Животное пыталось дотянуться до Светса жадно раскрытой пастью. Зубы были, как слоновые бивни: гладкие, будто полированные, и острые, как иглы. Светс видел их частокол вокруг капсулы. И замер, зажмурившись, парализованный страхом.

Смерть почему-то медлила, и он снова открыл глаза. Зубы чудовища не коснулись сидящего в кресле Светса. Он только слышал, как они скрежетали по невидимой оболочке хронокапсулы, о которой совсем забыл.

Светс перевел дух. Пусть он вернется домой с пустыми руками, предстанет перед Ра-Шеном, но все же это лучше, чем неминуемая смерть. И Светс отключил антигравитаторы большой хронокапсулы. Раздался скрежет металла о металл, пахнуло разогретым машинным маслом, а на столике с панелью управления вспыхнули красные огоньки. Светс поспешно включил антигравитаторы.

Сквозь прозрачные стенки Светс видел, что Левиафан все еще не оставил попыток раскусить хронокапсулу и добраться до него.

Огромная масса высвобождающегося тела животного буквально разрывала связь хронокапсулы Светса с основной машиной времени. Прервись эта связь окончательно — и он останется в Прошлом в сотнях миль от берега в неисправной хронокапсуле, которая, по-видимому, плавала не лучше топора, да еще нос к носу с разъяренным гигантом.

«Попробуем станнеры», — решил Светс . Сквозь прозрачные стенки капсулы он видел пылающее алое нёбо чудовищной пасти, раздвоенный красный язык и два ряда длинных, острых, как иглы, загнутых зубов. Сквозь частокол зубов виднелась большая сфера со стволами станнеров. Светс на глазок сориентировал парализующие орудия на голову Левиафана и с ужасом обнаружил, что теперь жерла орудий смотрят ему прямо в лоб.

— С ума я сошел, — пробормотал Светс и быстро отвел орудия в сторону. Он не мог выстрелить в Левиафана, не задев себя.

А зверь не собирался отказываться от мести.

«Ловушка захлопнулась. Но еще не все потеряно», — успокаивал себя Светс и вдруг с облегчением сообразил, что может спасти жизнь, просто передвинув рычаг возвращения. Задание не будет выполнено, но вины за это Светс не чувствовал. Ведь никто не. мог предположить, что в Прошлом он столкнется с гигантским змеем, величиной превосходящим все мыслимое.

— Полагаю, это снимет с меня всякую вину и ответственность за последствия. — И Светс потянулся было к рычагам, но снова остановился. Теперь он вдруг испугался Ра-Шена.

Зубы чудовища жутко скрежетали, терзая оболочку капсулы.

— Думай, Светс , думай!!! — подгонял он себя, лихорадочно пытаясь найти выход. Его взгляд остановился на кольце антигравитационных излучателей. А что если всю их мощь сосредоточить на хронокапсуле?..

И тут же все переменилось. Он чувствовал себя всемогущим и легким, точно подвыпивший фокусник. Только бы удалось сфокусировать излучатели!

Зубы монстра сжались сильнее. Светс увидел, как тело Левиафана освободилось из антигравитационного капкана, и он повис, ухватившись зубами за хронокапсулу.

— Уходи, проваливай, — вне себя кричал Светс , потрясая кулаками, — отпусти меня, подлый дракон!

Его расчет оказался верным. Не в силах удержать огромный вес, зубы животного с противным скрежетом соскользнули с хронокапсулы.

И в тот же миг Светс отключил излучатели. Полыхающие красным огнем индикаторы перегрузки антигравитационных излучателей начали тускнеть, и Светс почувствовал запах горелой смазки.

Левиафан обрушился в океан подобно горному обвалу. Его длинное извивающееся тело исчезло под водой. Потом, видимо оглушенный падением, неподвижный зверь всплыл на поверхность,* и только слабое шевеление хвоста говорило, что Левиафан еще жив.

— Я убью тебя! — кричал Светс , пылая жаждой мести. — Направлю станнеры, и все!

Уничтожить зверя — много времени не потребуется, но на поиски кашалота оставалось всего десять минут. Может быть, и не стоило возиться, но когда пришедший в себя морской змей посмотрел на висящую в воздухе хронокапсулу и хищно щелкнул зубами, Светс окончательно потерял от ярости голову. Он подумал, что несколько секунд ничего не изменят, и направил стволы станнеров на чудовище…

Светс лежал у стенки хронокапсулы, прижатый к ней разбушевавшимися центробежными силами. Капсула стремительно несла его в будущее, домой, и он с нетерпением ждал момента, когда наконец окончится это затянувшееся путешествие. Последние секунды невесомости, и в капсуле установилась привычная сила тяжести.

На подгибающихся ногах Светс побрел к выходу. Ра-Шен поджидал его прямо у люка.

— Поймал? — только и спросил он.

— Левиафана? Нет, сэр. — Светс смотрел мимо шефа. — А где большая хронокапсула?

— Она возвращается в замедленном режиме. Ты же продержал ее в Прошлом почти до критического момента. Ее-то мы вернем, но если там не окажется кашалота…

— Сэр, — перебил его Светс , — я сказал только, что поймал не Левиафана.

— А кого же ты поймал? — настаивал Ра-Шен. Чуть погодя опять спросил: — Там что, не оказалось ни одного Левиафана? — Еще через минуту: — Ты убил его?! Но зачем? Просто назло?

— Нет, сэр, — спокойно ответил Светс . — Это оказалось бы самым верным решением.

— Но тоща я ничего не понимаю! Ладно, Светс , разберемся позже, а сейчас прибывает большая хронокапсула.

В приемной камере машины времени появилась серо-голубая тень.

