Однако как капитан Радиолов ни стремился догнать и перегнать своих бойцов, зная, что всегда, еще со школьных времен, был отменным бегуном, трое офицеров его опередили. Когда капитан ворвался в заросли не слишком высоких, метра в полтора, кустов, двое уже обыскивали убитых бандитов, а лейтенант Карошко упер глушитель автомата еще одному раненому бандиту в шею и держал его так, сидящим на земле с кровавой раной в плече, не позволяя пошевелиться.

Захват пленника – это, как понимал Радиолов, хорошо. Пленникам, бывает, есть что рассказать о планах своего командования.

– Сева! – позвал он в микрофон лейтенанта Крамолова. – Как освободишься, гони к нам. Тут раненого бандита перевязать нужно.

– Или пристрелить. Это, на мой взгляд, разумнее, – высказал свое мнение старший лейтенант Ласточкин.

– Это было более разумным на Северном Кавказе, – не согласился с ним командир. Он хорошо знал, что на Северном Кавказе бандит вскоре после задержания частенько бывает опять задержан уже в составе новой банды. Каким-то образом бандитам часто удается избежать обязательного наказания. И потому во исполнение устного приказа в сводках обычно сообщается, что на предложение сдаться бандиты ответили огнем и в результате были уничтожены. – На Кавказе я бы сам приказал его расстрелять. А здесь… Сева, что там?

– Пару минут, товарищ капитан… Заканчиваю перевязку сирийского мукаддама[31], вытащенного из машины. Здесь сложное ранение в области живота. Кровоизлияние внутреннее, но мне хотя бы внешнее остановить, и то будет хорошо. Как перевязку закончу, сразу к вам. А потом надо быстрее ехать в ближайший госпиталь. Мукаддаму и пулеметчику срочно требуются операции.

– Что с мукаддамом?

– Четыре осколка в животе. Сильное внутреннее кровотечение, как я уже сказал.

– Понятно. Тогда пришли ко мне арифа Салмана. Сразу допросим пленника…

– Понял. Сейчас пришлю.

– Ты не капитан Радиол, случайно? – встрепенувшись, спросил вдруг раненый пленник на плохом русском языке.

– Да, я – капитан Радиолов, – твердо подтвердил Алексей Терентьевич.

Пленник выматерился по-русски и, воспользовавшись тем, что его еще не обыскивали, неожиданно вытащил из-за спины пистолет и дважды выстрелил Радиолову в грудь, прямо в область сердца. Спасло Радиолова от смерти только то, что в этот момент лейтенант Карошко обернулся, видимо, на звуки голоса бандита и дал свою очередь прямо от пояса. Две пули выбили пистолет из руки стреляющего. Одна, видимо, угодила в пистолет, вторая прострелила руку чуть выше кисти.

Капитана Радиолова заметно качнуло, но на ногах он устоял и даже попытался ударом ноги выбить пистолет из руки стрелявшего. Но пуля из автомата лейтенанта Карошко оказалась быстрее ноги командира. Бандит, сообразив, что потеря крови отнимает у него силы, зажал простреленную руку второй рукой, пытаясь ладонью остановить сильное кровотечение. Тут как раз вовремя подошли санинструктор лейтенант Крамолов и сирийский ариф Салман. Санинструктор в разговоры не вступал, коротко глянул на раненую руку бандита, подсвечивая себе фонариком, после чего отложил фонарик в сторону, достал из своей сумки крепкий резиновый жгут и перетянул ее чуть выше ранения. После чего обработал само ранение хлоргексидином из пластикового пузырька, промочил тампон винилином и наложил повязку. А уже после свежей и обильно кровоточащей раны занялся второй. Там пуля просто порвала мышцы левого плеча, пройдя навылет через мягкие ткани.

– Будет, козел, жить и давать показания… – констатировал санинструктор.

– Как, командир? – участливо спросил лейтенант Карошко, внимательно глядя на Радиолова.

– Терпимо, – с кряхтением и одновременным смешком выдавил из себя капитан и стал ногтем выковыривать из обшивки бронежилета сплющенные пули. Завершив эту несложную работу, сбросил их в пыль, поднял с земли пистолет бандита и стал его рассматривать. Пуля автомата смяла ствольную коробку, и коробка, вероятно, заклинила затвор, если совсем не сломала его. По крайней мере, он не передергивался даже с приложением сильных рук. Пришлось исковерканный пистолет просто выбросить.

