- Сигибольд? - спросил он.

- Убит, - ответил Бертелис.

Калар заметил поблизости коня без всадника, уши животного были прижаты к голове, а глаза выпучены от ужаса. Бросившись к коню, Калар ухватился за поводья и сел в седло. Напуганное животное встало на дыбы, но Калар не позволил сбросить себя, и конь, почувствовав твердую руку, стал успокаиваться. Калар быстро огляделся вокруг, оценивая обстановку.

Герцог Адалард, к счастью, не был убит взрывом, и Калар увидел, что он и большинство рыцарей Леонуа еще атакуют центр противника, намереваясь перебить тех немногих норсканцев, которые еще продолжали разбегаться. Теперь было ясно, что норсканцы лишь заманивали бретонского герцога дальше в глубину своего расположения. Калар увидел, что с флангов приближаются огромные воины в доспехах из черного железа - настоящие гиганты в рогатых шлемах и меховых шкурах поверх брони, их были тысячи, и они окружали бретонцев.

Калар с горечью понял, что норсканцы обманули бретонских рыцарей, оказывая слабое сопротивление и заманив их в центр. Это была простая, но отлично выполненная уловка, и Калар ощутил отчаяние, понимая, что, по всей вероятности, ни один рыцарь не выйдет из этого боя живым. Теперь удар молота был готов обрушиться, и норсканцы окружали рыцарей со всех сторон, словно волки загнанную жертву.

Внезапно метель прекратилась, и Калар увидел, что первый удар молота уже обрушился.

Он увидел тысячи трупов бретонцев, лежавших в снегу на флангах, их тела были буквально разорваны на куски.

С растущим отчаянием глядя на фланги, Калар заметил, как из-под сугробов выскакивают прятавшиеся там варвары и бросаются на рыцарей и пехотинцев на оконечностях боевого порядка бретонцев. Калар слышал их боевые кличи, они набросились на бретонский фланг, прорываясь сквозь ряды ратников, топоры норсканцев собирали кровавую жатву, рубя бретонцев без пощады.

- Это бойня, - прошептал Калар, поворачивая коня, чтобы оглядеть поле боя. Уцелевшие бастонские рыцари остановились, охваченные смятением. Никто не отдавал приказов. Со всех сторон Калар видел тысячи норсканцев, надвигавшихся на них. Ратники и лучники-крестьяне в тылу, увидев приближавшегося врага, обратились в бегство, бросая оружие.

Видя этот разгром, Бертелис выругался и рванул поводья, одергивая испуганного коня.

- Значит, умрем здесь! - воскликнул Бертелис сквозь шум ветра. - Убьем столько этих шлюхиных отродьев, сколько сможем!

- Нет! - ответил Калар, встряхнув головой. - Мы должны отступить. Здесь мы уже не сможем одержать победу.

- Трус! - раздался крик, и повернувшись, Калар увидел Малорика. - Вы хотите навлечь позор на бастонских рыцарей, бежав с поля боя словно крестьяне?

В четырехстах ярдах впереди с вершины кургана в небо с грохотом взлетела новая смертоносная комета, и хотя места ее падения не было видно из-за возобновившейся метели, земля снова содрогнулась от страшного взрыва, и вопли сгорающих заживо были слышны сквозь снежную бурю.

- Этот бой проигран! - закричал Калар. - Что толку умирать здесь? Если мы останемся в живых, то сможем хотя бы отомстить!

- Бой еще не закончен! - прорычал Малорик. - Рыцари Бастони! За мной!

Калар выругался, но растерявшиеся рыцари откликнулись на призыв и снова стали строиться в боевой порядок. Малорик, возвысив голос, обратился к ним:

- Мы должны скакать на помощь герцогу Леонуа! - воскликнул Малорик, подняв меч. - Это наш долг как рыцарей короля Бретонии! Вы со мной?

