ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ ОБОРОНЫ
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 15 октября 1941 года № ГКО-801 ОБ ЭВАКУАЦИИ СТОЛИЦЫ СССР МОСКВЫ
Сов. секретно
Особой важности
Ввиду неблагополучного положения в районе Можайской оборонительной линии Государственный Комитет Обороны постановил:
1. Поручить т. Молотову заявить иностранным миссиям, чтобы они сегодня же эвакуировались в г. Куйбышев (НКПС — т. Каганович обеспечивает своевременную подачу составов для миссий, а НКВД — т. Берия организует их охрану).
2. Сегодня же эвакуировать Президиум Верховного Совета, а также Правительство во главе с заместителем председателя СНК т. Молотовым (т. Сталин эвакуируется завтра или позднее, смотря по обстановке).
3. Немедля эвакуироваться органам Наркомата обороны в г. Куйбышев, а основной группе Генштаба — в Арзамас.
4. В случае появления войск противника у ворот Москвы поручить НКВД — т. Берия и т. Щербакову — произвести взрыв предприятий, складов и учреждений, которые нельзя будет эвакуировать, а также все электрооборудование метро (исключая водопровод и канализацию).
Председатель Государственного Комитета Обороны СССР И. СТАЛИН
Октябрь 1941 года, г. Москва.
В двадцать один год жизнь Александра вдруг круто и уже навсегда поменяла своё направление. Как одному из лучших комсомольцев не только своего колхоза, но и района, ему предложили пойти служить в Пограничные войска НКВД СССР, и он без раздумий согласился. Потому что Родина оказала ему столь высокую честь, и этим нужно было гордиться.
Так в сентябре 1937 года судьба забросила его в Восточный Казахстан, почти за четыре тысячи километров от родной Лиховки, в которой прошли детство и юность. Александр даже представить себе не мог, что однажды окажется в таких далёких краях — как говорится, у чёрта на куличках. Но вот оказался, став красноармейцем учебного пункта 30-го Бахтинского пограничного отряда, охранявшего границу с Китаем.
Конечно, первым делом новобранцам рассказали о том, как было образовано их подразделение. В 1927 году из состава Зайсанского пограничного отряда вывели «Отдельную Бахтинскую кавалерийскую комендатуру пограничной охраны ОГПУ». Она охраняла участок границы протяжённостью 526 километров, от перевала Сарканд на хребте Джунгарский Алатау до перевала Хабар-асу — на хребте Тарбагатай, и имела в подчинении четыре пограничные заставы: «Кызыл-Аул», «Чаганак», «Эмель» и «Тасты». А в марте 1931 года из Саркандской и Бахтинской погранкомендатур уже был создан Бахтинский пограничный отряд.
В 1937 году, когда Александр начал свою службу, в состав отряда уже входили две комендатуры и четырнадцать застав.
На границе в этом регионе в ту пору было тревожно. Восточно-Казахстанская область граничила с Синьцзян-Уйгурским автономным районом Китая, также известным как Восточный Туркестан. С давних пор эту китайскую провинцию населяли в основном уйгуры — тюркоязычный народ, исповедовавший ислам. Ещё в семнадцатом веке уйгуры создали в Восточном Туркестане своё государство, которое в 1760 году захватили правившие Китаем маньчжуры. С тех пор жестокое национальное угнетение порождало частые восстания уйгуров против китайской власти.
Так было и в тридцатых годах двадцатого века. По сути, с 1928 года по 1937 шли сплошные бунты и восстания уйгуров, а также китайских дунган, которые тоже являлись мусульманами. Советский Союз стал оказывать Китаю военную помощь для подавления этих восстаний и даже трижды вводил свои отдельные части на территорию Восточного Туркестана: в 1930, 1934 и 1937 годах. Естественно, всё это приводило и к обострению обстановки в приграничной полосе. Небольшие банды уйгуров часто просачивались через границу из Синьцзяна и не давали покоя местному населению и пограничникам. Кроме того, контрабандисты тоже регулярно шастали через границу в обе стороны и при задержании почти всегда оказывали вооружённое сопротивление. Порой в этих стычках Александр терял своих товарищей, да и сам пару раз находился на волосок от смерти.
Так что у Бахтинского погранотряда забот хватало. Засады, погони, поимка разных злодеев, бессонные ночи — всё это было обыденностью службы…
Сразу из учебного пункта, как один из лучших, Александр был направлен в школу младшего начсостава, находившуюся в Бахты, и, окончив курсы, стал командиром отделения меневренной группы…
Отслужив положенные три года и дослужившись до лычек старшего сержанта, он без всяких сомнений решил остаться на сверхсрочную службу. Потому что уже не мыслил свою дальнейшую жизнь без границы и без товарищей, которые за эти годы стали для него больше чем родными людьми. Офицеры-пограничники были настоящими мужиками — суровыми, решительными и сильными духом. Такие понятия, как честь и долг, для них являлись не просто красивыми словами — за эти понятия они в любой момент готовы были умереть. И умирали…
Александр хотел быть таким же, как они, хотел быть одним из них…
Да, жизнь — штука непредсказуемая. Второй раз Александр убедился в этом, когда в июле 1941 года неожиданно оказался в столице СССР. Пограничный округ отправил его и ещё нескольких старшин-сверхсрочников, как лучших, в ордена Ленина Высшую школу войск НКВД, при которой только что началась подготовка младших лейтенантов.
