Я смотрела на бывшего возлюбленного и пыталась разобраться в своих чувствах. Любви уже не было точно – она испустила дух в тот злополучный день, когда он вот так запросто распорядился жизнью нашего ребенка. Ненависть и обида тоже как будто давно утихли. Отчего же мне так больно?

* * *

Влад рассмеялся и начал выбираться из-за стола.

– Аля, вы идете? – кто-то тронул меня за плечо.

– Что, простите? – Я повернула голову и увидела красавца-брюнета. – Куда иду?

Юрий сочувственно мне улыбнулся.

– Вы прослушали, да? Мы решили прогуляться. Игорь привез фейерверки, Павел залил горку…

– Извините, а кто у нас Игорь? И Павел?

Судя по его жалостливому взгляду, шаловливая улыбка мне не удалась.

– Игорь – друг Виты, Павел – сын Ольги, нашей хозяйки.

Я огляделась. Все присутствующие, не считая Бориса, собирались на выход.

– Спасибо, Юрий, но мне пора домой.

Тут Ольга позвала своего кавалера, и вся компания шумною толпою выкатилась из гостиной. Я подошла к Борису.

– Ну что, предатель, поехали?

Он повернул голову и с трудом остановил на мне расфокусированный пьяный взгляд.

– Не гони, подруга, погоди минутку.

– Да ты, скотина, еще и напился в сосиску!!! – Я была вне себя от ярости. – Мало того, что заманил меня в ловушку, довел до обморока, осрамил перед чужими людьми…

– Алечка! – Борис, не вставая, схватил меня за руку и, несмотря на сопротивление, прижал мою ладонь к своей щеке. – Я хотел как лучше. Влад до сих пор не женат. А вдруг вы помиритесь?

– Нет! – Я все-таки вырвала руку. – Я ухожу. Если ты не в состоянии меня отвезти…

– В состоянии. Двадцать минут. Я быстро пьянею, но трезвею еще быстрее.

Я решила, что двадцать минут подожду – за это время компания вряд ли нагуляется и вернется, – а потом уйду. Неважно, придет в себя Борис или нет. А пока поищу туалет и ванную.

По возвращении меня поджидал сюрприз. Борис спал, повалившись на стол, а за его спиной стояла Вита и трясла моего однокашника за плечо.

– Борис Верленович! Да проснитесь же вы, боже мой!

– Что-то случилось?

Она всем корпусом повернулась ко мне – дубленка распахнута, волосы растрепаны, глаза как плошки.

– Слава Богу! Мать говорит, вы с ним вместе учились, да? – Вита дернула подбородком в сторону Бориса. – Значит, вы тоже врач? Там Владислав поранился, кровь так и хлещет! Бежим!

Она и впрямь побежала, едва не опрокинув меня в дверях. Справившись с замешательством, я устремилась следом, в несколько прыжков одолела лестницу, схватила с каминной полки свою сумку с аптечкой, поискала глазами шубейку… В эту минуту двери раздвинулись, и в нашу половину холла влетела Ольга.

– Тебя только за смертью посылать! – закричала она на дочь. – Где Борис? Они ведут Влада сюда.

– Нечего на меня орать! – не осталась в долгу Вита. – Твой Борис дрыхнет, уткнувшись мордой в салат. Буди его сама, посмотрим, как быстро у тебя получится!

– Что же делать? – растерялась Ольга. – Вызывать "скорую"?

– Не надо никакой "скорой", – раздался из дверей ворчливый голос Влада. – Прекратите панику, это просто царапина! – Он вошел, прижимая руку к животу, и оставляя за собой кровавый след. Юрий и крепыш Игорь поддерживали его под руки.

При виде крови я, как ни странно, успокоилась. Из призрака прошлого, из мучительного напоминания о крушении моих надежд Влад превратился в пациента, который нуждался в моей помощи, и оскорбленная женщина во мне уступила место медику.

