С каждым сказанным словом Тиффани становилось только хуже. Он хочет жениться на женщине, которой не существует!

Она незаметно утерла слезы.

– Я хочу вернуться на ранчо, пока не обнаружили наше отсутствие.

– Да, и придется многое объяснить отцу, но мне все равно. Я скажу, что женюсь на тебе, а не на Тиффани Уоррен.

Тиффани снова вытерла слезы, не перестававшие струиться из глаз. Хантер ничего не замечал, продолжая одеваться.

– Не хочешь вначале позавтракать у Калеба?

– Я не голодна, – солгала Тиффани, молясь, чтобы желудок не выдал ее урчанием. – Если ты оседлаешь мне лошадь, я, наверное, легко найду дорогу домой.

– Тебе прекрасно известно, что я не отпущу тебя одну. Но мы можем выехать прямо сейчас, если хочешь. К тому же, если подумать, я предпочел бы твою стряпню, учитывая, какой вкусной она стала.

Хантер не дал ей шанса ответить на комплимент, схватив в объятия и неспешно поцеловав.

– Доброе утро, Рыжик, – сказал он, с улыбкой глядя на нее. – Оно доброе, правда? Самое лучшее утро на свете!

Он отпустил ее, ласково шлепнув пониже талии, натянул рубашку и, не застегиваясь, спустился вниз по лестнице. Не успел он исчезнуть из виду, как Тиффани упала на колени и дала волю слезам. Почему он должен быть ковбоем? Почему они не могли встретиться в Нью Йорке? Конечно, тогда у него не было бы качеств, которые ей так нравятся. Он не был бы насмешливым, веселым, беззаботным, храбрым и галантным. Словом, он не был бы Хантером.

Поездка до ранчо оказалась короткой. Во всяком случае, они добрались гораздо быстрее, чем прошлым вечером. Хантер остановился у передней двери, чтобы Тиффани могла войти в дом, прежде чем он отведет лошадей на конюшню. Она соскользнула на землю, не дожидаясь, когда он спешится, но ей не удалось скрыться внутри. Хантер задержал ее, бросив вслед:

– Как насчет того, чтобы на этой неделе поехать со мной на пикник?

Тиффани внутренне застонала. Но она должна вести себя естественно и говорить то, что он ожидает услышать. Она не может сказать ему, почему не выйдет за него замуж. Она снова начнет плакать, если попытается. Прошлая ночь была такой прекрасной! И зачем она только узнала, что это такое – ночь с Хантером?

Тиффани медленно обернулась.

– Если ты наловишь рыбы для обеда. – Сообразив, что Дженнифер никогда бы так не сказала, она поспешно добавила: – Ты же рассчитывал, что я соберу корзинку с едой?

– Нет, конечно! – Но было очевидно, что он так и думал. – Могу заказать еду в городе.

Наверное, это было бы весело, если бы не возникли новые трудности, осложнившие ее положение. С другой стороны, пикник, возможно, ее последний шанс уговорить Хантера предпринять что нибудь, чтобы покончить с семейной враждой, не прибегая к насилию. Ясно, что ее миссия провалилась. Она собирается просто ускользнуть отсюда, ни с кем не простившись и, возможно, даже не встретившись с отцом, что, пожалуй, стало бы единственным светлым пятном во всей истории.

Тиффани кивнула и поспешила внутрь. Но не успела она сделать по коридору и нескольких шагов, как услышала:

– Рыжик, позови моего отца. Кажется, у нас неприятности.

Выглянув наружу, она проследила за взглядом Хантера. Он смотрел вдаль, на целый отряд всадников, скакавших во весь опор по направлению к ранчо. Кинувшись в дом, она взлетела вверх по лестнице и забарабанила в дверь комнаты Мэри. Время было раннее, и, возможно, Закери еще не встал.

Мэри пригласила ее войти.

– Где ваш муж? – с порога спросила Тиффани.

– На кухне, готовит мне завтрак, – отозвалась Мэри. – Что нибудь случилось?

– В нашу сторону скачут всадники. Хантер назвал это неприятностью.

Мэри откинула одеяло.

– Дайте мне трость.

Тиффани удивилась, но послушалась.

– Вы можете вставать с постели?

– Я почти поправилась. Хотя все еще нуждаюсь в подпорке и мне еще рано бегать по лестницам. Идите предупредите Закери. И держитесь в сторонке. Не хватает только, чтобы вы пострадали, если дело примет серьезный оборот.

Тиффани поспешила вниз. Мэри явно имела в виду насилие, и Тиффани тотчас подумала о шахтерах. Неужели они решили напасть на Каллаханов всем скопом? Перебить всех, не оставив свидетелей, которые могли бы указать на них? А ее семья, возможно, станет козлом отпущения, на которого возложат всю вину.