Школа находилась почти в самом центре Москвы, в старинном трёхэтажном особняке на улице Покровка. Она была создана приказом ОГПУ СССР 30 ноября 1923 года как Высшая пограничная школа, когда молодая Советская Республика ещё находилась в кольце враждебных государств и постоянно чувствовала угрозу. Для надёжной защиты её протяжённых рубежей нужны были профессиональные, грамотные офицеры, и их стали готовить во вновь созданном высшем учебном заведении.
Грянувшая Великая Отечественная война внесла свои коррективы в работу школы. Красная армия, которая с первых же дней войны несла огромные потери, остро нуждалась в командирах. Поэтому многих офицеров с границ отправили на передовую — из войск НКВД уже в июле было сформировано 15 стрелковых дивизий. В период с 22 июня по 10 июля основной курс слушателей Высшей школы полностью был откомандирован на фронт «для борьбы с германским фашизмом». Но на границе тоже нужны были офицеры. Поэтому школе, кроме обычных высших курсов, пришлось срочно готовить и младших лейтенантов.
В первый же день, на первом занятии, курсантам зачитали постановление, принятое преподавателями школы:
«22 июня 1941 года гитлеровская Германия, нарушив пакт о ненападении, вероломно напала на СССР. В силу навязанной нам войны наша страна вступила в смертельную схватку со своим злейшим и коварным врагом — германским фашизмом. Коллектив ордена Ленина ВПШ, как и весь советский народ, выступил на защиту своих прав, своей жизни — против врага».
Конечно, Александр сразу понял, какая ответственность лежит на всех курсантах, а это значит, что нужно всецело отдавать себя учёбе и старательно постигать нелёгкую военно-пограничную науку.
Здесь преподавали многие предметы на трёх кафедрах: военных дисциплин, огневой подготовки и марксизма-ленинизма. Помимо самого пограничного дела, это были тактика стрелкового взвода в обороне и нападении и военная топография, физическая, строевая, огневая и конная подготовка, баллистика и даже методы оперативной работы. Также были и общественно-политические дисциплины: история СССР, краткий курс истории ВКП(б) и политэкономия. А ещё, естественно, изучали и общеобразовательные науки: русский и иностранный языки, математику и экономическую географию.
В общем, нагрузка была большой, и приходилось изрядно напрягаться, но Александр, порой скрипя зубами, упрямо грыз твёрдый гранит знаний, стараясь быть в числе лучших слушателей. Сказывались его упёртый характер и сильное желание учиться чему-то новому.
Но, конечно, помимо учёбы, существовали и увольнительные с выходом в город, когда можно было погулять по Москве и полюбоваться её красотами. Столица поразила Александра своими просторными площадями и длиннющими, широкими проспектами, грандиозными «сталинскими высотками» и удивительным подземным метрополитеном имени Ленина. Но больше всего ошеломляли Кремль и Красная Площадь с Мавзолеем вождя мирового пролетариата. Правда, попасть внутрь гранитной усыпальницы так и не удалось. Мавзолей был закрыт, и сказали, что тело Ленина куда-то вывезли — то ли в Тюмень, то ли ещё куда. Александр сильно сожалел об этом, потому что очень хотел увидеть того, кто создал первое в мире социалистическое государство. Он ещё в юности много думал о Владимире Ильиче, особенно когда читал его труды. Уму не поддавалось, как этот человечище сумел совершить настолько великое дело — повести за собой народ на свержение царизма и, вместе с товарищем Сталиным, построить страну, в которой вся власть принадлежит рабочим и крестьянам. Ведь сколько для этого нужно душевных, да и физических, сил, сколько труда и упорства! А написать столько? Разве обычный человек способен на подобное? Конечно, нет! Здесь и ста лет не хватит! Так кто же он тогда был такой, этот Ленин?.. Или, всё-таки, каждый на такое способен? Надо только очень-очень сильно этого хотеть и посвятить своей заветной мечте всю жизнь, приложить все силы для её осуществления…
И всё же на первом месте была учёба. Занятия шли по десять часов шесть дней в неделю, не считая времени на самоподготовку. Особенно понравились Александру уроки физической и рукопашной подготовки, которые вёл молодой майор по фамилии Никитин. Это был среднего роста, на первый взгляд, ничем не примечательный человек с коротко стрижеными русыми волосами. Единственное, что выделяло его среди преподавателей школы, — это глаза, наполненные какой-то неземной печалью. Такие глаза бывают у пожилых людей, много чего повидавших на своём веку, но ведь Никитину-то ещё не было и тридцати. Как поговаривали, он участвовал в боях на реке Халхин-Гол в 1939 году, за что получил орден Красной Звезды.
Александр хорошо запомнил самое первое занятие в конце июля…
— Товарищи курсанты, сегодня мы с вами начнём изучать такие дисциплины, как боевое самбо и основы ножевого боя…
Майор Никитин стоял перед строем, сложив руки за спиной и широко расставив ноги. Занятие проходило на спортивной площадке школы. Для смягчения падений и чтобы не испачкаться, курсанты выложили на земле маты, сшитые из брезента и наполненные ватой.
— Многие из вас наверняка уже владеют приёмами самбо, но, думаю, далеко не всеми. Название самбо говорит само за себя — самооборона без оружия. Эта борьба вобрала в себя всё самое лучшее из боевых единоборств разных народов мира. Созданием самбо занимались Виктор Спиридонов, Василий Ощепков и его ученик Анатолий Харлампиев. В результате в нашей стране возникла собственная комплексная система приёмов защиты и нападения. Эта система способствует воспитанию настоящего советского человека, который способен постоять за себя, за свою семью и за нашу Родину. Самбо состоит из двух взаимосвязанных разделов: спортивного и боевого. Ну со спортивным, думаю, всем всё понятно… А что касается боевого раздела, то он, кроме обычных приёмов, включает ещё и специальные, в том числе с использованием холодного оружия, подручных средств и даже окружающей обстановки. Главная задача боевого самбо — это научиться побеждать в бою противника, вплоть до его уничтожения, и выживать самому. Мы будем изучать боевое самбо именно в этом контексте, потому что вам предстоит применять свои навыки в рукопашной схватке, где нет никаких правил, кроме одного — уничтожить врага любым удобным способом…
Никитин сурово оглядел притихших курсантов, стоявших перед ним в две шеренги.
