улыбнулась товарищу.

- Облака сегодня кажутся довольно плотными.

Дварф саркастически фыркнул.

- Понимаешь, Эбенезер, - сказала она тоном уставшего убеждать человека, - у меня есть дела в Серебристой Луне. Можешь ехать со мной или оставаться здесь. Как пожелаешь.

- Оставаться никто не собирается, - заявил дварф. Коротким толстым пальцем он ткнул в неосёдланного пегаса. - Этот, скорее всего, свободен. Он мне приглянулся.

С горкой кленового сахара в короткой руке дварф вразвалочку подошёл к пегасу. Бронвин проследила за ним, и её взгляд упал на Элайта. После секундного промедления она разлила вино из фляги по деревянным чашкам и подняла одну в его сторону в качестве приглашения.

Элайт приблизился и принял чашу.

- Вы всегда столь щедры к незнакомцам?

Её усмешка была быстрой и бритвенно-острой.

-О, но я вас знаю. Впрочем, неудивительно. Вы — Элайт Кроулнобер, и владеете необычайно большим куском Глубоководья.

Она приветственно подняла чашку.

Удивлённый, он выпил в ответ на её тост.

- Мне тоже известно ваше имя. Насколько я понимаю, вы тоже отправляетесь вместе с караваном?

- Последняя предзимняя поездка в Серебристую Луну, - она воспользовалась чашкой, чтобы указать на небольшого человека с острой бородкой и чахлым видом. - Это Миццен Доар — точнее, то, что от него осталось. Немного поистрепался, не правда ли? Слышала, что он обошёл все осенние праздники. Судя по виду, клан беснующихся кобольдов и то полезнее для здоровья, чем вечеринки со знатью.

Это вызвало у эльфа кривую усмешку. Он слышал, что Бронвин обладает тёплыми, но прямолинейными манерами, которые расслабляют людей, и обнаружил, что тоже уязвим к её обаянию. Но постарался держаться настороже.

- Вы с ним знакомы?

- Насколько это необходимо. Он торгует хрусталём и полудрагоценными камнями.

- Но ведь он не единственный, - надавил Элайт. - Торговцев хрусталём хватает — и многие из них куда ближе Серебристой Луны.

- Ваша правда, но никто не сравнится с Мицценом по части ассортимента.

Она огляделась вокруг, как будто проверяя, не слышит ли их кто-нибудь, и только потом продолжила.

- Внешность в этом городе очень важна, - сухо сказала она. - Даже во времена тающих состояний никто не желает расставаться с драгоценностями, и они хранят свои безделушки, но продают отдельные камни по мере необходимости...

- И заменяют их хрусталём, - закончил Элайт.

Бронвин лишь снова пожала плечами, как будто находила это обстоятельство слишком безвкусным, чтобы его озвучивать. Эльф мог понять собеседницу и тоже видел в подобных делах потенциал — особенно для женщины, первым ремеслом которой стало создание поддельных копий монет и драгоценностей.

Он невольно задумался, не вынашивает ли Бронвин других замыслов. Элайт надеялся, что те не слишком похожи на его собственные. Эта женщина ему по-своему нравилась. Контрабандист искренне надеялся, что сможет разобраться со своими делами, не убивая её.

- Камни! - взорвался дварф. - Я не постесняюсь укусить тебя в ответ, длинноногое ты подобие голубя!

Эльф бросил взгляд в ту сторону. Эбенезер тряс одну руку и злобно зыркал на пегаса, с которым хотел подружиться. Крылатая лошадь прожевала сахар, потом издала тонкое ржание, подозрительно похожее на смех.

Элайт изменил своё мнение. Он по-прежнему надеялся, что Бронвин выйдет из этого путешествия целой и невредимой; с другой стороны, он будет рад возможности уменьшить популяцию дварфов Глубоководья хотя бы на одного.

- Ваш... спутник, кажется, нашёл себе достойного противника, - заметил Элайт.

В ответ Бронвин заливисто рассмеялась.

- Вы сами не понимаете, насколько правы. Через час эти двое станут закадычными друзьями. Чем хуже у лошади нрав, тем больше она в итоге нравится Эбенезеру.

- Рискованно, - не без удовлетворения заметил Элайт. - Скакуну необходимо доверять в любых ситуациях. Пегасы летают высоко и знамениты своим норовом.

Улыбка Бронвин не угасла, но тепло покинуло её взгляд.

- Я изо всех сил буду пытаться спасти любого упавшего друга.

Их взгляды на мгновение скрестились, безмолвный вызов был брошен и принят. Элайт сломался первым, инстинктивно сделав небольшой, едва заметный жест, который эльфы использовали в подобных обстоятельствах — гордый, но грациозный жест, отчасти извинение, отчасти признание предотвращённой битвы.

- Д'риенн, - тихо произнесла Бронвин традиционное эльфийское слово, признающее, что потенциального вызова избежали.

Прежде чем захваченный врасплох эльф смог ответить, она отвернулась и направилась к своему другу-дварфу.

Первой мыслью Элайта стала досада на то, что он непроизвольно повёл себя, подчиняясь старым привычкам. Встреча с орлиными всадниками, похоже, повлияла на него сильнее, чем казалось на первый взгляд. Но демонстрация познаний Бронвин его обеспокоила — особенно в отношении настоящей цели его путешествия. Возможно ли, что она знала про эльфийский камень и просто предупреждала его, что они охотятся за одной и той же добычей?

