Изабелл торопливо поднималась по лестнице, чувствуя странное возбуждение. В ее супруге – герцоге – было что-то… чужеземное. Нет, не в том смысле, что он был иностранцем. Она была абсолютно уверена в его английском происхождении. Просто он был для нее terra incognita – неизвестной землей.

Он отличался от всех, кого она встречала. Мужчины, с которыми она знакомилась во время сезонов, равно как и прежний недоброй памяти герцог, не были такими сильными личностями, как ее супруг. Он был обольстительным и пугающим. По крайней мере, ее он пугал. Из сведений, которые сообщила ей Маргарет, Изабелл знала, что у него не было недостатка в женском внимании.

А почему нет? Николас красив, обольстителен, обладает низким бархатным голосом, который непонятным образом воздействует на ее тело. И еще он пахнет, как сливовый пудинг.

Да, она радовалась перспективе покататься с ним в парке. Она же должна разобраться, за кого вышла замуж. Пока ей точно известно, что он красив, имеет приятный голос, умеет наносить и получать удары.

Последнее не должно было ее волновать, но, тем не менее, взволновало чрезвычайно. Было бы интересно – даже захватывающе – взглянуть на него во время боксерского поединка. Ей было известно, что джентльмены, даже герцоги, не носят рубашек, жилетов и галстуков, когда боксируют. Изабелл не знала, что в это время на них надето, но не сомневалась: одежды на них намного меньше, чем обычно.

Это ее интриговало. И возбуждало.

Она не могла назвать себя похотливым животным, но все же ей хотелось повести себя с ним чуть-чуть непристойно.

Правда, он может не чувствовать того же. И не исключено, что никогда не почувствует.

Изабелл не была тщеславной, но знала, что красива. Родители много лет твердили ей, что красота – ее единственное достоинство. Тогда в чем проблема? Быть может, у него связь с одной из бывших любовниц? А если у него и сейчас есть женщина? Что тогда делать ей, герцогине? Это следовало обдумать.

– Ваша светлость! – Когда она открыла дверь, ее горничная вскочила и бросилась к ней. – Я думала, вы внизу.

Изабелл улыбнулась.

– Да, Робинсон. Я была внизу, но теперь я здесь, и мне нужна ваша помощь. Герцог, мой муж, – она впервые произнесла эти два слова вслух, – везет меня на прогулку, и мне необходимо переодеться.

– Конечно, ваша светлость. – Робинсон подошла к гардеробу и распахнула дверцы. Там висели платья, которые заказала графиня, посчитав их соответствующими высокому рангу герцогини.

Вздохнув, Изабелл отметила, что там очень много розового.

– Могу я предложить вам это? – спросила Робинсон, достав одеяние, которое, слава богу, розовым не было. Оно было темно-красным, сшитым почти как мужской сюртук, но с фигурными выточками, чтобы ее уж точно никто не принял за мужчину. Но главное, оно не было розовым. – Если желаете, ваша светлость, мы можем пригласить портниху и сшить такое же из розовой ткани, – предложила Робинсон.

– Не надо, – поспешно сказала Изабелл. – Цвет меня вполне устраивает.

Через двадцать минут она уже спускалась по лестнице, приподняв юбки, чтобы не споткнуться. На ее голове каким-то чудом – так думала Изабелл – держалась шляпка.

Супруг ждал ее внизу. Похоже, все это время он мерил шагами вестибюль, периодически ероша волосы, которые теперь были у него в беспорядке.

Интересно, почему, когда у женщины волосы в беспорядке, она выглядит неопрятной, а если мужчина растрепан, он выглядит еще более привлекательным? Или это относится только к ее супругу?

– Извини, что заставила тебя ждать, Николас, – сказала она.

Он поднял глаза. На его лице застыло непонятное, какое-то хищное выражение, и Изабелл почувствовала, как по спине пробежала волна дрожи. Она автоматически выпрямилась. Мать всегда говорила ей, что показывать свою реакцию неприлично.

– Все в порядке. Ты выглядишь прекрасно, – ответил он и взял ее за руку, когда она ступила на последнюю ступеньку. Не сводя с нее пристального взгляда, он поднес ее руку к губам. – Прекрасно, – повторил он. – Просто замечательно.

– Спасибо. Экипаж готов? – спросила Изабелл слегка дрожащим голосом.

– Да. У меня сегодня еще несколько деловых встреч – понимаешь, счета и все такое – так что мы не сможем кататься долго. Но мне очень хочется показать обществу свою жену.

– Если ты занят, мы можем покататься в другой раз. – Настоящая леди должна уметь отказываться от своих желаний ради дела.

Николас нахмурился. Он казался сбитым с толку.