— А теперь я продемонстрирую вам несколько приёмов из боевого самбо. Выйдите из строя, — указал он на рослого широкоплечего парня с петлицами старшего сержанта на гимнастёрке.
Курсант, как положено, вышел на два шага. В каждом его движении чувствовалась могучая сила. По сравнению с Никитиным он выглядел настоящим богатырём.
— Как ваша фамилия?
— Старший сержант Мирошников, — пробасил парень.
— Драться умеете? — без всякой тени усмешки спросил майор.
— А то как же. — Здоровяк улыбнулся, потому что вопрос был риторическим. Конечно, он, как любой пограничник, умел драться — и не только постоять за себя, но и обезоружить вражеского лазутчика.
— Хорошо. Тогда в стойку! — скомандовал майор и сам мгновенно приготовился к поединку — втянул голову в плечи, слегка согнул в коленях ноги и выставил перед собой согнутые руки.
Мирошников встал перед инструктором точно так же.
— Нападай! — рыкнул Никитин, глядя на противника внимательным, цепким взглядом.
— Как? — спросил курсант.
— Как хочешь! Бей или проводи бросок! Давай…
Пару секунд Мирошников стоял неподвижно, очевидно, размышляя, как ему лучше напасть, потом быстро шагнул вперёд и махнул правой рукой. Его огромный кулачище, описав в воздухе дугу, устремился к лицу майора. Такой удар легко бы сбил с ног такого, как Никитин, но удара не последовало, потому что кулак пролетел мимо цели — майор в самую последнюю секунду молниеносным движением пригнулся и поднырнул под руку курсанта.
Мирошников, увлечённый собственной инерцией, сам едва устоял на ногах, но всё же сумел восстановить равновесие и теперь махнул левой рукой. Никитин так же сноровисто повторил свой финт в другую сторону, и кулак старшего сержанта вновь не попал.
Озадаченный Мирошников замялся, но потом попытался нанести удар прямой. Майор чуть уклонился в сторону и перехватил руку курсанта. А в следующую секунду курсант оказался в воздухе ногами вверх и неуклюже шмякнулся на мат.
— Группироваться надо, — строго произнёс Никитин, одёргивая гимнастёрку. — Встать в строй.
Мирошников поднялся и, повесив голову, вернулся на своё место.
— Это называется бросок через плечо, — сообщил майор. — Есть ещё желающие?
— Разрешите? — собравшись с духом, спросил Александр.
— Фамилия? — Никитин смотрел на него с интересом.
— Старшина Романцов.
— Давай теперь ты, курсант Романцов. — Никитин сделал рукой приглашающий жест. В его хмуром взгляде на какое-то мгновение промелькнула весёлая искра. — Покажи нам, на что ты способен.
Александр встал напротив майора, принял боевую стойку и полностью собрался, внимательно следя за противником.
— Нападай! — крикнул Никитин, поводя плечами и встряхнув кистями рук.
Майор стоял расслабленно, но было понятно, что расслабленность эта обманчива, и за ней кроется готовый в любое мгновение вырваться наружу взрывной импульс.
Александр решил пойти на хитрость. Он сделал вид, что бьёт левой рукой в лицо, но этот удар до конца не довёл и нанёс другой — правой в корпус. Это был обычный приём из бокса, который, тем не менее, в поединке часто срабатывал благодаря скорости.
Но майор, легко разгадав эту хитрость, успел среагировать на второй удар, повернув корпус вполоборота и поймав руку Александра в крепкий захват. Затем он попытался заломить захваченную руку, но Александр схватился за неё в районе запястья второй, таким образом создав упор. Между противниками началась силовая борьба — каждый старался вывести другого из равновесия и опрокинуть.
Так продолжалось несколько секунд. Но когда Александр уже почувствовал, что начал одолевать майора, тот неожиданно перестал давить и резко шагнул назад. Потеряв точку опоры, Александр по инерции провалился вперёд, на Никитина, который тут же провёл какой-то хитрый, неведомый бросок. Произошло что-то непонятное — Александр взлетел как пушинка и, облетев вокруг майора, покатился по матам.
— Я думаю, этот приём никому из вас не знаком, — весело сказал Никитин. — Ему меня научил один пленный японец. По-японски он называется шихо наге, а переводится это как «бросок на четыре стороны света». Приём взят из японского боевого искусства айкидо, что по-русски примерно означает путь к гармонии духа. Если коротко, то суть этой борьбы заключается в использовании силы и энергии атакующего противника. То есть энергия атакующего обращается на него самого. Я постараюсь научить вас базовым приёмам айкидо. А сейчас несколько слов о ножевом бое…
Никитин подошёл к стоявшей неподалёку скамье и, взяв лежавший на ней нож, вытащил его из ножен. Затем он опять встал перед курсантами, держа холодное оружие клинком вниз.
— Это нож разведчика образца тысяча девятьсот сорокового года. Кто-то из вас уже знаком с этим оружием, а кто-то видит впервые.
Александру уже доводилось держать в руках НР-40, но не более того.