– Сюда, на этот диванчик, – распорядилась я, доставая из аптечки перекись водорода, йод и стерильные марлевые салфетки. – Раздевайся, поглядим, что там за царапина.

Влад впился в меня взглядом, хотел что-то сказать, но передумал и молча пошел к диванчику. Он расстегнулся, я бесцеремонно задрала его рубашку с майкой и увидела рваную рану, вертикально протянувшуюся через живот. От перекиси темная кровь запузырилась розовой пеной. Собрав ее салфеткой, я убедилась, что рана, хотя и скверная на вид, не глубока и опасности для жизни не представляет.

– Ну что? – спросил кто-то рядом.

– Жить будет.

Я достала из пластикового контейнера ватный тампон и смочила его йодом, чтобы обработать края раны. Протампонировала с одной стороны, с другой, приготовила салфетку с перекисью, собираясь промокнуть вновь появившуюся кровь, и тут…

Влад вдруг задышал, как лошадь после забега, потом захрипел и затрясся всем телом. Я выронила бутылочку с перекисью и схватила его за плечи, думая, что это эпилептический припадок. Пока я шарила глазами по сторонам, соображая, чем бы разжать бедняге зубы, он несколько раз конвульсивно дернулся, потом выгнулся дугой и обмяк. Я стала лихорадочно искать его руку, чтобы нащупать пульс, и на какую-то секунду отклонилась в сторону.

На лицо Влада упал яркий свет от лампы, и зрачки остались, как были, почти во всю радужку.

– Он… умер, – сказала я, похолодев.

Внезапно стало очень тихо. Потом у меня за спиной раздался пронзительный девичий голос, испуганный и изумленный:

– Вы!.. Вы убили его?!

Потрясенная, я обернулась и… с трудом подавила смешок. В центре холла нелепо застыли пять соляных столпов, взирающих на меня в невыразимом ужасе. На этот раз я почувствовала себя героиней "черной" комедии, одной из тех милых старушек, что из санитарно-гигиенических соображений непринужденно отправляют своих постояльцев на тот свет. Впрочем, желание хихикнуть сразу прошло. Крайний слева соляной столп вдруг решительно двинулся в мою сторону, взял Влада за руку, выпустил, достал из кармана носовой платок и поднял бутылочку с перекисью, которую я уронила. Поставив ее на каминную полку, он добавил туда же мою аптечку, после чего извлек из кармана мобильник.

– Пришлите, пожалуйста, оперативную бригаду и дежурного судмедэксперта… Подозрительная смерть… Новые дачи, шесть километров после левого поворота у тридцать четвертого километра Можайского шоссе… Игорь Петров, следователь Московской прокуратуры… Нет, я здесь в качестве гостя… Да, понял, будем ждать.

Бойфренд малышки Виты преобразился на глазах: простоватая круглая физиономия обрела бульдожью целеустремленность, даже росту в крепыше как будто прибавилось. Не терпящим возражений тоном он велел Вите найти чистые мешки для мусора, ее брата отправил во флигель за слугами, наказав привести двоих, и желательно мужчин с крепкими нервами, Ольгу попросил принести простыню, Юрия – сесть на дальний диванчик и ни к чему не прикасаться. А потом обратился ко мне:

– Аля, если смерть Влада на вашей совести, советую признаться сразу. Поверьте, так будет лучше.

– Кому лучше? Уж точно, не мне. Я не убийца.

Могла бы себя не утруждать. Крепыш склонился над Владом и просто-напросто не отреагировал на мое заявление, а красавец Юрий наградил меня взглядом, полным недоверия.

– Кто же тогда убил? – спросила, спускаясь с лестницы, Вита, откомандированная за пакетами. – Мы сегодня увидели Влада впервые в жизни. Не говоря уже о том, что никто, кроме вас, с ним даже рядом не стоял, когда началась агония.

