Крылатый конь был великолепным существом, крупнее бретонского рыцарского скакуна, и белым, словно первый снег. Его грива была густой и состояла из перьев и волос, могучие крылья пегаса были прижаты к телу, как у орла. Пегас злобно покосился на Калара, из раздутых ноздрей зверя шел пар. Калар нервно глотнул.

- Боишься, Гарамон? - усмехнулся Малорик, глядя на него со спины своего пегаса.

Калар мрачно посмотрел на наследника Сангасса. Он не мог поверить, что рыцарь Грааля Реол предложил Малорику принять участие в спасении Элизабет. Разве Реол не видел, что сангассовский ублюдок просто предательский пес?

- Садись на него как на обычного коня, - посоветовал парравонский рыцарь, державший поводья пегаса. - Только быстрее продень ноги в стремена и держись крепче - пегасы не любят чужих.

Калар кивнул и покраснел, чувствуя на себе взгляды спутников. Взявшись одной рукой за луку, он поставил ногу в стремя и подтянулся в седло. Пегас сразу же встал на дыбы, резко встряхнув головой, и завертелся на месте. Калар учился ездить верхом еще раньше, чем ходить, и привык объезжать непокорных коней, но никогда он еще не сидел на таком большом и могучем скакуне, и сейчас с трудом удержался в седле.

Пегас вздыбился, захлопав своими сильными крыльями и подняв облако снежной пыли. Калар почувствовал, что его едва не выбросило из седла, когда пегас резко вскинул круп.

- Но! - воскликнул Калар, как он надеялся, твердым и властным голосом. Используя всю тяжесть тела и силу руки, он повернул голову пегаса вправо, одновременно работая правой ногой, чтобы заставить скакуна переместить задние ноги, лишая их опоры. Пегас фыркнул, сопротивляясь, но ничего не мог сделать и начал успокаиваться, понимая, что его всадник не из слабых.

- Если повредишь ему рот, то заплатишь компенсацию, бастонец, - высокомерно предупредил парравонский рыцарь.

- А какую компенсацию вы заплатите, если он сбросит меня в море? - проворчал Калар.

Заставив наконец пегаса признать свою власть, хотя бы временно, Калар оглянулся на замок Леонуа и окружающее его море, пытаясь не обращать внимание на неприятное чувство в животе. Он глубоко вздохнул, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце.

Центральная башня, на которой они стояли, поднималась выше, чем все остальные башни на стенах замка, давая великолепный обзор островной крепости и окружающего ее моря. Крепость была воистину внушительным оборонительным сооружением, и хотя Калар полагал, что слова герцога о невозможности взять ее штурмом в немалой степени продиктованы гордостью, он видел, что будучи обеспечена сильным гарнизоном и достаточным запасом продовольствия, крепость могла выдерживать осаду много месяцев, возможно даже лет.

Ее стены были высокими и толстыми, на верхних площадках башен стояли огромные требюше. Каждая башня обеспечивала лучникам возможность стрелять вниз, в случае если бы враг пытался забраться по стенам с каждой стороны. Даже самые маленькие из башен этой крепости были в три раза выше любой башни замка Гарамон. Фактически в пределы замка герцога Леонуа могло вместиться, наверное, десять таких замков, как Гарамон.

С высоты Калар смотрел на плотную застройку домов в пределах замковых стен, тянувшихся к гавани Леонуа. В спокойных водах защищенной стенами гавани на якоре стояло около дюжины кораблей. Мощное привратное укрепление, защищавшее вход в порт, было после цитадели самой защищенной частью крепости. Огромные ворота порта были такого размера, что самые большие корабли бретонского флота могли свободно проходить через них, проплывая под самой громадной опускной решеткой, которую только видел Калар.

Местные рыцари с гордостью рассказывали, что когда решетку опускали, она своим весом заставляла подниматься из-под воды вторую решетку, действуя как противовес. Эти две огромные железные решетки - одна опускавшаяся, а вторая поднимавшаяся - соединялись на несколько ярдов под водой, образуя неодолимый барьер.

Взгляд Калара скользнул от порта к храму Мананна, расположенному на вершине скалы в южной оконечности острова. Он видел статую морского бога, взиравшего на открытое море с вершины круглого храма, с трезубцем в руке и окруженного свитой странных существ - наполовину львов, наполовину рыб.

Хотя официально богиней-покровительницей бретонской знати была Владычица Озера, нужно было быть глупцом, чтобы не выразить почтение повелителю океанов, особенно когда собираешься путешествовать по его владениям - или над ними. Калар еще раньше сегодня сделал пожертвование золотом храму Мананна. Мысль о том, чтобы упасть с пегаса в океан, наполняла ужасом. Калар знал, что если такое случится, то в своих доспехах он пойдет ко дну как камень. Одна лишь мысль о глубоководных чудовищах, которыми правил Мананн - безымянных слепых и бледных гигантских тварях, обитавших, как говорили, в кошмарных глубинах океанах - заставляла содрогнуться от ужаса. Калар надеялся, что пожертвование было достаточным, чтобы благополучно вернуться из полета над океаном на твердую землю.