— На вид этот нож не очень большой, но в руках профессионала он является грозным оружием, — продолжал рассказывать Никитин. — Поэтому все вы должны освоить ножевой бой, тем более сейчас, когда идёт смертельная схватка с напавшим на нашу Родину врагом, и каждый из вас в любой момент может оказаться на фронте. Но приёмы ножевого боя могут пригодиться вам не только на передовой. Потому что вы, в первую очередь, будущие командиры войск НКВД, а это значит, что перед каждым из вас может быть поставлена любая задача.
Говоря, майор прохаживался туда-сюда вдоль строя и играючи крутил в руке нож, который словно сам собой двигался, посверкивая на солнце клинком, и казался живым.
— Техника ножевого боя достаточно разнообразна и состоит из проникающих уколов, режущих ударов, ударов рукояткой ножа, захватов ножом и метания ножа. Но при этом существует два хвата ножа: основной, когда клинок направлен в сторону от большого пальца, и обратный хват, при котором клинок направлен от мизинца.
Никитин несколько раз продемонстрировал эти хваты.
— Как вы видите, при первом хвате клинок направлен вверх, а при втором — вниз. Всё зависит от того, какую цель преследует боец… Но существует ещё и третий вид хвата — клинком вперёд. — Он ловко перехватил нож и сделал рукой несколько резких тычковых движений. — То есть каждый хват предназначен для нанесения определённых ударов: сверху, снизу или вперёд…
Майор начал изображать разные удары, при этом вращаясь во все стороны. Это очень походило на странный, жутковатый танец. Было видно, что Никитин прошёл отличную школу ножевого боя и владел ножом виртуозно. Александру захотелось научиться всему этому, стать таким же умелым бойцом, как этот инструктор.
— Уколы в бою могут наноситься снизу-вверх, вперёд, сверху вперёд, изнутри наружу, снаружи вовнутрь, а также есть укол назад. Режущие удары наносятся снизу-вверх, сверху вниз, по диагонали и сбоку, а также есть горизонтальный режущий удар вперёд — обычно в область горла. Для усиления эффекта колющие удары рекомендуется проводить с поворотом клинка в ране. — Лицо Никитина, пока он показывал то, что говорил, делалось всё более и более жестоким. — Удары могут наноситься с малой, средней или большой амплитудой. Соответственно, кистевым или локтевым движением, а также движением плечом или всем корпусом. Почти все эти приёмы можно проводить, двигаясь вперёд, в сторону или назад, при отходе, а многие могут выполняться даже на бегу. Приёмы и движения с ножом соединяются между собой в различные комбинации, при которых одно действие может переходить в другое. Но также немаловажно уметь выбирать правильную дистанцию для начала атаки. Потому что это позволяет атаковать с максимальным для себя эффектом, оставаясь недосягаемым самому.
Никитин спрятал нож за спину и после паузы продолжил.
— В целом, если коротко, искусство ножевого боя — это умение быстро выводить из строя или уничтожать вооружённого противника с наименьшими для себя повреждениями. То есть, попросту говоря, ваша задача в ножевом бою — быстро убить врага и не дать ему убить вас. Потому что на войне это самое важное. Вы должны уметь наносить быстрые и точные удары в смертельно опасные места человеческого тела. Так, например, укол в шею или горло обычно ведёт к смерти из-за сильной кровопотери и большой тяжести травмы. Потому что клинок ножа при правильном уколе разрывает гортань, трахею и артерии. Это один из самых эффективных ударов, хотя и достаточно трудный в выполнении…
Майор остановился и пристально оглядел курсантов.
— Но, помимо технических навыков, вы должны быть морально готовы к тому, чтобы убивать ножом человека. Поверьте, поначалу это не просто… Вот всему этому, товарищи курсанты, я и буду вас учить, — подытожил он свою речь и вдруг улыбнулся, видимо, заметив, что в строю возникло напряжение.
Александр и сам, слушая инструктора, инстинктивно напрягся, потому что Никитин говорил о вещах очень серьёзных и непривычных. Он говорил о науке убивать…
По мере приближения войны к столице занятия в школе всё чаще и чаще прерывались, и вместо учёбы курсантам и преподавателям приходилось заниматься более насущными делами. Они строили оборонительную линию на подступах к городу, патрулировали улицы Москвы, участвовали в рейдах и облавах, выявляя диверсантов и паникёров, а некоторые попали в истребительные батальоны, которые действовали в прифронтовой полосе. А ещё они дежурили на крышах московских домов во время бомбёжек и тушили зажигательные бомбы. Было и многое другое…
По ночам в небо над столицей взмывали большие серебристые тела заградительных аэростатов, к которым были привязаны стальные тросы и взрывчатка. Они поднимались на высоту от двух до пяти километров, располагаясь на расстоянии от пятисот метров до километра друг от друга и создавая своеобразную оборонительную «сетку». Центральную часть Москвы защищали более четырёхсот таких воздушных аппаратов. Курсанты школы порой входили и в состав групп, дежуривших у аэростатов.
В октябре немцы уже близко подошли к Москве, которая готовилась защищаться до конца. На улицах, выходящих из города на запад, северо-запад и юго-запад, появились баррикады из мешков с землёй, заграждения из колючей проволоки и противотанковые ежи.
Александра всё сильней и сильней мучили вопросы, на которые он, как и многие другие, тщетно искал ответы. Как так могло произойти, что Красная армия не устояла под натиском фашистов и откатывалась назад, оставляя один за одним советские города? 28 июня пал Минск, 26 июля — Могилёв, 28 июля немцы захватили Смоленск, а 19 сентября — Киев, 7 октября советские войска оставили Вязьму, а 13 октября — Калугу, и теперь бои шли уже под Можайском, то есть всего лишь в каких-то девяноста километрах от Москвы.