Ариф Салман тем временем уже начал допрос. Говорил он, как показалось Радиолову, на арабском языке – он понял это по плавной мелодичности речи и большому количеству мягких и тягучих гласных звуков. Пленник отвечал арифу, судя по всему, на том же языке, но с совершенно иным произношением. Явно арабский не был для него родным языком. К тому же он и русским в какой-то степени владел. Скорее всего, это был не простой бандит. И Салман тут же подтвердил мысль Радиолова.

– Этого парня необходимо к нам в штаб доставить. Там его допросят основательно. Не захочет, все равно все расскажет. У нас допрашивать умеют.

– Попробуй спросить, нет ли других засад по дороге?

Ариф задавал вопросы еще добрых пять минут. Он сам был заинтересован в ответах и потому хотел узнать подробности. Наконец сообщил капитану:

– Мамой клянется, что больше никого нет, выслали только их группу со специальным заданием. А что за задание – не говорит. Просто специальное задание, и все. Но он говорит, что в группе было одиннадцать человек. А здесь, в засаде, было только шестеро. Где еще пятеро, он не знает. Может, в блиндаж вернулись.

– Как думаешь, правду говорит? Можно ему верить?

– Если мамой клянется, это значит, что гарантированно брешет. Судя по возрасту, его мама давно умереть должна. Ему самому больше пятидесяти, если не шестьдесят. Я так думаю, что километра через три – через пять, когда кустов будет много, встретится еще одна засада. Что будем делать, капитан?

– А что ты сам, Салман, предлагаешь? Ты лучше нас знаешь местную обстановку. Что бы ты сам предпочел?

– Я бы предпочел дождаться колонны и ехать под ее прикрытием.

– Это, командир, невозможно, – обратился к капитану лейтенант Крамолов. – Мукаддам не может долго терпеть, он попросту умрет. У него кишки осколками порваны, сильное внутреннее кровоизлияние.

Радиолов вопросительно посмотрел на арифа.

– Тогда едем! В случае чего отобьемся… – ответил тот, но как-то легкомысленно, совсем не по-военному. Чувствовалось, что ариф в военном деле не профессионал.

А капитану Радиолову вдруг пришла в голову одна мысль.

– Ласточкин! Ко мне! – позвал он.

– Бегу, командир…

– Переносите раненого в кузов, – приказал капитан Крамолову и сирийскому арифу. – Карошко! Пленника связать и тоже в кузов. И руки, и ноги связать. Присматривай за ним, как мавр за Дездемоной. В случае чего пристрели. А можешь, как мавр, придушить…

Две последние фразы были произнесены даже не для лейтенанта, а исключительно для пленника. Карошко сразу принял игру и ответил:

– Понял. Пристрелю с удовольствием, товарищ капитан. И с еще большим удовольствием придушу. Таких гадов давить надо, чтобы воздух чище стал. Слишком уж у него изо рта воняет. Я бы его ради приличия просто под колесо нашей машины сунул. Прямо головой… И попросил бы водителя проехать вперед и назад. Это для верности…

– А чего тянуть-то… – вынырнул из темноты снайпер группы старший лейтенант Ласточкин. – Если помощь требуется, я с удовольствием помогу. Прямо сейчас под колесо его и уложим.

– Лучше после допроса. Во время допроса ему будет танк по рукам проезжать. Я предложу именно так его и допрашивать. Думаю, мне в таком пустяке не откажут. Карошко, веди его. Ноги в кузове свяжешь, чтобы не таскать урода…

Лейтенант с размаху ткнул глушителем автомата пленника в ребра:

– Переставляй копыта! Недолго тебе ходить на своих двоих осталось. Наслаждайся возможностью такой прогулки.

Пленник в одном вздохе совместил и стон, и большой глоток воздуха.

Две спины быстро пропали в темноте. Но заблудиться и потеряться здесь было негде. Расстояние до машины было не больше двадцати метров, и потому Радиолов не беспокоился. К тому же лейтенант, как офицер спецназа военной разведки, имел отличную боевую подготовку, и за него можно было не опасаться. И до машины дойдет, и пленника не упустит.

Оставшись вдвоем со старшим лейтенантом Ласточкиным, капитан обратился к нему:

– Анатолий Васильевич, попробуй сообразить, как нам разжиться аккумулятором хотя бы для одной твоей винтовки.

– Нет ничего проще. Я даже два варианта вижу.

– Рассказывай…

– Первый. Поставить винтовку на зарядку от командирского пояса.

