– Похоже, версия подтвердилась, – объявил Игорь, закрыв за собой дверь. – Во всяком случае, я не узнал ничего, что ей противоречило бы. Выслушайте меня и поправьте, если что-то не так. Для начала – голые факты:

Три года назад у отца Виты – его звали Глеб – обнаружили стенокардию. Врача, Бориса Евграфова, ему нашла Ольга через своего любовника Юрия. Надо сказать, что у Ольги с Глебом был так называемый свободный брак. Единственное ограничение – запрет на развод. По брачному контракту, любой из супругов, подавший на развод, – не важно, по какой причине, – при разделе имущества получал лишь десятую долю общего состояния. В остальном же – полная свобода. Они не возражали против любовных связей друг друга и вообще жили каждый своей жизнью. Поэтому у Глеба не было оснований для недоверия доктору, найденному женой.

Полгода назад у Глеба случился сердечный приступ, и "скорая" по просьбе Ольги отвезла его в клинику, где работал Борис. Через час после поступления в кардиологическое отделение Глеба перевели в реанимацию, где он и скончался. Как я только что выяснил, Влад Карский был реаниматологом и работал в той же клинике. Кроме того, Ольга призналась, что Влад просил у нее денег. Якобы Глеб при свидетелях пообещал ему сделать щедрое пожертвование клинике на содержание так называемых социальных коек.

– Когда же он успел? – удивилась я. – Неужто в реанимации, пока его безуспешно вытаскивали из клинической смерти?

– Раньше. Глеб уже лежал у Бориса в отделении, там Борис и познакомил их с Владом. Так он, во всяком случае, уверяет. Я не сомневаюсь, что это вранье, причем шитое белыми нитками. С чего бы это Глебу обещать пожертвование не главврачу и даже не завотделением, а рядовому реаниматологу? Но доказать тут ничего невозможно. Наверняка Евграфов у себя в клинике легко отыщет свидетелей, которые ради благого дела подтвердят эту лапшу о пожертвовании. Но не суть важно. Мы поймаем их на другом. Итак, моя версия.

То ли Юрию надоели бесперспективные отношения с замужней, то ли причина в другом, но Ольге понадобилась свобода. Развод исключался, поэтому Ольга заплатила Борису, чтобы он избавил ее от мужа. Лечащему врачу, как я понимаю, это совсем не сложно. Однако Борису не удалось совершить безупречное убийство, и Влад, к которому пациент попал перед смертью, заподозрил неладное. Он начал шантажировать Евграфова и Ольгу, и те решили его убрать.

Они все спланировали заранее. Пригласили Влада встретить на даче Новый год, пообещав в качестве подарка мешок с деньгами, каким-то образом отделались от Юрия, который мог стать нежелательным свидетелем. Залили горку, предварительно сунув в снег ржавую арматурину. Думаю, сначала Борис хотел выдать смерть Влада за несчастный случай. Катался человек с горки и пропорол себе живот железкой. Кто докажет, что железка появилась не случайно и рана изначально была не настолько глубокой, чтобы привести к смерти?

– Вы видели эту арматурину? Но как они устроили, чтобы об нее поранился именно Влад? Ведь вы тоже съезжали с горки.

– Съезжали, – подтвердил Игорь. – Не знаю. Может, они надели на острый выступ пробку от шампанского, а потом сняли, улучив минуту. О деталях потом, ладно? Так или иначе, их план затрещал по швам, когда Ольге позвонила Вита и сообщила, что мы тоже собираемся приехать. Причем позвонила она часов в девять, перед самым выездом. Ольга отбояривалась изо всех сил, но Виту нелегко сбить с намеченного пути. Узнав о приезде Ольгиной дочери да еще в компании следователя, Борис, скорее всего, решил отыграть назад. Поехал за Юрием, отсутствие которого на семейном празднике было бы сложно объяснить; вероятно, попытался отменить визит Влада…

– Погодите, Игорь. Юрий сказал мне, что это он ездил за Борисом. Думаете, солгал?

– Аля, ради бога, у нас мало времени! Солгал, конечно. В противном случае они приехали бы на машине Юрия, и Юрий оделся бы не в смокинг, а в более подходящую для дороги одежду. Наверняка удрал с какой-нибудь вечеринки. А солгал потому, что его об этом попросили. Можно, я все-таки закончу? На чем я остановился?

– Борис попытался отменить визит Влада.

– Да-да. Но не получилось. Им оставалось только надеяться, что при посторонних Влад не станет поднимать шум, не получив своего мешка с деньгами. Радикальное решение вопроса откладывалось на неопределенный срок. И тут на Бориса сваливается подарок судьбы в вашем лице. Он мигом соображает, что если у кого и есть очевидные причины желать Владу смерти, так это у вас. А значит, нет необходимости инсценировать несчастный случай. Убийство, совершенное вами в присутствии свидетелей, выглядит гораздо убедительнее.