- Сколько лететь до острова, который осквернили норсканцы? - спросил Реол.

- Примерно час, если ветер будет благоприятным, - ответил Лодетэр.

- Пусть Владычица защитит вас всех, - сказал Тассило. Он стоял с другими кузенами Калара, Бальдемундом и Хьюбальдом, и выглядел встревоженным.

Калар кивнул и натянул поводья - его пегас вновь начал проявлять беспокойство.

- Пора отправляться, - сказал Реол. Словно поняв рыцаря Грааля, его пегас расправил широкие пернатые крылья, словно орел, готовящийся к охоте.

Живот Калара снова свело от холодного страха, но так как больше никто не проявлял никаких признаков испуга, Калар изо всех сил старался скрыть страх.

- Я всегда мечтал летать, - сказал Бертелис. На мгновение он снова стал похож на того восторженного мальчика, которым был раньше, с глазами, горящими жаждой приключений, а не на того предельно серьезного молодого человека, которым он стал после возвращения из похода в Бордело.

Калар совсем не чувствовал подобного восторга, и крепко вцепился в поводья, так стиснув зубы, что стало больно.

- За славу Парравона, Владычицу и короля! - воскликнул Лодетэр, воздев копье.

- Скорее уж за славу Лодетэра, - тихо проворчал Малорик. Калар улыбнулся бы, если бы не пытался изо всех сил подавить свой страх.

- В воздух! - приказал Лодетэр, и повел своего пегаса к краю площадки.

- Владычица, защити меня, - прошептал Калар, глядя, как другие пегасы галопом мчатся к краю башни. Его крылатый конь хотел присоединиться к ним, и Калар отпустил поводья и слегка пришпорил его.

Первый пегас уже спрыгнул с края, перескочив бойницы и захлопав сильными крыльями. Потом наступила очередь скакуна Калара, и рыцарь не смог сдержать крик, когда его пегас взмыл в воздух.

На мгновение наступила словно бы невесомость, и желудок Калара поднялся к горлу. Стены внезапно исчезли, и между ним и землей в сотнях ярдов внизу был только воздух. На одну тошнотворную секунду показалось, что он падает навстречу верной смерти.

Потом пегас замахал крыльями, и они поднялись в воздух. Пегас держал передние копыта перед собой, словно в прыжке. Без понуканий со стороны Калара, который думал только о том, как не упасть, его крылатый конь резко развернулся и полетел за остальными пегасами, облетавшими башню. От сильного ветра глаза Калара заслезились, и он, изо всех сил вцепившись в седло, с безотчетным ужасом смотрел на дома у подножия башни далеко внизу.

Пегасы развернулись на запад и спустились ниже, к стене. Пролетая мимо одной из огромных башен, охранявшей подходы к острову с запада, Калар смутно услышал приветственные крики людей и краем глаза заметил развевавшиеся флаги, но он был слишком занят тем, чтобы удержаться в седле. На мгновение пегас сложил крылья, камнем устремившись к земле, и Калар не удержался от стона. Пролетев низко над западной стеной, он увидел ратников, махавших руками. Изумленно выпучив глаза, он разглядел волны, бившиеся о скалы далеко внизу. Теперь пегасы летели над океаном, оставив позади замок Леонуа, и под ними не было ничего кроме ледяных глубин.

Калар осознал, что затаил дыхание, и медленно выдохнул, стараясь расслабиться. Ветра хлестали летящих пегасов, заставляя их то непредсказуемо взмывать вверх, то терять высоту. Впереди не было видно ничего кроме открытого моря и грозовых туч, лишь иногда из черных вод поднимались острые скалы. Калар выругался.

Услышав крик, он повернулся и увидел, что Бертелис радостно машет ему рукой. Калар проигнорировал его и снова повернулся вперед, устремив взгляд в море и с мрачной решимостью вцепившись в поводья.

- Час… - вздохнул он. Сейчас это время казалось вечностью.

Пегасы сделали разворот и, кружась, начали снижаться сквозь тучи. Калар замерз, и все его тело ныло от боли - было просто невозможно расслабиться в седле, зная, что летишь в сотнях футов над океаном. Сквозь темные тучи не было видно ничего. Сейчас они могли находиться в тысяче футов от земли или в дюжине.

Наконец в тучах показался просвет, и Калар увидел внизу остров, который заняли норсканцы. Он заметил бесчисленные силуэты людей, двигавшихся при свете тысяч костров. С такой высоты они казались крошечными, но Калар по своему опыту знал, что каждая из этих фигурок - свирепый бесстрашный воин почти на голову выше любого бретонца. Над океаном стелился низкий туман, но Калар смог разглядеть тысячи норсканских кораблей, вытащенных на пологий берег острова. Его ярость вспыхнула с новой силой, когда он увидел оскверненные руины часовни Владычицы в южной части острова.