Почему? Почему? Почему?..
15 октября 1941 года Государственный Комитет Обороны вынужден был принять суровое Постановление «Об эвакуации столицы СССР»…
На следующий день, ближе к обеду в училище начали просачиваться тревожные слухи — один мрачнее и хуже другого.
— В городе паника, — заговорщицким тоном сообщил в курилке, между занятиями, Пётр Мартынюк, который, как и Александр, был старшиной-сверх-срочником. Он прибыл в Высшую школу из-под Ашхабада, с иранской границы. — Метро не работает, трамваи и троллейбусы ходят хреново. Говорят, партийное начальство бежит из Москвы.
Мартынюк был на два года моложе Романцова и имел почти такой же рост. Да и характеры у них сильно походили — оба озорные и борзые. Возможно, именно поэтому они и подружились здесь.
В курилке, кроме них, находилось ещё трое курсантов.
— Не бреши! — не поверил Александр. — Откуда ты знаешь?
— Случайно слышал, как наш снабженец рассказывал начальнику кафедры огневой подготовки. Он сказал, что, вроде как, принято постановление об эвакуации предприятий и административных учреждений.
— Неужто Москву сдадут? — высказал кто-то вслух страшное предположение. — Как думаете?
— Да не может того быть, — усомнился Александр. — Вон сколько баррикад настроили на улицах да ежей понаставили.
— Ну а что, Наполеону вон сдали, а потом-то всё одно погнали его. — Мартынюк достал из кармана бридж свёрнутые вдвое листочки курительной бумаги. — Может, и щас так будет.
— Ты думай, что несёшь, — разозлился Александр. — Нельзя Москву сдавать, да и не будет этого. — Он принял из рук товарища один из листиков, чтобы свернуть самокрутку, но вдруг насторожился. — Не понял, Петро, что это?
— Да листовки немецкие. — Мартынюк усмехнулся. — Помнишь, в августе на нас сбросили, когда мы ров копали? Я тогда несколько и заныкал. Смотрю, они как раз для самокруток годятся.
Александр вспомнил, как немецкие самолёты, летевшие бомбить Москву, сбросили на копавших противотанковый ров людей множество таких прокламаций. Он ещё раз прочёл текст…
Бойцы и командиры Красной армии!
Сталин и его приспешники, в интересах интернационального капитала и евреев, гонят вас на верную смерть. Гонят, в то время как в освобождённых от большевиков областях строится новая жизнь без каторжных колхозов, без капиталистов, без помещиков, без потогонной стахановщины и социалистических соревнований! Ваши правители и вожди ни к чему не способны, они бегут и оставляют вас на произвол судьбы.
Решайтесь: хотите вы умереть или жить? У нас вы будете жить!
С пленными мы обращаемся хорошо. С перешедшими добровольно на нашу сторону, по новому приказу Гитлера, обращение ещё лучше: они получают особое удостоверение, обеспечивающее им лучшее питание и ряд других льгот. Всех желающих работать мы устраиваем на работу по специальности.
Торопитесь!
Немцы в занятых ими областях уже приступают к разрешению земельного вопроса. Не опоздайте, иначе вы останетесь без земли!..
— И ты эту пакость всё это время хранил? — впросил он у Мартынюка.
— Да завалялись. — Пётр смутился. — А сегодня вот нашёл.
— А если бы особист наш нашёл? Ну ты даёшь… — Александр по-быстрому свернул самокрутку и закурил.
— А фашисты-то хитрые, суки, — с усмешкой сказал один из курсантов. — Специально, видать, на такой бумаге отпечатали. Знали, что кто-нибудь подберёт на самокрутку.
— Ага, на таких лопухов и рассчитывали. — Александр хмуро покосился на товарища.
Мартынюк явно был сконфужен, но старался не подавать виду. Все пятеро закурили и некоторое время молчали, затем Пётр вернулся к первоначальной теме.
— Снабженец сказал, что многие партработники загрузили своим барахлом под завязку машины и драпают на восток. Были случаи нападения на них. Вот такие пироги…
— Крысы они, вот и бегут! — Александр в сердцах выругался матом. — Пригрелись на теле советской власти… А в трудную минуту их сущность гнилая и проявилась. К стенке их всех гамузом поставить… — Он затянулся самокруткой и с шумом выдохнул, стараясь успокоиться. — Ничего, товарищ Сталин с ними разберётся. И не допустит, чтобы Москву сдали.
— Ага, если он ещё здесь, — тихо произнёс кто-то из курсантов.
— Ты, Коля, засунь язык куда подальше, — посоветовал ему Мартынюк. — За такую болтовню… сам знаешь…
После этого разговора настроение у Александра было испорчено. Он считал сдачу Москвы немыслимой, но теперь в душе настырно заскреблись чёрные кошки сомнений. А вдруг?.. Мало ли что…
А вечером, сразу после раннего ужина, их отправили на патрулирование столицы, разбив на группы по три человека. Александру уже не раз доводилось попадать в патруль, как днём, так и ночью, и это стало делом привычным. Но сегодня он чувствовал, что дежурство будет непростым.
Вместе с ним в одну группу попал и Мартынюк, а третьим с ними был капитан Фёдор Попов, который учился как раз на Высших курсах и, соответственно, как самый старший по званию, возглавил патруль. Все в новеньких шинелях и ушанках, в натёртых бархоткой до блеска хромовых сапогах, туго перетянутые в поясе ремнём, они выглядели очень даже браво и внушительно. У каждого на боку висела кобура с ТТ, а на груди — электрический фонарик, который был зацеплен за крючок слева на воротнике.