Я сочла себя вправе не отвечать на провокационные вопросы и отошла к окну. Игорь взял у Виты рулон с пакетами, оторвал пару и упаковал мою аптечку и бутылочку с перекисью водорода. Пришла Ольга, подала ему простыню. Я отвернулась, чтобы не видеть, как Игорь накрывает тело. Казалось бы, мне полагается испытывать сильные чувства: боль, страх, протест, горечь, злорадство. Но я не чувствовала ничего.

Павел привел двух мрачных мужиков, в одном из которых я узнала недавнего привратника. Игорь дал ему задание следить, чтобы никто не подходил к диванчику, а остальным предложил подняться в гостиную. Там, под рулады сочного Борисова храпа, он произнес небольшую речь.

– Дежурная сказала мне, что оперативники сейчас на выезде. Это значит, что они появятся здесь не раньше, чем через час. У нас есть выбор: попытаться за этот час выяснить, что произошло, или пассивно ждать, а потом до позднего утра давать показания официальным лицам. Официальная процедура утомительна и малоприятна. Я предлагаю вам использовать это время и мой профессиональный опыт, чтобы сберечь себе нервы.

– Я не понимаю, что тут выяснять! – заявила склочная Вита. – Влада убили у нас на глазах, и все мы знаем, кто это сделал…

– С чего ты взяла, что его убили? – вскинулась Ольга. – Может, он был серьезно болен, и эта рана спровоцировала смертельный приступ.

– Не смеши меня! Где ты слыхала о болезни, которая вызывает агонию при обычном порезе?

– Мало ли о чем я не слышала! Я не врач. И ты, кстати, тоже!

– Девочки, милые, не будем попусту препираться! – взмолился Юрий (Виту при этом передернуло). – Если есть шанс сократить казенную процедуру, им нужно воспользоваться. Игорь, что ты конкретно предлагаешь?

– Я хочу побеседовать с каждым из вас наедине. Ольга, можно будет с этой целью занять библиотеку? Спасибо. Вы же останетесь сидеть здесь под присмотром незаинтересованного свидетеля. – Крепыш кивнул в сторону второго приведенного Павлом слуги, который скромно пристроился на стуле в углу. – Если вам понадобится что-нибудь за пределами гостиной, выходите по очереди. Один вышел – остальные ждут, пока он вернется.

– Это еще зачем? – недовольно спросила Вита.

– Чтобы исключить возможность сговора, – терпеливо объяснил ей бойфренд и обвел всех присутствующих вопрошающим взглядом. – Нет возражений?

Все промолчали, кроме Бориса, протяжно всхлипнувшего во сне.

– Может, его разбудить? – предложил Юрий.

– Успеется. – Игорь повернулся ко мне. – Ну что же, Аля, по понятным причинам мне хотелось бы начать с вас. Вы не против?

Я пожала плечами и с независимым видом пошла к двери. Крепыш забежал вперед и предупредительно распахнул ее передо мной. Миновав лестницу и анфиладу из трех комнат, мы оказались в библиотеке – сестре-близняшке многочисленных библиотек из английских детективных фильмов. Разве что трупа на коврике перед камином не обнаружилось. Труп остался лежать в холле.

– Ну, и о чем мы будем беседовать? – спросила я с вызовом, усаживаясь в классическое кожаное кресло. – Хотите верьте, хотите нет, но мне ровным счетом ничего не известно.

– Аля, давайте договоримся сразу: я склонен верить, что вы невиновны. Но если вы мне не поможете, вас через несколько часов уведут отсюда в наручниках. Вы – единственная, у кого были очевидные мотив и возможность убить Влада. Мало того, если мои подозрения насчет причины смерти подтвердятся, прокуратура получит пятерых свидетелей, видевших, как вы это сделали. Думаете, они после этого будут копать глубже? В общем, я – ваш единственный шанс. Не надо со мной сражаться.

– Но чем я могу вам помочь, Игорь? Я правда ничего не знаю

– Неправда. Вы, например, знали Влада. Начните с рассказа о нем.