Дальше все просто. Борис вытаскивает Юрия из машины и объясняет, что ваше присутствие в доме Ольги крайне желательно, потому что вы – бывшая возлюбленная Влада и, конечно же, отвлечете его от Ольги, к которой Влад пристал с просьбой о деньгах, обещанных ее покойным мужем. Попутно он просит Юрия задержать вас по дороге к дому, потому что нужно предупредить Ольгу.

На самом деле Борис успевает не только объясниться с Ольгой, но и перелить какой-то ядовитый препарат в пузырек из-под йода. Вы медсестра и, наверное, держите при себе необходимый минимум лекарств. Ну, а если нет, ничего страшного, главное повернуть дело так, чтобы именно вы обрабатывали рану Влада, которую он должен получить, катаясь с ледяной горы. Поскольку Борис единственный, помимо раненого Влада, врач в компании, ему остается только напиться, и дело сделано…

Пока Игорь живописал сцену моей встречи с Владом, благодаря которой на свет божий выплыла моя аптечка и сообщники получили возможность подменить пузырек с йодом, я пыталась понять, что меня беспокоит в этой версии. Казалось бы, она полностью подтверждает мои подозрения в адрес Бориса. Более того, подводит под них надежную базу из фактов и логически безупречных доводов. Что же меня смущает, черт побери?

А смущала меня мелочь, пустяк, не имеющий к логике никакого касательства. Всего лишь трепетное отношение Влада к Новому году. Выросший в семье со старорежимными традициями, он по-детски обожал этот праздник со всеми атрибутами – елкой, подарками, шумными играми, с непременным штурмом снежной крепости, катанием с горки, прыжками через костер, вываливанием всех участников в снегу… Ко всему прочему, он верил пословице: "Как встретишь год, так его и проведешь". Не поехал бы он в новогоднюю ночь к людям, которых шантажировал.

Да и вообще я не представляла себе Влада в роли шантажиста. Он был каким угодно – инфантильным, избалованным, чрезмерно самолюбивым, – но уж никак не тайным властолюбцем, не интриганом, не любителем урвать кус исподтишка.

И, если уж на то пошло, Борька Евграфов тоже совершенно не годился на роль убийцы. Я допускала, что он способен на мелкую пакость, но на хладнокровное преднамеренное убийство ему не хватило бы пороху. Тем более в присутствии следователя прокуратуры. Ладно, допустим, Влада он все-таки убил, потому что тот загнал его в угол. Но Глеба-то полгода назад в клинике – чего ради? Денег возжелал? Насколько я помнила, Борис не питал к ним особой страсти, его гораздо больше заботил социальный статус. Не мог он рисковать своей свободой, карьерой и репутацией ради денег, даже очень больших.

Возможно, впрочем, что я совершенно не разбираюсь в людях и неверно оцениваю этих двоих. Но даже в этом случае остается деталь, которая никак не вписывается в нарисованную Игорем картину. Там, в гостиной, Борис не притворялся. Он действительно плохо переносил алкоголь и всегда засыпал во время студенческих попоек. Человек не знает, как выглядит во сне, поэтому нельзя обмануть того, кто видел тебя спящим. А я могла поклясться, что Евграфов крепко спал, когда привели Влада. Как хотите, но я не представляю себе злодея, способного безмятежно уснуть, когда должна сработать его смертельная ловушка!

– Ну, что скажете, Аля? – вырвал меня из задумчивости Игорь. – Убедительно?

– Вроде бы…

– Тогда давайте думать, кого будем раскалывать. Ольгу, боюсь, не получится. По отзывам Виты, эта дама сделана из прочного материала. Юрия, я уверен, она в свои планы не посвящала. Молодой любовник – не самое надежное хранилище для таких секретов. А вот Павла они могли использовать. Помните, он хвастал, что лично заливал горку?

Я усомнилась:

– Женщина, из какого бы материала она ни была сделана, вряд ли станет впутывать в уголовщину сына-подростка.

– Подростка?! Да он на три года старше Виты, ему уже двадцать три.

Припомнив, как юнец паясничал на лестнице за спиной Игоря, я сказала, что в таком случае он, вероятно, слаб на голову и тем более не годится в сообщники.

– Это спорный вопрос, но ладно. Стало быть, остается только Борис. Что вы скажете? Крепкая у него нервная система?

Я покачала головой, и Игорь, не дожидаясь комментариев, встал.

– В таком случае…

– Подождите! – Я видела его нетерпение да и сама слышала тиканье невидимых часов. Не было времени объясняться, говорить о своих сомнениях, продумывать новую версию. Но ведь у нас всего одна попытка, и ошибка обойдется мне куда как дорого. – Игорь, я не могу пока ничего объяснить, но у меня к вам просьба. Не предоставите ли вы разговор с Борисом мне? И пообещайте не вмешиваться, даже если вам покажется, что я все испортила.

Он замер в недоумении, потом пожал плечами.