Командиру боевого подразделения полагалось носить при себе пояс со станцией подзарядки аккумуляторов, способной одновременно заряжать до восьми приборов. В просторечье станцию звали Power Bank, по аналогии с зарядными устройствами для телефонов. А сейчас требовалось зарядить хотя бы семь. Радиолов не забыл про станцию, просто она сама была еще не заряжена, о чем капитан тут же и заявил:

– Думаешь, ты один про станцию помнишь? Беда в том, что она сама не заряжена. Предполагалось зарядить ее на месте.

– Насколько я помню, станция должна уметь заряжаться от автомобильного аккумулятора. У нас командир ОМОГ однажды заряжал свою станцию от танка. Наверное, и от машины зарядится. Попробуй… В танке двадцать вольт, в машине – двенадцать. Разница невелика. Только по времени это, думаю, затратнее.

– На станции только USB-выходы и входы. В машине, я уже смотрел, USB-входа нет.

– А через прикуриватель…

– А как я его присоединю?

– Может, у водителя есть переходник?

– Надо спросить. Но у меня мысль была другая. У нас у всех заряжены аккумуляторы системы связи. Они уже на складе содержатся заряженными и там же систематически подзаряжаются. Можно ли их как-то подсоединить к твоей винтовке? Хотя бы к одной.

– Это был мой второй вариант. Но потом я подумал, что одной винтовкой в бою не обойтись, необходимо и автоматные прицелы подзаряжать.

– Согласен. Но для начала главное – твой прицел зарядить, чтобы издали определить засаду впереди. У тебя ведь самый мощный тепловизор на «Корде». А засада должна быть. Так что с аккумуляторами связи?

– Я пробовал раньше. Можно сделать батарею из трех аккумуляторов от КРУСов. Этого хватит надолго. На несколько суток.

– Хорошо. Сейчас пойдем к водителю. Если у него есть переходник, зарядим станцию и одновременно твой прицел и все автоматы.

За разговором они уже подошли к дороге и взобрались на полотно как раз рядом с разваленным гранатой капотом «Исузу». Стреляли по пикапу, видимо, осколочной гранатой. Об этом говорило множество отверстий в крыльях. Крышку капота взрывом оторвало и забросило куда-то в хлопковое поле. В сам двигатель капитан Радиолов даже не заглядывал. Там тоже все должно быть разворочено. Даже масло в пыль вытекло, образовав солидную лужу. В дизельном двигателе масла много. Хорошо еще, что не загорелось топливо. А лобовая броня, прикрывающая стекло, защитила водителя и двух пассажиров только от ударов осколков сверху и от пуль. Но и через нижнюю часть капота осколки, отыскав сквозные «коридоры» в двигателе, прорвались в кабину, убив водителя и одного из пассажиров и ранив второго пассажира в нижнюю часть живота.

Водитель «Фольксвагена» был здесь же и вытащил из кабины тела убитого водителя и пассажира. Водитель «Исузу» был с погонами юнди авваля[32]. Пассажир носил погоны мулязим авваля[33]. Радиолов остановился рядом с телами, посмотрел на своего водителя. Тот прочитал вопрос во взгляде и ответил:

– Это была машина нашего разведуправления. Офицеры оттуда же. Документы я уже забрал. Тела надо загрузить к нам в кузов и отвезти в штаб. Не бросать же их на дороге…

– Ласточкин! Займись… Позови кого-нибудь в помощь. В кузове места хватит?

– Потеснимся…

Старший лейтенант вызвал по связи себе помощника, и вдвоем, взявшись за ноги, с одной стороны, и под мышки, с другой, они быстро перенесли два окровавленных тела и уложили их так, чтобы они лежали в кузове, никому не мешая. При этом пришлось обложить двумя телами связанного по рукам и ногам пленника, и даже слегка навалить тела на него. Конечно, приятного в подобном соседстве мало, но убийце-бандиту это было, похоже, не сильно неприятно. Он только криво усмехался, время от времени подергивая раненой рукой, словно старался сберечь ее. Непонятно только для чего. Неужели он еще рассчитывал остаться жить? Впрочем, если сразу не пристрелили, значит, надежда была, что и дальше не пристрелят.

– Недолго тебе радоваться жизни осталось! – сказал ему старший лейтенант Ласточкин, стараясь изобразить на своем вполне обычном лице злобную шипящую улыбку. Ему активно не нравилось поведение пленника. – Хорошо, дали бы мне до тебя добраться. Ты бы у меня долго выл, как недорезанная свинья. Надеюсь, удача будет на моей стороне, и я сумею тебя выпросить для важного собеседования. Ты слышал когда-нибудь, как недорезанная свинья орет? Я вот слышал и хочу, чтобы ты тоже так орать начал. И будешь орать и визжать, насколько легких хватит. Я тебе обещаю…

Капитан Радиолов тем временем взял под локоть водителя и попытался задать ему вопрос, но тот по-русски не понимал. Пришлось обратиться по связи к группе:

– Кто видит арифа Салмана? Пришлите его ко мне.