В ответ послышались одобрительные крики, но Калар молчал, его лицо было мрачным. Внезапно ветер сменил направление, и Калар увидел, как приближаются норсканцы - тысячи и тысячи их. Казалось, они не особенно спешили.

- Я не пойду за сангассовским псом! - прорычал Тассило.

- Тогда будешь заклеймен как трус и предатель! - ответил Малорик достаточно громко, чтобы услышали все. Рыцари Гарамона вспыхнули яростью. Тассило схватился за меч, но Калар остановил его.

- Король желал бы, чтобы мы пришли на помощь его брату герцогу! - крикнул Малорик, разозленный нежеланием Калара и его рыцарей. - И мы поможем ему, с вами или без вас, гарамонцы!

Кузены Калара смотрели на него, ожидая его решения. Он чувствовал на себе взгляд Бертелиса и знал, что его брат хотел сражаться, даже если это означало идти в бой за наследником Сангасса. Все инстинкты Калара говорили ему, что это безумие, но все же он кивнул.

- Хорошо, - сказал он.

Бастонцы все как один перешли в галоп, бросившись в снежную бурю на помощь герцогу и его войску. В метели было мало что видно, но Калар знал, что враг уже почти рядом, и был уверен, что эта безумная попытка обрекает их на смерть.

Ветер снова изменился, и бастонские рыцари увидели армию Леонуа. Все воины герцога Адаларда были вовлечены в отчаянный бой. Норсканцы атаковали армию герцога с трех сторон. Бегущие варвары, очевидно, остановились, выбрав это место для упорной обороны, и здесь встретили яростную атаку рыцарей Леонуа. Потери норсканцев несомненно были высоки, но они смогли остановить атаку строя рыцарей, и теперь фланги бретонцев были полностью охвачены противником. Бойня была ужасной, сотни рыцарей Леонуа были уже стащены с седел и изрублены.

Малорик приказал бастонским рыцарям атаковать, направившись в самое сердце битвы. Из снежной бури выходили новые и новые норсканцы, и Калар понял, что теперь рыцари полностью окружены. Однако бретонцев ожидало нечто еще худшее. Вождь варваров приготовил для них еще один сюрприз.

Земля вдруг задрожала, словно от землетрясения, и вой ветра был заглушен чудовищным ревом, тем же, что Калар слышал перед началом боя. Как будто трубили в огромные рога, но Калар не мог представить, какого размера нужен рог, чтобы произвести такой звук.

Ему не пришлось долго ждать, чтобы увидеть источник этого звука, и от увиденного кровь застыла в жилах.

Из снежной бури появились три громадных силуэта, от каждого шага этих чудовищ содрогалась земля.

Это были огромные мохнатые звери, каждый высотой был со стену замка. Из их широких морд росли длинные мускулистые хоботы. Один из зверей поднял хобот к небу, и над полем боя снова разнесся ужасный рев. Гигантские твари были четвероногими, с большими ушами, покрытыми темной шерстью, и маленькими глазами, в которых горела ярость. У каждого зверя из пасти торчали четыре огромных бивня, спускавшихся почти до земли.

На спинах этих чудовищ были прикреплены огромные деревянные паланкины, их борта покрыты шкурами и увешаны щитами, в них помещались десятки воинов.

Норсканцы, сражавшиеся с бретонцами, бросились в стороны, но многие из них не успели или оказались слишком увлечены боем. Чудовищные звери с топотом двинулись вперед, топча и норсканцев и рыцарей, каждым ударом своих мощных бивней подбрасывая в воздух людей и лошадей. Бивни пронзали и коней и всадников, брызги крови летели во все стороны, огромные хоботы сжимали людей, ломая ребра и конечности, прежде чем зашвырнуть жертву куда-то в метель. Других давили огромные ноги, превращавшие рыцарей вместе с доспехами в кровавые лепешки.

