О милая родина! Край мой желанный!

Зачем все умолкло в тебе, онемело?

Лишь пташка в лесу отзовется несмело,

Предчувствуя бури порыв ураганный,

И снова умолкнет. Как глухо, как тихо!

      Ой, лихо!

 Ой, где же ты, воля? Звездой неприметной

Зачем не сойдешь ты с дороги воздушной?

Порадовать землю несчастную нужно!

Ты видишь: все скрыто здесь тьмой беспросветной

И правда бессильна с неправдою в споре.

      Ой, горе!

 О бедный народ мой! Страдая невинно,

В цепях мои братья почти бездыханны.

Увы, незажившие страшные раны

Горят на груди у тебя, Украина!

Кто тяжкое иго разбить нам поможет?

      Ой, боже!

 Когда ж это минет? Иль счастья не стало?

Проклятье рукам, онемевшим в бессилье!

Зачем и родиться, чтоб жить как в могиле!

Уж лучше б смертельною мглою застлало

Печальные очи, чем жить нам в позоре!

      Ой, горе!

 В слезах я стою пред тобой, Украина…

О, горе мое! Для чего эта мука?

Чем может помочь тебе тяжкая эта кручина?

Она — небольшая услуга!

 Да разве такой я желала б работы?

Мирилась бы разве с твоими цепями?

Достаточно в сердце отваги, немало охоты…

Да скована я кандалами!

 Ой, слезы, они мне всю душу спалили,

Следы огневые оставили с детства,

Те горькие жалобы сердце мое сокрушили!

И нет от страдания средства.

 А мало ль нас плачет такими слезами?

Как можем мы, дети, утешиться снова,

Коль мать и в нужде и в неволе горюет над нами?

Где ж тут раздобыть нам веселое слово?

 И снова тяжелые эти рыданья

В груди у меня закипают.

Ужели не кончатся горькие эти страданья,

Что бедное сердце терзают?

 Молва говорит о слезах материнских,

Что будто каменья они прожигают:

Неужто кровавые слезы детей украинских

Бесследно, упав, исчезают?

 Все наши слезы мукой огневою

Падут на сердце — сердце запылает…

Пускай пылает, не дает покоя,

Пока душа себя превозмогает.

 Когда ж не хватит силы, если мука

Ударит в сердце бешеным ударом,

Тогда душа воспрянет от недуга

И ото сна пробудится недаром.

 Она размечет все свои преграды,

Она заснуть, как прежде, не сумеет,

Она бороться будет без пощады,

Она погибнет или одолеет.

 Победа или славная могила —

Одно из двух перед душой предстанет…

Какой бы путь нам жизнь ни присудила —

Восстанем мы, когда душа восстанет.

 Так будем плакать, братья! Знать, бесчестье

Еще душа, томясь, превозмогает:

Пусть сердце рвется, требуя возмездья,

Пусть не дает покоя, пусть пылает!

 Как придет грусть-тоска, и не думай, что спей

Распростишься на гульбищах шумных,

За столом средь хмельных и веселых друзей,

Что пируют при кликах безумных.

 Не ходи в пышный дом, где веселье гремит,

Где под музыку пары кружатся, —

Еще больше там сердце твое заболит,

Тучи-мысли грознее сгустятся.

 Не ищи многолюдной толпы, суеты

Стоголовой толпы, что, как море,

Разливаясь, шумит, — в ней потонешь и ты,

Не потонет одно только горе.

 Лучше выйди весной в лес зеленый, густой

Или в поле, где ветер смелеет,

На приволье поспорь, потягайся с бедой, —

Может, там ее ветром развеет.

 Или громкую песню запой веселей,

Чтоб само засмеялося лихо,

И тогда разлучишься с тоскою своей —

И на сердце опять станет тихо…

Глубокая ночь изнемогших в бессилье

  Под черные спрятала крылья.

    Повсюду погасли огни;

    Все спят в этой черной тени,

  Всех властная ночь покорила.

Кто спит, кто не спит — покорись темной силе

  Блажен, кого сны посетили!

    Тем снам не витать надо мной…

    Вокруг все окутано тьмой.

  Вокруг все молчит, как в могиле.

Дурные виденья мне душу терзали,

  Казалось — не встать от печали…

    Вдруг, ясным сияньем маня,

    Лучи разбудили меня, —

  Огни вдалеке заблистали!

Огни предрассветные, солнце пророча,

  Прорезали тьму этой ночи.

    Еще не вставала заря —

    Они уже блещут, горя.

  Их люд зажигает рабочий.

Вставайте, живые, в ком дума восстала!

  Пора для работы настала!

    Гони предрассветную сонь,

    Зажги предрассветный огонь,

  Покуда заря не взыграла.