– Я только что сказал, что хочу ехать, а теперь ты делаешь вывод, что я не хочу. Если желания кататься нет у тебя, так и скажи.

«Так и скажи». Как будто это так просто. Ей не разрешали говорить вслух о своих желаниях почти всю ее жизнь. Единственный человек, с кем она могла поговорить более или менее откровенно, – Маргарет, но и с ней Изабелл старалась проявлять сдержанность.

– Конечно же, я хочу покататься с тобой в парке, Николас, – громко сообщила она. Мужчина бросил на нее любопытный взгляд, после чего жестом предложил следовать к двери.

Дворецкий открыл дверь и поклонился.

– Приятной прогулки, ваша светлость. Ваша светлость, – произнес он надлежащим тоном.

– Спасибо. – Николас обнял жену за талию и повел ее к экипажу.

Ни один мужчина еще никогда не касался ее таким образом, во всяком случае, когда не звучала музыка и вокруг не танцевали пары. Изабелл казалось это верхом неприличия, но ведь с ней был ее муж Николас, и если бы в первую брачную ночь все шло, как ей рассказали, он бы касался не только ее талии.

– О! – не сдержавшись, воскликнула Изабелл, увидев экипаж. Это был совсем не такой экипаж, в каком обычно разъезжали ее родители – большой, массивный, с четырьмя колесами, кучером и четверкой лошадей. То была изящная коляска с двумя колесами и единственной лошадью.

У коляски их ожидал грум, одетый в то, что, как поняла Изабелл, было герцогской ливреей. Слава богу, она не была розовой.

– Спасибо, м-м-м… Как тебя зовут? – проговорил Николас.

Грум выглядел испуганным. Изабелл тоже. Она не знала имен слуг в доме родителей. Это не считалось необходимым.

– Майкл, ваша светлость, – пробормотал грум, совсем еще мальчик.

– Майкл, я сам помогу ее светлости сесть в коляску.

– Разумеется, ваша светлость. – Мальчик поспешно отошел в сторону.

– Ты позволишь, Изабелл?

– Конечно. – Через мгновение она уже сидела в коляске. Николас сел рядом и оказался так близко, что их тела почти касались друг друга.

Изабелл, конечно, и раньше каталась с мужчинами, но всегда в большом экипаже, и всегда в присутствии третьего лица.

Все-таки в браке она получала много новых практических знаний, хотя это были и не совсем те знания, которые она ожидала.

– Майкл! – окликнул грума Николас. – Я должен что-то знать о характере этой лошади?

– Нет, ваша светлость. Это смирная и послушная лошадка. Ее зовут Леди.

– Леди, – повторил Николас. – Очень уместно. Леди повезет леди. – И он с улыбкой покосился на Изабелл.

Неужели он флиртует с ней? Разве мужья флиртуют со своими женами? Изабелл понятия не имела, как на это реагировать.

Николас чувствовал себя глупейшим олухом. Не то чтобы олухи в целом отличались умом, но Николас относил себя к самым глупым из них. В присутствии этой женщины, его жены, он становился косноязычным и говорил лишь то, что вызывало ледяную мину на ее лице.

А что если она такая и есть? Что если он женился на бесчувственной ледышке, которой – Николас был в этом абсолютно уверен – он будет хранить верность, не желая ее унижать изменой. Эта мысль не вселяла оптимизма.

Но ему показалось, что он заметил искру в ее глазах, означающую, что она не совсем холодна и лишена эмоций. Она вполне адекватно реагировала, когда они играли в карты и когда он рассказывал ей глупую историю. Она, казалось, искренне обрадовалась предстоящей прогулке, а он все испортил, сказав, что у него есть другие обязательства.

Неужели она до мозга костей тщеславна и считает, что муж должен с утра до вечера быть при ней? Поэтому она спросила, не хочет ли он отложить прогулку на другой раз?

Николас еще никогда не думал о женщине так много, во всяком случае, о женщине, с которой он спал. Или никогда не думал так много об одной женщине за такое короткое время.

– Куда бы ты хотела отправиться? Есть какое-нибудь конкретное место? – спросил он. Ему, конечно, хотелось узнать ее предпочтения, но еще больше – отвлечься от навязчивых мыслей о ней.

Оказалось, никаких предпочтений не было.

– Куда пожелаешь, – тихо сообщила Изабелл. Ее голос был одновременно чувственным и неприязненным, впрочем, как и она сама.

Изабелл сидела рядом, но казалась бесконечно далекой – этакая яркая звезда, сияющая в ночном небе.

Николас решил попытаться еще раз. Если он не сумеет понять, кто она, из какого теста сделана, что она любит и что ненавидит, его брак никогда не станет удовлетворительным, так же как у него не будет удовлетворительной сексуальной жизни.