Эта часовня, казалось, стала средоточием буйного веселья норсканцев, и Калар слышал пьяные крики, рев и громогласный хохот, раздававшиеся оттуда. Часовня обгорела, ее крыша провалилась в нескольких местах, позволяя снегу попадать внутрь.

Потом тучи снова сомкнулись, закрыв от него вид на остров, но и скрыв от врага приближение рыцарей на пегасах. Подобно стае огромных птиц, летящих клином, пегасы мчались сквозь темные тучи, снижаясь. Во главе строя летел Лодетэр. Калар не представлял, как парравонский рыцарь отслеживает правильность курса, но, похоже, Лодетэр знал, куда он ведет своих спутников. Они спустились еще ниже, и Калар откинулся в седле, когда пегас стал спускаться слишком резко. Казалось, в любой момент они могли врезаться в землю или упасть в океан.

Они прорвались сквозь низко висевшие тучи, и Калар увидел, что они теперь летят на высоте примерно 150 футов. Под ними было море, частично скрытое густым туманом. Лодетэр, очевидно, снова вывел их к морю, чтобы подойти к острову с другой стороны, с которой норсканцы не ожидали противника.

Калар выругался, когда его пегас резко нырнул вниз, падая, словно камень, и войдя в область густого тумана. Теперь пегас летел очень низко, задевая копытами гребни ледяных волн и направляясь к скалам острова впереди.

Волнение на море было сильным, и пегас Калара, взмахнув крыльями, поднялся немного выше, избежав огромной волны, угрожавшей накрыть их. Крылатый конь с удовольствием встряхнул головой, когда ветер хлестнул их облаком соленых брызг с верхушки волны.

- Глупая скотина, - проворчал Калар, выплюнув соленую воду изо рта.

Стая пегасов повернула на восток, бесшумно летя сквозь туман и направляясь к скалистой бухте. Там не было норсканских кораблей, потому что на подходах к бухте из воды торчали острые скалы, делая безопасный заход в нее невозможным. К счастью, здесь не было видно ни одного норсканца - эта часть острова, очевидно, была врагам не интересна. Далеко впереди Калар видел оскверненную часовню Владычицы, зловеще освещенную изнутри пламенем костров.

Влетев в бухту, пегасы стали садиться на землю. Калар остановил своего крылатого коня и соскользнул с седла. Его ноги тряслись, но снова оказаться на твердой земле было здорово, и Калар вздохнул с облегчением.

- Не свалился все-таки? - спросил Малорик, уже стоявший поблизости. Калару было приятно видеть, что наследник Сангасса, несмотря на всю свою заносчивость, выглядел бледным и усталым - полет явно и на него подействовал.

- Извини, что разочаровал, - ответил Калар, хотя его губы онемели от холода.

Лодетэр приглушенным голосом приказал двум парравонским рыцарям поднять стаю пегасов в небо, чтобы избежать риска их обнаружения.

- Что если они нам срочно понадобятся? - спросил Бертелис.

- Они будут недалеко, - ответил Лодетэр, посмотрев на младшего из братьев Гарамон так, словно тот был насекомым.

- Кому-нибудь еще пришла в голову мысль, что норсканцы вряд ли будут просто стоять и смотреть, как мы войдем в их лагерь и заберем Элизабет? - спросил Малорик.

- Что, испугался? - усмехнулся Калар.

- Просто я не дурак, - огрызнулся Малорик. - Мне тоже не безразлична ее судьба, Гарамон.

- А она плевать на тебя хотела, - сказал Калар, ощутив новый прилив ненависти и ревности. В Бордело как раз перед битвой со зверолюдами они с Малориком снова повздорили - в этот раз насчет Элизабет. Малорик заявлял, что шарф на его руке был подарком от нее. Калар тогда хоть и разозлился, но счел его слова очередной провокацией. Однако уже тогда у него мелькнуло подозрение, что наследник Сангасса мог говорить правду.

- Замолчите оба, - приказал Реол тихим, но твердым голосом.

Калар немедленно замолчал, чувствуя стыд от того, что заслужил упрек святого паладина.

- Сила Владычицы скроет наше приближение, - сказала Анара, ее голос звучал странно и отрешенно, а сама она смотрела вокруг так, словно видела вещи, которых другие не замечали. - Мы будем подобны призракам, незримо идущим в ночи.

Калар содрогнулся, обменявшись встревоженным взглядом с Бертелисом.

- Не говорите, - тихо велела Анара. - Не делайте резких движений. Не доставайте оружие. Все это может нарушить призрачный шаг и станет смертью для всех нас.

Все рыцари, кроме Реола, настороженно посмотрели на хрупкую фигуру Анары, но дружно кивнули. Каждый из них взирал на фрейлину Владычицы со смесью почитания, подозрения и страха, ибо пути приближенных Владычицы были странны и не от мира сего, хотя, несомненно, их направляла сама богиня.