Если так, некоторые могли счесть подобное достойным эльфийского авантюриста жестом. Бронвин, очевидно, изучала культуры, артефактами которых занималась. Элайт наблюдал за женщиной, пока она расслаблено стояла, поглаживая пегаса и не без иронии кивая в ответ на неиссякающие жалобы Эбенезера.

Стиля и храбрости этой женщине не занимать. Будет жаль убивать её. Элайт поднял свою деревянную чашку в её сторону в молчаливом салюте — возможно, прощаясь.

* * * * *

К тому времени, как Эрилин и Данила покинули особняк Элторчулов, ветер с дождём уже выдохлись. Ворота распахнулись перед ними сами по себе. Пара поспешила выйти на улицу, инстинктивно огибая почерневшую дорожку с тем же самым осторожным уважением, которое не позволяло посетителям кладбищ наступать на могилы.

- Ты действительно учился у Элторчулов? Как ты только терпел это место? - спросила Эрилин.

Её спутник пожал плечами и свернул на боковую улочку.

- Лорд Элторчул не так плох. Он очень серьёзно относится к магическому искусству и целиком посвятил себя преподаванию. Ос был слишком погружён в свои исследования, чтобы тратить много времени на студентов.

Эрилин отсутствующе кивнула, едва прислушиваясь к его словам. Слабое, зудящее чувство преследовало её. Она коснулась пальцами ножен лунного клинка и сосредоточилась на магическом предупреждении.

- За нами следят, - напряжённо сообщила она.

Данила оглянулся. Неожиданный ливень очистил улицы от людей, и узкий переулок позади них был безлюден. Тут и там на крупных камнях мостовой собиралась в лужи вода в достаточных количествах, чтобы нельзя было пройти, не замочив ног. Влажные отпечатки принадлежали только им. Солнце решительно просвечивало сквозь тучи. Оно висело практически над головами, не оставляя теней возможным противникам. Он запрокинул голову и осмотрел крыши.

- Пока что я ничего не вижу.

Не замедляя шага, он потянулся в сумку для заклинаний и быстро прочитал чары, которые проявляли действующую поблизости магию. Синий свет заклинания охватил сумку, поющий меч, который он сохранил из-за новизны, и лунный клинок Эрилин. Других чар поблизости не было. Никто не шёл за ними под плащом невидимости.

Когда свет его заклинания угас, предупреждающий сигнал лунного клинка усилился, и меч засиял голубоватым светом.

- За нами следят, - упрямо повторила Эрилин.

Она положила ладонь на рукоять меча, готовясь к битве с их пока что незримым врагом.

Камень у их ног содрогнулся. Эрилин бросила взгляд через плечо, когда один из камней, которыми была вымощена мостовая, взорвался, разлетевшись осколками.

Из открывшейся дыры возникла крупная рептилья голова. Большая когтистая лапа метнулась к сапогам Эрилин.

Она отпрыгнула и выхватила меч. Когда лунный клинок со свистом вырвался на свободу, трен схватился за каменную кромку и вытащил себя наружу одним быстрым, ловким движением. Чудовище достало из-за пояса загнутый нож с крепким клинком и затейливой гардой, созданной, чтобы ловить и ломать мечи.

Эрилин не могла представить себе лучшего оружия для трена. С его длинными лапами рептилия могла легко зажать или сломать меч противника и дотянутся до горла единственным взмахом когтей. Разновидность обычной уловки наёмных убийц: отвлечь внимание на одну угрозу, а потом нанести удар совсем с другой стороны.

Короче говоря, это была не та битва, к которой был подготовлен Данила. Эрилин оглянулась. Бард уже достал оружие и занял позицию рядом с ней.

- Отойди. Это мой бой, - сказала она. Похоже, он не собирался подчиняться, поэтому в качестве объяснения она добавила: - Узкая улица.

Тот помешкал мгновение, затем отодвинулся, чтобы освободить ей пространство для манёвра.

Два таких непохожих убийцы принялись кружить с оружием наизготовку. Нож трена был не длиннее кинжала, но лапы были такими длинными, что его охват не уступал полуэльфийке. Она испытала трена быстрым колющим ударом, который тот принял на изогнутую гарду клинка. Не разрывая дистанцию, он резко дёрнул нож в сторону — вырывая меч со всей своей огромной силой.

Эльфийский металл протестующе завизжал, когда железная гарда скользнула по клинку, затем зафиксировала его и резко вывернула. Клинок похуже мог бы сломаться. Арилин повернулась к трену, подавшись вперёд, чтобы ослабить давление на меч.

Загнутые когти свободной руки трена ударили ей навстречу, целясь в горло. Полуэльфийка вырвала своё оружие, но она находилась слишком близко, чтобы отразить удар. Она выбросила локоть и поймала массивное запястье трена, уводя его вверх и ныряя под лапу.

У трена сбился прицел, но его когти запутались в волосах Эрилин. Та резко дёрнула голову в сторону, и скальп отозвался резкой болью. Она отпрыгнула. Вьющиеся локоны её волосы лентами посыпались с когтей трена, когда он нанёс новый яростный удар.

На этот раз она успела поднять меч. Лунный клинок оставил глубокую борозду в чешуйчатой шкуре на предплечье чудовища. Без остановки Эрилин изменила направление клинка, обрушив его вниз и целя по сухожилиям.

Трен опустил нож вниз для защиты, снова словив меч своей изогнутой гардой. Он занёс мускулистую ногу над сцепившимися клинками, намереваясь ударить по схваченному мечу.