Также за группой закрепили молодого лейтенанта из милиции Василия Карасёва.
Им достался район Курского вокзала с прилегающими улицами: Чкаловской[22], Карла Маркса[23]и Гороховской…[24]
В этот вечер Москва походила на буйнопомешанного, у которого начался сильный приступ страха и агрессии. Людей словно поразила эпидемия неведомой душевной болезни, усиливающей все их дурные качества и тёмные стороны. На улицах было много горожан, куда-то спешащих со злыми, неприветливыми, испуганными лицами, говорящих какие-то нехорошие вещи и похожих на затравленных зверей. Раздавались различные обвинения, грязная ругань и оскорбления в адрес руководства страны и даже лично в адрес Сталина.
Вечер выдался пасмурным и холодным. Резкие порывы ярого северного ветра так и норовили забраться под шинель, вынуждая периодически ёжиться. Всё предвещало ранний приход зимы. Тем более что первый снег выпал и растаял ещё несколько дней назад.
На площади Курского вокзала, у автобусной остановки собралась большая, разношёрстная толпа и что-то бурно обсуждала.
— Да нет уже Сталина в Москве, — уверенно говорил пожилой мужчина в полушубке. — Сбёг он в Свердловск. Верная информация. Видели ещё утром, как он в поезд садился.
— И все эти райкомы-горкомы позакрывали, — поддакнул ему другой — лет сорока. — Вся наша власть валит из столицы. Значит, скоро здесь немцы будут.
— Весь день с заводов оборудование вывозили, — добавил третий.
— Всё, братцы, кранты Москве, — подытожил ещё один.
— Прекратить болтовню! — не выдержал Попов. — Товарищ Сталин в Москве, и никто её немцам не сдаст. А за распространение ложных слухов будем карать по законам военного времени! Всем понятно?
— Всем разойтись! — поддержал его лейтенант. — Иначе применим силу!
— А ты не брешешь, капитан, что Сталин не свалил? — выкрикнул кто-то из толпы.
— Не вру, товарищи, — уже спокойней сказал Попов. — Иосиф Виссарионович здесь и будет лично руководить обороной Москвы.
— Ну, слава богу, — произнёс женский голос. — А то мы уж не знали, что и думать.
— Ну, ежели он лично, тогда конечно… Москву не сдадут, — согласился какой-то старик.
— Повторяю, никто Москву не сдаст. — Голос Попова был твёрд и убедителен. — А теперь расходитесь.
Тот, что уверял про бегство Сталина, уже куда-то скрылся. Остальные люди тоже начали разбредаться, заметно повеселевшие лицами.
— А что, Сталин и вправду в Москве? — спросил Карасёв, когда толпа рассеялась.
— Конечно, в Москве, — после паузы ответил капитан и растерянно посмотрел на своих, словно искал у них поддержки.
— А ты что же, лейтенант, сомневаешься в этом? — с наигранной строгостью произнёс Мартынюк.
— Да нет, — неуверенно сказал Карасёв и шмыгнул носом, словно провинившийся в чём-то мальчишка.
— Тогда пойдём дальше. — Попов повеселел и подмигнул старшинам.
Александр мысленно поаплодировал ему за находчивость и за то, что капитан ободрил и тех людей, и этого лейтенанта, вселив в них уверенность, которая сейчас значила очень много.
Курский вокзал был переполнен людьми, спешащими покинуть Москву в направлении на Горький и дальше на восток. Они тащили в руках и за спиной чемоданы, саквояжи, корзины и просто узлы с вещами, бросив в своих квартирах почти всё нажитое имущество и забрав только самое необходимое и самое ценное, дорогое сердцу.
На перроне тоже была уйма народу, который любым способом пытался влезть в пассажирский поезд, уходящий на Киров. С руганью мужчины и женщины отталкивали друг друга, забыв о всяком приличии, а порой и о человеческом достоинстве. Доходило до тычков и даже мордобоя, и тогда приходилось вмешиваться. Смотреть на всё это было грустно и омерзительно. Тем более что среди уезжающих виднелось немало одетых в приличную, дорогую одежду. Возможно, это были те самые представители партийной номенклатуры, о которых толковали на улицах.
В сущности, сейчас на глазах Александра разыгрывалась величайшая драма, мало чем уступающая той, что происходила на его родной днепропетровской земле, когда там был голод.
— Я только одно не пойму, — решил он высказать то, что уже больше часа не давало ему покоя и вертелось на языке. — Сколько уже лет живём при социализме… строим новое общество… воспитываем советского человека… с высокой нравственностью… Так откуда же столько трухи человеческой сейчас взялось? Бегут, как тараканы изо всех щелей… — Он говорил сбивчиво, потому что мешало сильное волнение. — И плевать им на то, что будет с Москвой… да и вообще… А ведь среди них полно коммунистов, и притом не рядовых… Они что, притворялись, все эти парторги и прочие начальнички?..
— Шушера они, а не коммунисты, — зло ответил Попов. — В семье не без уродов.
— Так, может, и хорошо, что война началась? — Мартынюк остановился, наверное, сам опешив от своей неожиданной мысли. — А?.. Тот, кто притворялся, теперь своё нутро и показал… Как говорится, всё дерьмо сразу вверх и всплыло.
— Не такой ценой, Петя, — покачал головой Попов. — Не такой… Вон сколько горя всюду.
