Так все по очереди (да, все, за исключением Дреллы) гребли всю ночь: Макасе не хотелось причаливать к берегу, пока Зловещие Тотемы не останутся далеко позади. Объявив об этом, она надолго умолкла, но Араму то и дело казалось, будто она готовится что-то сказать.

Однако того, что сказала Макаса, в конце концов нарушив молчание, Арам, к тому времени севший на весла, не смог бы предсказать и за миллион лет. Она… попросила прощения!

– Простите, – сказала она.

Казалось, слово упирается изо всех сил, не желая появляться на свет. Только тут Арам понял, что за все эти семь месяцев ни разу не слышал, чтобы Макаса просила прощения – хоть за что-нибудь. (Правда, ни единого повода для этого с ее стороны он тоже не припоминал.)

– Это случилось в мою вахту, – с тем же трудом продолжала она. – И я даже не знаю, как. Дрелла улизнула без моего ведома. А ночные эльфы оказались рядом прежде, чем я смогла что-то увидеть или услышать.

– Я проголодалась, – сказала Дрелла. – Но вашего мяса и в рот взять не могу.

– Дрелла, нельзя же вот так просто исчезать, – укоризненно заметил Арам. – Нужно сказать нам, куда ты отправляешься. И взять одного из нас с собой.

– Не понимаю, зачем.

Остальные четверо озадаченно переглянулись.

Наконец Клок сказал:

– Клок дал Талиссу слово защищать Семя. Защищать Дреллу.

Мурчаль согласно закивал:

– Мргле, мргле. Мурчаль мрругггл Дрррхла, ммммргл.

– Вот видишь? – подытожил Арам. – Мы все дали Талиссу слово. А ты в этом мире совсем новичок. И еще многого не понимаешь.

Дрелла нахмурилась. Араму внезапно подумалось, что он еще ни разу не видел ее хмурой.

– Да, в этом облике я совсем недавно, – сказала она. – Но я не новичок в этом мире. Я – его часть. И в нем есть много такого, чего не понимаешь ты!

Казалось, она вот-вот добавит: «Что, съел?» Но Арам сразу же увидел в ее рассуждениях уязвимое место и воспользовался им.

– Да, – согласился он. – Я еще очень многого в мире не понимаю. Вот потому-то мы – все мы – и должны держаться вместе.

Обдумав его слова, Дрелла решительно кивнула.

– Да. В этом есть некоторый смысл.

Остальные четверо облегченно вздохнули.

Но Дрелла тут же добавила:

– В конце концов, нельзя же оставлять вас четверых одних, без присмотра. Вам может понадобиться моя защита.

Арам раскрыл было рот, но счел за лучшее промолчать. «Пусть так, – подумал он. – Лишь бы сработало».

Макаса вернулась к тому, с чего начала разговор. Случившееся явно не давало ей покоя хуже гвоздя в сапоге.

– Не думаю, что я заснула. Однако подвела всех вас.

– Никто из нас не совершенен, – успокоил ее Арам.

Но Макаса только с досадой отмахнулась.

– Кулдуррреи флллурлог ммгр мрррггк, – сказал Мурчаль.

– Он говорит, – перевела Дрелла, – что калдораи могут двигаться под прикрытием магии. Он имеет в виду, что их не увидеть и не услышать, пока они сами того не захотят.

– Мргле, мргле, – подтвердил Мурчаль.

Макаса не сказала ничего, но даже в полумраке, при свете лун, Арам отчетливо видел, что ее сомнения в себе улеглись – если и не до конца, то хоть немного.

Пришел черед Мурчаля сменить его на веслах.

– Кому вяленого мяса? – спросил Арам, уступая мурлоку место.

К рассвету они оказались среди громадных «иголок» Тысячи Игл – высоких скал, столбами торчащих из воды и возносящихся к небу. Арам перегнулся через борт и взглянул в глубину. Насколько же далеко до дна каньона? Насколько высокими могут оказаться эти гигантские иглы на самом деле?

Некоторые из игл даже вряд ли можно было назвать иглами. То были высокие «столовые горы» с плоскими вершинами, порой настолько широкими, что наверху могла поместиться целая деревня. Грейдон, отец Арама, рассказывал об этих местах – о том, что когда-то и на вершинах игл, и на дне каньона жило множество тауренов, кентавров, свинобразов и представителей иных народов. Давно. Еще до Катаклизма. Еще до того, как вернулись драконы и мир содрогнулся. Еще до того, как стена, отделявшая каньон от Великого моря, дала трещину, и морские воды залили пустыню от края до края, губя деревни – и множество несчастных душ – без разбора.

Но жизнь, как известно, найдет лазейку везде. Вершины гор уцелели. Просто пустынная жизнь для их обитателей сменилась морской.