– Я хочу знать, Изабелл, – твердо проговорил он, – куда хочешь поехать ты. Лично у меня нет никаких предпочтений. Как правило, я езжу на прогулку в парк. Но это не предпочтение, а привычка. Если ты хочешь чего-то другого, просто скажи.

– Парк вполне подойдет, – выпалила она, потом положила руки на колени и повторила намного спокойнее: – Парк подойдет.

– Ну, тогда в парк, – вздохнул Николас и повернул кабриолет в нужном направлении. – Но в следующий раз, когда я спрошу тебя о чем-то, мне бы хотелось услышать твое мнение, а не то, что ты считаешь моим мнением. Также мне не хотелось бы думать, что у тебя нет своего мнения. Оно есть у всех, пусть даже речь идет о любви или нелюбви к какой-то конкретной еде или роду деятельности. – Договорив, он поморщился, поскольку знал, какой род деятельности предпочитал он сам, и имел все основания полагать, что она не думала ни о чем подобном.

– О! – Это был единственный звук, произнесенный Изабелл, после чего она снова замолчала.

«Все идет хорошо», – подумал Николас, ведя коляску в парк. Теперь рядом с ним сидит молчаливый манекен. Красивый, конечно, пожалуй, даже роскошный, но манекен. И им предстоит провести вместе всю жизнь. Великолепно! Чего же еще можно пожелать?

Но вот Изабелл подала голос. Николас этого уже перестал ждать и едва не подпрыгнул от неожиданности.

– Хорошая погода, не правда ли?

Не слишком многообещающее начало беседы. Но, по крайней мере, впервые за последние четверть часа она открыла рот. И Николас, словно утопающий, ухватился за веревку, брошенную ему с берега.

– Да, ты права.

А если утопающий не желает хватать веревку? Быть может, ее стоит использовать иначе – повеситься? Но тогда потребуется больше веревки.

– Я тут подумал… – начал он как раз в тот момент, когда Изабелл тоже заговорила:

– Откуда ты…

– Сначала ты, – быстро проговорил он.

– Я хотела спросить, откуда ты узнал историю, которую рассказал прошлой ночью. Она…

«Пожалуйста, только не называй ее идиотской», – с тоской подумал Николас.

– Она… весьма изобретательна.

Николас облегченно рассмеялся.

– Да. Изобретательная – это вполне подходящее для нее слово. Мой брат Грифф – ты видела его на свадьбе – в нашей семье самый старательный и трудолюбивый. Он очень много читает, и раньше мы с ним разыгрывали разные сцены, и он вечно злился на меня, поскольку я не запоминаю детали и имена. В конце концов, он сдался и позволил мне придумывать их самому.

Николас как раз намеревался задать жене какой-нибудь личный вопрос, когда был вынужден отвернуться, чтобы ответить на приветствие.

– Ваша светлость!

Его все чаще окликали со всех сторон, и Николас мысленно чертыхался, потому что был вынужден отвечать. Впрочем, все равно между ними еще не было столь продолжительных бесед. Хотя, надо быть справедливым: он сам решил повезти жену на прогулку в открытой коляске, а значит, не следовало рассчитывать, что их никто не станет прерывать.

Он остановил Леди и взглянул на того, кто к нему обратился:

– О, приветствую вас, милорд. – Николас понятия не имел, кто эта хорошо одетая пара, но их лица казались ему смутно знакомыми.

– Добрый день, леди Траскотт, лорд Траскотт. – Похоже, Изабелл их знала.

Мужчина и женщина были старше их, выглядели весьма дружелюбными и улыбчивыми и взирали на его жену с явным восторгом.

Что ж, он тоже был готов взирать на нее с восторгом, хотя и по другой причине.

– А я-то думал, что у вас медовый месяц! – весело проговорил лорд Траскотт. – Если бы эта леди была моей женой, я бы постарался как можно больше оставаться с ней наедине. Ведь вы разбили немало сердец, ваша светлость, – сказал он и шутливо погрозил Изабелл пальцем.

Мужчина явно не желал оскорбить Изабелл, но Николас все же почувствовал себя виноватым из-за того, что не увез ее сразу. Он ничего не знал о ее прошлой жизни. А что если она оставила кого-то в прошлом? Человека, который не был герцогом, купленным для нее отцом?

А что если она казалась такой холодной, потому что отдала все свое тепло кому-то другому? Он даже покосился на жену, словно хотел прочитать ответы на ее лице, но увидел на нем лишь обычную светскую улыбку.

– Вы же знаете, что герцог лишь недавно получил титул, поэтому он счел необходимым пока оставаться в городе, – проговорила Изабелл.

Это звучало разумно, хотя они и не обсуждали ничего подобного, по крайней мере, вместе. Он и Грифф решили, что медовый месяц подождет, поскольку герцогство и свадьба свалились на Николаса почти одновременно. У Изабелл даже не было шанса согласиться с его решением. Он просто решил – и все.