Сотни рыцарей погибли, когда три чудовища ворвались в их ряды, подобно неостановимой стихийной силе. Еще больше было убито топорами и дротиками, которые метали норсканцы из паланкинов на спинах зверей. Копья и мечи били по ногам мохнатых чудовищ, но это было все равно что бить по камню. Эти удары были лишь булавочными уколами для гигантских тварей, которые, казалось, совсем не чувствовали боли.

Армия Леонуа и так едва держалась под напором орд свирепых норсканцев, атаковавших с трех сторон. Появление этих трех гигантских зверей окончательно сокрушило ее. Одного лишь их зловония было достаточно, чтобы кони обезумели от ужаса, и по всей линии бретонцев распространилась паника. Центр бретонской армии был смят, огромные мамонты с легкостью прорывались сквозь ряды рыцарей, убивая все на своем пути. Сотни благородных рыцарей Бретонии остались на поле боя в виде неузнаваемых кровавых пятен, втоптанные в землю, еще больше было убито страшными бивнями или изрублено кровожадными варварами, с новой яростью набросившимися на охваченных паникой рыцарей. Удары топоров сбивали рыцарей с седел и отрубали ноги обезумевшим от страха коням.

Знамя Леонуа упало и было затоптано. Десятки тысяч черных птиц-падальщиков, жаждавших плоти мертвецов, спускались с небес, борясь с ветром. Калар понял, что он в начале боя принял за грозовую тучу, оказалось огромной стаей этих птиц.

Калар увидел вождя норсканцев. На высоком троне в паланкине на спине одного из мамонтов сидел могучий седобородый воин в доспехах из темного металла. Калар ощутил яростную ненависть к этому варвару, ставшему причиной гибели такого множества благородных рыцарей. Его взгляд упал на фигуру, сидевшую у ног вождя, и Калар почувствовал, что его кровь стынет в жилах.

Элизабет!

Рыцари бежали с поля боя, не думая о чести и достоинстве, бросив тела своих убитых товарищей. Калар чувствовал, что богиня недовольна ими.

Герцог погиб, и боевые порядки бретонцев охватила паника.

Армия Леонуа была разгромлена.

ГЛАВА 9

Была уже почти полночь. Стирбьорн стоял в кругу своих хускарлов на вершине большого кургана. Сражение прошло успешно, армия всадников-южан была разбита, и ярл чувствовал одобрение богов. Кровопролитие еще больше разожгло его желание, и он жадно взирал на соблазнительно изогнувшуюся перед ним ведьму.

На ней была лишь легкая рубашка, сквозь которую виднелись очертания ее тела. Ее руки и ноги были обнажены, она не надела даже обувь, но явно не ощущала холода зимней ночи. Каждый дюйм ее кожи от ног и рук до лица был покрыт ритуальными рунами, вырезанными на ее теле опытной рукой Бьярки. Эти порезы были неглубокими, нанесенными лишь настолько, чтобы на коже выступила кровь, и они никак не портили ее красоту. На самом деле они только усиливали ее привлекательность для ярла, ибо зрелище крови всегда возбуждало его.

Ведьма создала освященный круг на вершине кургана, и за пределами этого круга собрались воины Стирбьорна. Границы круга были очерчены порошком цвета запекшейся крови, от которого поднимался красный дым и зловоние, похожее на запах внутренностей из вспоротого мечом живота. Восемь тел - воины, которых Стирбьорн передал для жертвоприношения - были расположены на равных расстояниях по границам круга. Каждое тело находилось на одном из восьми наконечников звезды - символа истинных богов.

Каждый из жертвенных воинов был прибит гвоздями к А-образной раме, их руки широко раскинуты, а ноги свисали в двух футах от земли. Кожа с их тел была содрана, а грудные клетки вскрыты, ребра сломаны и раздвинуты в стороны, открывая грудную полость. Не все из них были мертвы. Те, кто еще был жив, издавали тихий стон из ртов, лишенных языков, дергаясь, когда птицы-падальщики клевали их мокрые от крови внутренности, погружая острые клювы в мягкую живую плоть. Их сердца, открытые стихиям, неровно бились во вскрытых грудных клетках. Они дергали головами, тщетно пытаясь отогнать алчных ворон и воронов.