Достав блокнот, Арам принялся рисовать окрестный пейзаж. Как мало осталось здесь суши…

Прошел день, за ним – другой, а путешественники все плыли среди столовых гор, соединенных друг с другом висячими мостами, мимо крохотных пристаней, выдолбленных в скалах у самой воды, мимо веревочных лестниц, блоков и талей, обеспечивавших доступ к деревням на вершинах. Водная гладь была усеяна множеством лодок, сновавших от иглы к игле или медленно тащивших за кормой рыболовные сети. Видя это, Мурчаль печально смотрел на свое копьецо, очевидно, сомневаясь, не прогадал ли с обменом. Макаса реагировала на встречных иначе: избегая возможных неприятностей, она старалась обходить чужие лодки стороной.

Вяленого мяса у путешественников было полным-полно, но дриада не желала до него даже дотрагиваться. Между тем, аппетит у нее был – просто на зависть. Ее коренья и овощи вскоре подошли к концу, а в лодке, посреди воды, вырастить новых она не могла.

К этому времени они добрались до самой середины каньона и оказались вдали от любых его берегов.

– Арам, я проголодалась, – сказала Дрелла.

Арам взглянул на Макасу. Оба они понимали, что остановки не избежать.

Лодка шла мимо большой горы – пожалуй, самой большой из тех, что попадались им на пути. Сверившись с картой, Арам решил, что это, вероятнее всего, Пик Темного Облака. Но, если бы даже мрачное название не оказалось достаточно отпугивающим само по себе, Клок заметил над вершиной горы развевающиеся знамена Зловещего Тотема.

Путешественники поплыли дальше.

Мурчаль, не отрываясь, смотрел в воду. Наконец, подняв взгляд на Дреллу, он издал звук наподобие булькающего вздоха, резко вскочил на ноги и метнул свое копьецо в воду. Арам было решил, что это просто выражение злости или досады, но в следующую секунду маленький мурлок, к изумлению товарищей, нырнул в воду сам. Еще несколько секунд все пытались решить, что же делать, но тут Мурчаль вынырнул на поверхность и поднял в воздух свое оружие с довольно крупной рыбой, нанизанной на острие.

– Ууааа! – крикнул он, легко догнав лодку Рендо.

Арам с Клоком втащили мурлока на борт. Мурчаль тут же опустился на колени перед Дреллой и сказал:

– Дрррхла млгггррр. Мурчаль флллурлок дл Дрррхла.

Дриада улыбнулась ему, но отрицательно качнула головой.

– Я не могу есть ни обитателей земли, ни обитателей вод, Мурчаль. И обитателей воздуха тоже, – добавила она после короткой паузы, словно затем, чтобы предотвратить подобные бесплодные попытки в будущем.

Мурчаль был опечален. Он предложил рыбу Араму, но тот сказал:

– Спасибо, Мурчаль, но я не могу есть рыбу сырой. А огня нам здесь, в лодке, не развести.

Но Клок оказался вовсе не таким привередой. И даже Макаса съела кусочек, а остальное гнолл с мурлоком поделили между собой, с наслаждением покончив и с костями, и с потрохами, и с головой, и с чешуей, и с хвостом.

Однако все это не помогло разрешить загвоздку с растительной пищей и помочь проголодавшейся дриаде.

В ту ночь, пока Мурчаль с Клоком звучно похрапывали (а Макаса чутко дремала), на вахту заступил Арам. Лодка медленно дрейфовала вдоль каньона. От Бледной Госпожи в небе остался лишь узкий полумесяц, но Синий Карлик был виден на целых три четверти, и свет его ярко мерцал на воде.

Вдруг Дрелла коснулась груди Арама.

– Что это? – спросила она. – Оно позвало меня.

Арам опустил взгляд и впервые за несколько дней вытащил из-под рубашки отцовский компас. Кристальная стрелка все так же указывала на юго-восток… и светилась! Взволнованный, он растолкал остальных и показал компас им.

– Следующий осколок где-то недалеко! – сказал он.

– Осколок чего? – заинтересовалась Дрелла.

Арам попытался рассказать ей о кристаллах и компасе, но Дрелла продолжала задавать вопрос за вопросом, и на большую их часть мальчик ответить не смог. Посему эти расспросы не принесли дриаде удовлетворения, а Арама несколько обескуражили. Как многого он, оказывается, еще не знает!

На следующее утро лодка приблизилась к еще одной большой горе, и Арам вновь развернул карту.

– Должно быть, это Застава Вольного Ветра, – сказал он.

Это название ему понравилось. Не увидев над горой знамен – ни Зловещего Тотема, ни чьих-либо еще – Макаса подавила врожденное нежелание доверять кому бы то ни было и направила лодку к пристани.