— Похоже, там что-то есть. Эй вы, идиоты, сейчас же включить антигравитаторы, или вы хотите, чтобы эта махина внутри сама себя раздавила?

Грузовая хронокапсула полностью материализовалась, и Ра-Шен поднял руку, давая сигнал обслуживающему персоналу. Огромные створки капсулы распахнулись, и глазам присутствующих предстало грандиозное зрелище.

Внутри, заключенное в кокон антигравитационного излучения, подобно огромной белой горе висело невиданное существо, которое свирепо уставилось на пленивших его людей единственным глазом, щелкая при этом огромными зубами. На месте второго глаза был глубокий, давно заживший рубец, а один из плавников разорван до основания. Спину животного-альбиноса покрывали рубцы и шрамы, а вся она была утыкана какими-то толстыми деревянными палками.

— Нельзя сказать, чтобы он был в отличном состоянии, — сказал Ра-Шен, разглядывая кашалота.

— Осторожнее, сэр! Это убийца! Я видел, как он преследовал корабль, а потом потопил его, прежде чем я смог навести станнеры.

— Теперь мне вроде бы все понятно, только объясни, как ты умудрился найти и поймать его за столь короткое время? По-моему, это сумасшедшее везение, или я чего-то не понимаю?

— Не только везение, сэр. Это был единственный разумный поступок, совершенный мною в этот раз.

— То же самое ты говорил об убийстве Левиафана.

Светс поспешил объяснить:

— Когда кашалот напал на корабль, неподалеку оказался морской змей, который перед этим напал на меня. Я хотел сразу убить его, но сдержался: времени было мало, вот и не стал с ним возиться. Я уже готов был отправиться восвояси, но эта тварь вдруг ощерилась. Мне стало ясно, что змей плотоядный — такими зубами природа снабжает только хищников. И тут меня осенило: насытиться такой гигант сможет, лишь сожрав кашалота.

— Светс , ты просто кладезь премудрости!

— Я тоже так думаю, сэр. Дальнейшие события показали, что я рассуждал верно. Вспомните, во время геологических и археологических исследований в первом веке Послеатомной Эры не обнаружено даже намека на существование гигантских морских змеев. Почему?

— Да потому, что они вымерли по меньшей мере за два столетия до того. Китобои уничтожили китов, и змеи вымерли от голода.

Светс кивнул:

— Точно. Я направил станнеры на Левиафана. Это заняло всего несколько секунд. Цель моих умозаключений проста: если здесь есть Левиафан, то где-то рядом должны быть и кашалоты.

— А кроме того, наверное, энергетический импульс такого гиганта глушил излучения других обитателей океана.

— Так оно и оказалось. В тот момент,' когда Левиафан сдох, я отметил новый сигнал и последовал за ним. — Светс с отвращением кивнул головой на выплывающую из грузовой хронокапсулы тушу. — Вот и отыскал красавчика.

Несколько дней спустя Светс и Ра-Шен стояли у огромного океанариума в Зоопарке.

— В Институте мы взяли у него несколько клеток для клонирования, а затем отправили сюда, в Зоопарк Генерального Секретаря, — говорил Ра-Шен. — Только жаль, что ты поймал альбиноса. — И, предупреждая возражения Светса, махнул рукой. — Знаю, у тебя было мало времени.

Одноглазый кашалот таращил на них свой единственный глаз сквозь толщу воды и стекла. Хирурги в Институте удалили большую часть гарпунов из его спины, но шрамы и рубцы так и остались. Светс испытывал благоговейный ужас при мысли о том, сколько лет этот зверь вел безжалостную войну с людьми. Может быть, целые века. Кто знает, сколько живут кашалоты?

Ра-Шен вдруг понизил голос и приблизился к Светсу:

— А вдруг Генеральный Секретарь узнает, что ты видел еще более крупное животное? Ты меня понимаешь?

— Да, сэр, вполне.

— Люблю иметь дело с понятливыми людьми, — одобрительно кивнул головой Ра-Шен и посмотрел на другие вольеры. В ближней бушевала Гила Монстр, а дальше за стеклянной стеной стояла Лошадь с длинным витым рогом на лбу.

— Вечно мы вляпываемся в какие-нибудь истории, — задумчиво сказал Ра-Шен. — Я думаю…

«А ты бы поменьше думал и побольше внимания уделял предварительным исследованиям», — зло подумал Светс .

— Кстати, — Ра-Шен снова обратился к Светсу, — ты знаешь, что первые концепции путешествий во времени появились лишь в первом веке Доатомной? И высказал их писатель. С тех пор и до конца IV века Послеатомной Эры путешествия во времени считались лишь пустой фантазией. Этому способствовали и сами ученые. Они считали, что путешествия во времени нарушают естественные законы мироздания. И знаешь, что меня поражает больше всего? Если мы посылаем хронокапсулу в Прошлое больше, чем на четыре века, она попадает в какой-то фантастический мир. Некоторые ученые полагают, что это мир, созданный воображением гениальных писателей. Я не знаю, как еще можно объяснить, что ты, например, всякий раз натыкаешься на гигантского морского змея или огнедышащую…

— Но это же полный абсурд, — перебил его Светс . Он уважал и побаивался шефа, но истина была ему дороже.

— Может быть, ты и прав, — неожиданно мягко согласился Ра-Шен. — С сегодняшнего дня ты в месячном отпуске. Отдыхай. А потом тебя ждет еще одна работенка. Генеральный очень хочет птичку…

— Птичку? — Светс недоверчиво улыбнулся. — Птичка звучит вполне безобидно. Он что, нашел ее тоже в детской книжке?

— Ага, — улыбнулся Ра-Шен, — ты когда-нибудь слышал о птичке, которую зовут Рух?