Я отвела глаза, соображая, что и как рассказать. А потом посмотрела на Игоря и в очередной раз поразилась перемене в его облике. Передо мной сидел не простоватый малый и не компетентный следователь с бульдожьей хваткой, а внимательный, умудренный опытом человек, сочувствующий мне и искренне желающий помочь. Я подумала, что эти метаморфозы как раз и выдают хваткого профессионала, но, вместо того чтобы закрыться, как устрица, неожиданно начала рассказывать ему историю своей незадавшейся жизни.

Когда я добралась до событий, предшествовавших моему появлению в доме Ольги, Игорь из внимательного слушателя превратился в придирчивого: то и дело прерывал меня, уточнял, задавал вопросы. Кто знал о том, что меня задержали на дежурстве? Можно ли было подстроить эту задержку? Мог ли тот, кто о ней знал, твердо рассчитывать, что я пойду домой именно этой дорогой? Сколько времени я ждала Бориса и Юрия, когда сидела в машине? Не показалось ли мне, что Юрий намеренно не торопился ввести меня в дом, когда мы приехали? Не помню ли я точных слов Бориса, сказанных Ольге в холле? Падала ли я раньше в обмороки от сильного потрясения? Имею ли я обыкновение носить с собой аптечку и как давно эта привычка у меня появилась? Какие именно медикаменты лежат в аптечке? От чего, по моему мнению, умер Влад?

На последний вопрос я ответила неохотно:

– Как вы знаете, я не врач. Но думаю, это отравление. Судя по угнетенному дыханию и судорогам, он отравлен каким-то растительным алкалоидом. Типа аконита. Или, может быть, змеиным ядом. Но змеиные яды действуют не так быстро.

– Есть вероятность, что Влад принял яд раньше, с едой или питьем?

– Точно не скажу, но вряд ли. Слишком много времени прошло с тех пор, как он вышел из-за стола. Какие-то признаки должны были проявиться быстрее. Скорее всего, яд попал в организм через кровь. Другими словами, его убила я, обрабатывая рану. Вы ведь тоже так думаете, верно?

– Мне не нравится формулировка. Я думаю, что вас сделали орудием убийства. У меня есть одна хорошая версия, но нужно кое-что проверить. Видите ли, Аля, мы не имеем права на ошибку. Если мои подозрения верны, то убийца не оставил улик, кроме тех, что указывают на вас. Но он не мог обойтись без помощников. Мы должны в точности воссоздать картину преступления и найти слабое звено среди сообщников. У них не было времени толком договориться, согласовать показания. Вот почему добиться признания нужно сейчас, пока не приехала опербригада. Оперативники почти наверняка клюнут на очевидную версию и задержат вас, предоставив остальных самим себе. А тогда убийцы продумают до деталей свои показания и окончательно подчистят следы.

– То есть у нас всего одна попытка?

– Да. Не знаю точно, когда приедет милиция, но побеседовать с каждым и выявить противоречия я, скорее всего, не успею. Поэтому я задам несколько вопросов всем сразу, а потом вернусь к вам и изложу свою версию. Если она вас убедит, выберем самого слабонервного сообщника и хорошенько на него надавим. При известном везении к приезду опербригады убийца будет изобличен.

На этой оптимистической ноте Игорь сорвался с места и умчался. Не знаю, сколько времени он отсутствовал, но, наверное, недолго, потому что я не успела толком обдумать собственную версию. А она у меня появилась, как только я осознала, что Влада действительно убили. Впрочем, особой проницательности тут не требовалось. Я не убивала, а раз так, то подстроить убийство, чтобы подозрение пало на меня, мог только один человек – тот, кто меня сюда заманил. Борис хорошо знал Влада и, вероятно, имел свои причины желать ему смерти. К тому же он врач, значит, имеет доступ к лекарственным ядам. Он приводил меня в чувство и имел возможность подбросить отраву в мою аптечку, подменив невинный пузырек с йодом. Он напился, чтобы возиться с раной Влада пришлось мне. Правда, оставалось неясным, откуда он знал заранее, что Влад поранится. Над этим я и размышляла, когда вернулся мой неожиданный союзник.