— Я много обо всём этом думаю, — не успокаивался Мартынюк. — Ну, о войне этой и вообще… Неужто у нас оказалась такая неподготовленная армия? А? Ведь везде и всюду твердили, что у нас лучшие танки и самолёты, и их больше, чем у тех же немцев, и Красная армия, если кто попробует сунуться, покажет Кузькину мать… Так в чём же дело? Почему фрицы прут, и мы ничего сделать не можем? Где же наши сталинские соколы и куда подевались наши хвалёные танкисты-трактористы? Или нам всё врали? А, Санёк, как думаешь?
Александр не знал, что ответить, и от этого вдруг разозлился на товарища.
— Я тебе не генерал, чтобы судить об этом. А нам сейчас немца надо бить, а не гадать, что да как… Поздно уже думать. Война идёт.
— Немцы напали внезапно! — вскипел от негодования Попов. — Вероятно, наши просто не успели подготовиться к отражению.
— Ага, внезапно… — Мартынюк кисло усмехнулся. — Сами-то верите, товарищ капитан? Как можно незаметно скопить у границы целую армию и напасть внезапно? А? А где же тогда была наша разведка?
— Это не ко мне вопросы, — с раздражением ответил Попов.
— Вот-вот… — Мартынюк многозначительно хмыкнул. — Нет, кто-то во всём этом виноват, и притом крепко виноват. Кто-то там… — Он показал пальцем вверх. — Иначе бы так не получилось.
— Если кто виноват, с него спросят, — сухо произнёс Попов. — А вы лучше эти мысли гоните прочь. Мой вам совет.
Петр что-то неразборчиво пробурчал себе под нос и замолк.
По Чкаловской они дошли до площади Земляной Вал, а оттуда свернули на улицу Карла Маркса. Там мимо них прошагала рота ополченцев, вооружённых трёхлинейками. У многих за поясные ремни были засунуты противопехотные гранаты РГД-33. Возглавлял этот отряд бравый пожилой капитан.
— Ну вот, не все же драпают и нюни распускают. — Мартынюк повеселел. — Ничё-ничё… остановим гитлеровцев и погоним назад.
Настроение у всех четверых улучшилось.
— А вы, товарищ капитан, где служите? — спросил неугомонный Пётр.
— Я, товарищ старшина, служу на границе с Турцией, — в тон ему ответил Попов. — Закавказье, Армения…
— И как там?
— Да как… — пожал плечами капитан. — Красиво. Горы… Руины древние… Озеро Севан…
— А армяночки как? Красивые?
— Ну, есть и красивые, и даже очень.
— Понятно. — Мартынюк вздохнул. — Эх, не везёт так не везёт. Угораздило же меня попасть в Туркмению, а не в Армению.
Александр и Карасёв засмеялись, и только Попов остался серьёзен. Он вообще был немногословен и, казалось, постоянно внутренне собран, словно несёт на себе груз большой ответственности и в любую минуту готов принять какое-то важное решение.
— А турки не бузят? — спросил Карасёв.
— Бывает, — уклончиво ответил капитан. — Граница есть граница.
— Да, они на нас ещё со времён Суворова зло затаили. Не могут Измаил простить. Да и Крымом мечтали владеть, но не вышло.
— И откуда вы, товарищ лейтенант, всё это знаете? — немного язвительно спросил Мартынюк.
— Да просто историей интересуюсь. — Карасёв как будто не заметил этого сарказма. — Историю надо знать. Я так считаю…
Перешли по мосту железную дорогу, потом повернули в Гороховский переулок, а с него — в Малый Демидовский, вышли на Гороховскую и направились опять в сторону Чкаловской, чтобы замкнуть круг. Впереди увидели какую-то суету и ускорили шаг.
— Там, по-моему, продуктовый, — припомнил Карасёв. — Но он уже, вроде, должен быть закрыт… Грабят, что ли? А сторож где ж?
Его подозрение подтвердилось. Магазин, действительно, подвергался бессовестному разграблению. Из сломанных дверей выбегали люди с авоськами и сумками, забитыми доверху консервными банками, разными пачками и свёртками, водкой и хлебом, и, не обращая внимания на приближающийся патруль, спешили унести свою добычу Это уже не лезло ни в какие ворота!
— А ну прекратить грабёж! — заорал лейтенант, вынимая из кобуры ТТ. — Прекратить, я сказал! Буду стрелять!
Его угроза подействовала — люди остановились, прижимая к себе драгоценную ношу.
— А чего добру пропадать? — крикнула в ответ тётка с битком набитой авоськой, пятясь бочком вдоль стены дома. Видимо, она рассчитывала скрыться в ближайшей подворотне. — Всё одно германцу достанется!
— Что за ахинею вы несёте? — Попов быстрым шагом приблизился к тётке и схватился рукой за авоську. — Никто в Москву немцев не пустит. Понятно вам?
— Ага, не пустят, как же… — Тётка намертво вцепилась руками в сетчатую сумку. — Вон шишки партийные уже все потикали из столицы. Бросили нас! Плевать им на народ!
— Не врите, не все сбежали! — Попов взъярился. — А те, кто сбежал, за это ответят. — Он вырвал-таки авоську и понёс её ко входу в магазин.
— Ага, ответят они тебе, гляди… Когда рак на горе свистнет! — Тётка заругалась и скрылась за углом дома.
Перед дверями стояли ещё четверо расхитителей: старик, два мужика и ещё одна тётка. Внутри магазина раздавалась какая-то возня.
— Несите товары обратно! — строго приказал Карасёв.