– Ваша светлость! – окликнул его голос с другой стороны. Николас и Изабелл одновременно повернули головы.

Это был отец его жены. Он сидел на роскошном гнедом коне, который совершенно не соответствовал неодобрительному выражению лица всадника.

День только начался, а он уже успел вызвать недовольство тестя. Николас постарался не выдать своего торжества по этому поводу.

Правда, он не хотел проявлять неуважение к жене, хотя, если он не ошибся, она застыла, увидев отца, снова превратившись в манекен.

– Доброе утро, Изабелл, – произнес граф, прежде чем снова обратить внимание на Николаса. – Я заезжал утром в ваш городской дом, но мне сказали, что вы уже уехали.

«Да, мне надо было с кем-то подраться, чтобы получить разрядку, которую я не получил в постели с женой».

– Да, – только и позволил себе сказать Николас.

– Вас дома не было, и… – Было очевидно, что граф чувствует себя не в своей тарелке. Он никак не мог произнести то, что намеревался, а ни Николас, ни Изабелл ему не помогали.

Зато это попытался сделать лорд Траскотт:

– Ну, выскажитесь уже, старина! О чем вы хотите поговорить?

– Я… ну… есть несколько вещей, которые нам необходимо обсудить. – О чем шла речь, Николас даже не догадывался. Не мог же он жениться еще на одной дочери графа.

Изабелл взяла мужа за руку. Николас почувствовал, что ее пальцы дрожат.

– Разумеется. Вы можете договориться о встрече с моим секретарем. – И не важно, что у него пока нет никакого секретаря. – Буду рад снова встретиться.

Это было откровенное пренебрежение, и Николас почувствовал, что пальцы жены перестали дрожать. Интересно.

– Твоя мать пошлет вам в самом скором времени приглашение на обед, – сообщил граф дочери. – Ей очень хочется услышать, какие перемены ты произвела в городском доме герцога.

– Герцог и я пока еще ничего такого не обсуждали. Времени не было, – ответила его жена ледяным тоном. Еще интереснее.

Лицо графа застыло. Создалось впечатление, что он хотел заорать и едва сдерживался. А Николас задумался: если бы граф все же не сдержался, было бы уместно как следует врезать ему в челюсть или нет?

Поразмыслив, он решил ограничиться словесным нокаутом.

– Герцогиня и я будем рады пригласить вас и графиню в наш городской дом в ближайшие недели. А пока, – он поднес уже совершенно переставшую дрожать руку жены к губам, – мы слишком заняты, чтобы приглашать и принимать приглашения. Надеюсь, вы передадите наши наилучшие пожелания графине.

Пожалуй, все это можно было сказать короче: «да пошел ты…»

Граф вспыхнул. Прежде чем он сумел взять себя в руки, его разъяренный взгляд некоторое время метался между дерзким зятем и дочерью.

– Хорошо, – буркнул он, – прошу меня извинить. – Он резко развернул коня и с места погнал его в галоп.

Николас услышал – и почувствовал – облегченный вздох жены.

Лорд Траскотт оказался настолько нескромным, что весело и громко расхохотался. Впрочем, его смех сразу стих, когда он получил от жены весомый удар по ребрам.

– Надеюсь, вы нас извините, – улыбнулся Николас Траскоттам. – Я хочу показать жене пруд, расположенный в другом конце парка.

Лорд Траскотт ухмыльнулся.

– Конечно, мы не будем вам мешать. Такой красивой женщине я бы «показывал пруд» только дома и наедине. – Договорив, Траскотт подмигнул. Николас улыбнулся в ответ.

Ни у кого не было причин подозревать, что их брак необычен. Во всяком случае, он являлся таковым пока. И ему придется проявить ангельское терпение, чтобы постепенно завоевать жену, приучить ее доверять ему и только тогда сделать их брак настоящим. Иначе ему придется совершенствоваться в боксе всю оставшуюся жизнь.

Из неопубликованного романа с продолжением

Повелительницы Тайн

– Почему я не могу задавать вопросы? – Джейн хотелось быть менее заинтересованной. Муж пугал ее, но он не причинял ее боли. Пока.

Она видела, как напряглись его челюсти, и ей показалось, что воздух покидает ее легкие.

– Ты только что это сделала. – Его голос был резким, как при их первой встрече. Но только на этот раз она не была испугана. По крайней мере, не слишком.

– Я имею в виду настоящие вопросы.

Он повернул голову и заглянул ей в глаза. Его пронзительный взгляд заставил ее судорожно сглотнуть.

– Попробуй, крошка. Спроси меня что-нибудь, если посмеешь.

Принцесса и негодяй