С А-образных распятий свисали измазанные кровью зловонные куклы-тотемы, медленно крутясь, когда ветер раскачивал их гнусные раздутые туловища. Ближайшая кукла изображала ребенка, к ее голове были приколоты светлые волосы с сединой. Ярл понял, что это его волосы. Пара рогов, вероятно, козлиных, торчала с подбородка куклы.

На голову куклы сел ворон, но, поняв, что это ненадежный насест, взлетел, громко каркая. Кукла-тотем закачалась из стороны в сторону.

В жаровнях в виде черепов горели резко пахнущие травы и корни, раскаленные угли ярко светились на ледяном ветру.

В центре круга были сложены треножником три пятнадцатифутовых древесных ствола, очищенных от ветвей, связанные цепью с шипами, образуя некое подобие каркаса палатки, но ничем не покрытые. Остаток цепи свисал с центра треножника, и на нем висела еще одна кукла-тотем. Ржавый крюк в ее спине был продет в звено цепи, кукла висела в четырех футах над землей, медленно покачиваясь.

Земля под куклой была устлана меховыми шкурами, и на них возлежала ведьма, извиваясь и тихо говоря что-то на языке демонов. Ее глаза были затуманены, она проводила руками по своему телу, от чего сердце Стирбьорна билось еще быстрее. Галлюциногенный дым от жаровен действовал и на ярла, и он видел призрачные силуэты демонов, пляшущих вокруг ведьмы и ласкавших ее тело. Его желание было сильно как никогда; все, чего он хотел сейчас - шагнуть вперед и овладеть ею.

- Еще нет, - сказал Бьярки, стоявший рядом, словно угадав мысли ярла. - Зачатие должно произойти точно в правильный момент.

- Сколько еще ждать? - спросил ярл хриплым голосом.

И словно сами боги ответили на его вопрос, внезапно дунул резкий порыв ветра, заставив угли в жаровнях светиться еще ярче. Подобно дыханию богов, в освященном круге поднялся вихрь. Под действием наркотического дыма Стирбьорн увидел демонов и духов, голоса которых звучали в вое ветра. Оскалившиеся морды смотрели на него, когтистые лапы тянулись к нему. Ветер усилился, и ярл увидел и других тварей: бескожих крылатых существ с головами ящеров, обнаженных женщин с птичьими когтями вместо рук и ног, чудовищ с огромными пастями, полными гнилых клыков и червей. Стирбьорн улыбался, глядя как демоны кружатся в воздухе, царапая его кожу и вцепляясь в его бороду.

Ветер усиливался, смерч взвился высоко в небо над освященным кругом, и сами тучи начали кружиться, сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. Вскоре все небо напоминало один из тех огромных водоворотов, которые иногда появлялись у берегов Норски, угрожая кораблям. Центр этого бешено кружащегося вихря находился прямо над освященным кругом. Посреди клубящихся туч появился участок чистого неба, и Стирбьорн, затаив дыхание, узрел огромное зеленое око богов, смотревшее сквозь облака прямо на него.

Покров туч был разорван силой ветра, и ярл увидел, что зеленая луна полностью взошла и нависает, казалось, прямо над головой. По его телу побежали мурашки, когда его окутало сияние зеленого света, и он услышал, что стоны ведьмы стали громче. Ярлу, одурманенному наркотическим дымом, казалось, что луна — это действительно огромный глаз с узким зрачком наподобие змеиного. Он чувствовал злобу, волнами исходящую от этого глаза, и опьяненно улыбнулся; сами боги будут наблюдать за зачатием. Воистину, его сын будет благословлен Великими Силами!