– Он уже идет, командир… – ответил старший лейтенант Карошко.

Салман действительно тут же вынырнул из темноты. Да ему и требовалось-то только обойти сбоку «Фольксваген».

– Переводчик требуется, – объяснил Радиолов вызов. – Спроси у водителя, как он свою сотовую трубку в машине заряжает?

Вопрос арифа не удивил, и он перевел его довольно длинной тирадой.

– Он говорит, что заряжает в казарме, но пользуется трубкой редко, потому заряда ему хватает на несколько дней.

Взгляд капитана упал на распахнутую дверцу разбитого пикапа «Исузу».

– Пусть во второй машине поищет переходник от прикуривателя к разъему USB.

Салман перевел. Водитель пожал плечами и полез в машину, видимо, не слишком хорошо понимая, что ему требуется искать. Тогда капитан снял с пояса пристроенную на спине зарядную станцию и показал ему USB-разъем.

Теперь даже перевода не потребовалось. Водитель всплеснул руками, радостно улыбнулся, залез в карман дверцы разбитой машины и вытащил переходник к прикуривателю.

– То, что нужно? – спросил Салман.

– То, что очень нужно. Спроси, заднее стекло кабины открывается? Окно в кузов…

За водителя, не переводя вопрос, ответил сам Салман:

– Нет. Можно не спрашивать. Я сам уже и смотрел, и спрашивал…

– Придется стекло разбить, – принял решение капитан.

– Зачем? – так и не понял ариф.

– Необходимо подзарядить аккумуляторы на приборах ночного видения автоматов и снайперской винтовки. Тогда мы увидим заранее любую засаду и сможем уничтожить ее раньше, чем они нас. Я подключу к прикуривателю «Фольксвагена» свою зарядную станцию, а к ней подсоединю кабели тепловизоров от прицелов автоматов группы и снайперских винтовок. Тепловизоры смогут работать даже с малым неполным зарядом. Это вопрос нашей безопасности. Разбить стекло – это боевая, так сказать, необходимость.

Водитель что-то сказал, и Салман перевел:

– Он спрашивает, а пулевого отверстия хватит? Пулевое он потом заклеил бы скотчем…

Радиолов мысленно прикинул длину кабеля и ответил, что следует примерить. Втроем они вернулись к «Фольксвагену». Капитан сразу измерил длину кабеля, его вполне хватало, чтобы расположить зарядную станцию в кузове. Только кому-то, видимо, придется держать ее или в руках, или на коленях, поскольку до пола длины кабеля слегка не хватало.

– От заднего стекла кабины всем отойти! – по связи приказал командир группы. – Буду делать пулевое отверстие. Кто-нибудь, подсветите снаружи фонариком…

Луч фонарика ударил в глаза даже сквозь покрытое пылью стекло. Радиолов отодвинулся от света, перевел предохранитель на одиночные выстрелы и сразу после этого выстрелил с таким расчетом, чтобы пуля полетела вверх. Отверстие в стекле, как обычно бывает, получилось в три с лишним раза больше диаметра пули, посланной наискосок. Примерив USB-разъем и убедившись, что в отверстие он проходит, капитан вышел из кабины и передал бойцам в кузов зарядную станцию, а потом и свой автомат с уже подключенным к прицелу кабелем. Оружие командира тоже должно иметь заряженный аккумулятор.

Разъем сразу просунули в пулевое отверстие стекла, и Радиолов сам вставил в автомобильный прикуриватель переходник, который тут же показал горящий красный светодиод. Когда произойдет полная зарядка, загорится зеленый.

– Как будете готовы ехать, постучите по кабине, – распорядился капитан по связи.

В ответ сразу же постучали.

На улице между тем стремительно светало.

– Напрасно стекло пробивали, – заметил ариф Салман. – Без тепловизора все отлично видно.

– Ты умеешь видеть сквозь кусты? – спросил Радиолов.

– Нет.

– А вот тепловизор видит.

– Сквозь кусты?

– Сквозь кусты! И тех, кто за камнями прячется, тоже определяет…

– Сквозь камни?

– Нет. Над камнями тепловое излучение от человека вверх идет, – не поленился Радиолов объяснить далекому от современной военной технологии сирийцу…