– Почему бы и нет? В конце концов, речь идет о вашей свободе…

Борька, бледный и помятый, но вменяемый, взирал на меня с опасливым уважением. Я не стала уверять его в своей непорочности и ударила без предупреждения:

– Скажи мне, чудовище, с чего ты взял, будто Влад тебя шантажирует? Ведь не убил же ты Глеба на самом деле?

– Ты спятила?! – взвился Борька. И тут же сник. – Влад никогда меня не шантажировал.

– Я-то знаю. Может, кому другому трудно поверить в историю о добровольном пожертвовании, но я испытала смертоносное обаяние Влада на своей шкуре и твердо убеждена: он мог соблазнить кого угодно на что угодно. Нисколько не сомневаюсь, что Глеб действительно пообещал ему кругленькую сумму на нужды больницы. Только вот ты почему-то не поверил и решил, что Влад вымогатель. Почему?

– Ничего подобного…

– Борь, если ты сейчас не ответишь честно, меня посадят. А я Влада не убивала. И знаю, что ты не убивал. Признайся, ты боялся врачебной ошибки? Решил, что проглядел у Глеба какие-то симптомы и поставил неверный диагноз? (Борис уперся взглядом в собственную коленку и молчал вмертвую.) Ладно, пес с тобой, не сознавайся! И, хотя ты этого не заслуживаешь, могу тебя успокоить: в диагнозе ты не ошибся. Просто передозировка дигиталиса искажает картину. (Тут он вскинул голову, но рта так и не раскрыл.) Скажи хотя бы одно: Юрий звонил Ольге, когда вы с ним удалились от машины?

– Я сам позвонил. Нужно же было убедиться, что она не возражает… А она попросила дать трубку Юрке.

– Ясно. Еще один вопрос: Юрий умный человек?

– Ну… не сказал бы.

Я повернулась к следователю.

– Игорь, вы не могли бы взять из моей аптечки упаковку с одноразовыми шприцами и воду для инъекций? Принесите их сюда, а потом сходите за Юрием.

И я объяснила, что хочу сделать.

* * *

– Сюда, пожалуйста, – с официальной вежливостью пригласил Игорь, открывая перед красавцем дверь библиотеки.

Юрий, не ведая худого, спокойно вошел, сделал два шага и замер словно на стену налетел. Черные очи, бегло обшарив комнату, на миг задержались на наших с Борькой обалделых рожах, закатанных левых рукавах и с ужасом остановились на ампулах и упаковке со шприцами.

– Что это?..

– Не волнуйтесь, Юра, это совершенно безвредно. Видите, Аля и Борис почти пришли в себя. Зато теперь мы знаем совершенно точно, что Влада они не убивали. Очень эффективное средство, очень! Если бы твердолобый закон разрешил его использовать, нераскрытых убийств у нас в стране не осталось бы.

– Вы… Вы не имеете права! – взвизгнул роскошный брюнет и дернулся назад, к двери.

– Ну, ну, – умиротворяюще пробормотал Игорь, заключая беднягу в объятия и подталкивая к столу со шприцами. – Все будет хорошо, вот увидите.

Борис выбрался из своего кресла и тоже полез к ним обниматься.

– Не дрейфь, Юрик, – сказал он слегка заплетающимся языком. – Мы в полном порядке.

– Я боюсь уколов! – вырываясь, верещал красавчик.

– И зря! Алечка такой спец, ты даже ничегошеньки не почувствуешь, – увещевал Борис, пытаясь закатать ему рукав смокинга.

Они швырнули Юрия в кресло и крепко прижали к спинке. Я неспешно поднялась и потянулась к шприцу.

– Не-ет!!! – завопил красавчик. – Я все расскажу! Я не убивал! Это она! Ольга!

* * *

Ольга предпочитала все держать под контролем. В том числе мужа, которому на словах предоставила полную свободу. Подкупленные Ольгой служащие Глеба держали ее в курсе всех событий его жизни, касались ли они бизнеса, здоровья, развлечений или романов. После того как Глебу поставили серьезный диагноз "стенокардия", его любовные похождения быстро сошли на нет. В течение двух лет шпионы исправно извещали Ольгу, что ее муж успокоился, жизнь ведет размеренную и тихую, даже холдингом занимается все реже, передоверив дела своим замам.

А потом все изменилось. Сначала секретарша стукнула, что шефу названивает дама с низким грудным голосом и после этих звонков он стремительно исчезает. Потом шофер донес, что новая пассия Глеба не похожа на профурсетку и, по его, шофера, мнению, там все очень серьезно. Наконец шпионка из бухгалтерии сообщила, что Глеб зарегистрировал новую фирму и тайком перекачивает деньги на ее счета.

Тут Ольга поняла, что пора действовать. Конечно, брачный контракт защищал ее интересы, но Глеб, похоже, не собирался подавать на развод, пока не выкачает из холдинга все деньги, которые сумеет изъять незаметно. А потом поди найди их следы! Кроме того, деньги Ольга любила, а зарабатывать не умела, и мысль о потере хотя бы незначительной суммы причиняла ей душевную боль. Словом, мужа следовало остановить.