Романцов и Мартынюк встали левее, преградив людям дорогу.
— Вы же советские люди! — попытался усовестить их Попов. — Москве сейчас и так тяжело, а вы тут…
— Да пошёл ты! — огрызнулся один из мужиков и попытался пройти мимо капитана. — Нет теперь советской власти! А ну, пропусти…
— Да я тебя сейчас к стенке поставлю! — Попов схватил мужика за ворот полупальто и действительно потянул его к стене дома.
По искажённому от гнева лицу капитана и по его бешеным глазам Александр понял, что тот и в самом деле может сейчас расстрелять этого потерявшего совесть человека.
Видимо, мужик тоже это понял, потому что он замолчал и только вяло упирался.
— Неси продукты обратно, — с трудом сдерживая кипящую внутри ярость, произнёс Попов, сунув под нос расхитителю ствол пистолета.
Из магазина кто-то выглянул, но, увидев, что происходит, тут же спрятался обратно.
Капитан отпустил мужика, и тот понуро поплёлся к дверям. Остальные люди тоже развернулись и понесли назад ворованное. Вслед за ними в магазин вошли Карасёв и пограничники.
Внутри царил разгром: полупустые полки, разбитые стёкла прилавков, валяющиеся на полу разорванные бумажные пакеты и пачки с разными сыпучими товарами и разбитые банки с соленьями и повидлом.
Здесь находилось ещё несколько человек, которые, при виде вошедших патрульных, растерянно топтались на одном месте, не зная, что делать дальше.
— Граждане, верните продукты на место, — уже более твёрдым и спокойным голосом произнёс Карасёв. — Иначе вы будете задержаны за расхищение народного имущества.
Те люди, что вошли с улицы, уже выкладывали украденное, и остальные, немного помявшись, стали делать то же самое.
— Молодой человек, вы куда? — произнёс вдруг Попов и направился за прилавок.
Александр теперь тоже заметил, что какой-то парень, прячась за спинами других людей, отступает к двери, ведущей в подсобку, возможно, рассчитывая покинуть магазин через запасной выход.
Увидев приближающегося капитана, парень шустро выскользнул в дверь, и Попов бросился за ним. Александр решил подстраховать товарища и побежал следом. В этот момент в подсобке раздался негромкий вскрик, и началась какая-то возня. Там была темнота, и Александр включил фонарик. В его свете он увидел, что капитан заломил парню руку, которая сжимает нож с окровавленным лезвием. Судя по всему, парень ранил Попова, но тот всё же сумел в темноте захватить преступника.
Романцов вырвал у парня нож, а самого его саданул коленом в пах и прижал к стене, уперев локтем в горло. Парень захрипел и перестал сопротивляться.
— Ты как? — спросил Александр капитана.
— Кажется, попал… — слабо произнёс Попов, сползая по стенке.
— Петро! — крикнул Александр, ощущая сильное желание пристрелить бандита.
Через пару секунд рядом появился Мартынюк с включенным фонариком.
— Что здесь?
Высветив на стене выключатель, он зажёг свет. Только теперь все увидели лежащее в углу помещения неподвижное тело. Вероятно, это и был сторож магазина. Но вряд ли парень действовал в одиночку. Значит, в магазине сейчас присутствовал и второй бандит, которого требовалось обезвредить. Все эти мысли мигом пронеслись в голове.
— Попову помоги. Этот урод его пырнул.
— Ах ты ж… Мать твою!.. — Мартынюк присел возле капитана и стал расстёгивать на нём шинель.
Александр выволок парня в основное помещение и передал его Карасёву, который тут же ловко скрутил его брючным ремнём.
— Сторож убит. — Александр встал в дверях, внимательно разглядывая находившихся здесь людей, среди которых явно притаился сообщник бандита. — Медленно выходим по одному, — скомандовал он.
Первой вышла старушка, за ней — старик, а третьим попытался выйти невысокий худой мужичок с неприятными, остроносыми чертами лица.
— Вы пока в сторону. — Александр отодвинул этого мужичка рукой.
— На каком основании? — возмутился мужичок и вновь стал протискиваться к двери. — Вы не превышайте свои полномочия!
Александр опять начал отодвигать настырного дядьку и вдруг увидел, как у того в руке блеснуло лезвие финки. Спасли отличная реакция и выработанные в упорных тренировках инстинкты — он мгновенно отпрянул в сторону и успел перехватить руку с ножом. А затем второй бандит оказался на полу рядом с первым.
Из подсобки вышел Мартынюк, который выглядел мрачнее тучи.
— Умер, — тихо произнёс он, и это короткое слово прозвучало словно самый ужасный раскат грома.
— Суки, пристрелить бы вас. — Александр со злостью пнул по рёбрам парня, который убил Попова. — Вы же твари, а не люди.
— Пойду вызову наряд. Здесь недалеко есть телефонная будка. — Карасёв выбежал из магазина.
— А может, прикончим их? — предложил Мартынюк, кивнув на лежащих бандитов.
— Нет, Петро, пусть их судят по закону. Не будем мараться…
Александр устало прислонился к стене, думая о Попове и его семье, которая скоро получит страшную весть. На душе сделалось муторно…
Через несколько дней правительству удалось восстановить в Москве порядок и убедить горожан в том, что никто столицу сдавать врагу не намерен.
В конце октября Управление оперативных войск НКВД СССР издало директиву, в которой предписывало Высшей школе передислоцироваться в Алма-Ату и продолжить там учебный процесс. Так в конце декабря 1941 года Александр опять оказался в Казахстане, второй раз убедившись в том, что жизнь непредсказуема…