Пробегая через гостиную, Тиффани бросила взгляд на ружья, висевшие на стене. Жаль, что она не попросила Хантера научить ее стрелять. Впрочем, она могла бы взять одно и воспользоваться им, если дойдет до крайности. Однако прежде нужно найти Закери. Передав ему слова Хантера, Тиффани последовала за ним к выходу. Снаружи уже началась перебранка.

– Закери! В городе болтают, будто та штучка, которую я выписал с востока, оказалась под твоей крышей вместо моей. Выходи и докажи, что я не прав!

Тиффани застыла на месте. Под его крышей? О Боже, не допусти, чтобы это был ее отец. Но кем бы ни был незваный гость, Закери ничуть не расстроился. Он даже хмыкнул, ступив на крыльцо.

– Все таки узнали? – сказал он.

– Значит, это правда?

– Мы предложили ей больше денег, чем вы. Теперь она работает здесь и здесь останется, так что даже не думай перебить мое предложение. Она нужна здесь. А у вас ей делать нечего.

– Так я тебе и поверил. Вы держите ее в плену!

Закери фыркнул.

– Какая чушь.

– Докажи это!

– Ты назвал меня лгуном, Фрэнк? – зловещим тоном осведомился Закери.

Он стоял на верхней ступеньке крыльца. Тиффани видела, как он вытащил револьвер. Но она не могла видеть всех всадников, рассыпавшихся по двору перед домом. Их было слишком много. Фрэнк явно приехал сражаться. Он привел с собой сыновей и работников и, похоже, пребывал в ярости. И теперь Закери тоже рассердился. Тиффани не могла пошевелиться. От сознания, что ее отец здесь, она словно приросла к месту.

– Ты лжец, Зак! У тебя была возможность сказать, что она у вас, когда мы в последний раз разговаривали. Но ты…

– Вот что я вам скажу, парни, – перебил его Закери. – Вы уберетесь из моих владений, и прямо сейчас, пока Фрэнк не схлопотал первую пулю.

– Ты будешь покойником, прежде чем выстрелишь, – парировал тот.

В спор вмешался новый голос, довольно сердитый, но не настолько, как голоса двух отцов.

– Нам всего лишь нужно услышать, что она здесь по доброй воле.

Это ее брат, Рой! Тиффани была готова убить его. Он знает, что случится, если они увидят ее. Но Фрэнк понятия не имеет, как выглядит собственная дочь. Его никогда это не интересовало. Так что Рой, возможно, пытается ускорить события, чтобы она вернулась с ними домой. Он не считает, что предает ее доверие, но это так!

И тут она услышала, как Хантер сказал:

– Он прав. Я схожу за ней.

Надо бежать! Выскочить через заднюю дверь, раздобыть лошадь и поскакать в город. Сейчас же!

Тиффани все еще стояла, застыв на месте, когда Хантер взял ее за локоть и повел наружу.

– Просто скажи им, что никто не удерживает тебя здесь силой, Дженни, и они уедут, – мягко произнес он.

Тиффани бросила на него отчаянный взгляд.

– Не заставляй меня выходить туда, пожалуйста!

– Все будет хорошо, я обещаю.

Он все равно вытащил ее на крыльцо. Он не понимает! Он считает, что может защитить ее, а сам бросает на съедение волкам. Вражда только усилится, если они не поубивают друг друга на месте. И история повторится!

– Тиффани?!

Но это не Сэм, не Рой и не отец произнесли ее имя с таким изумлением. Это был ее брат Карл. Все взгляды устремились на Тиффани. Среди прибывших нетрудно было выделить Франклина Уоррена, находившегося в центре. Он был старше остальных и сочетал в себе их черты. Красивый, белокурый, широкоплечий… и свирепый. Неудивительно, что мать оставила его. Он выглядел так, словно собирался кого нибудь убить. И этим кем то вполне могла оказаться она.

Но его горящие зеленые глаза устремились на Закери.

– Ах ты сукин сын, – прорычал он обвиняющим тоном. – Ты все знал, не так ли?

– О чем, к дьяволу, вы толкуете? – требовательно спросил старший Каллахан, прежде чем обратить свой взгляд на Тиффани. – Что происходит, мисс Флеминг?

Тиффани не смогла бы ответить, даже если бы попыталась, потрясенная общим гневом и обвинениями. Но тут она услышала голос Хантера.

– Дженни? Скажи им, что это ошибка, – сказал он, склонившись к ней.

О Боже.

– Она моя дочь, – яростно произнес Фрэнк. – Перестань притворяться, будто ты не знал. Она слишком похожа на Роуз, чтобы ты ни о чем не догадывался.

– С какой стати? – огрызнулся Закери. – Я слишком редко видел твою жену, чтобы запомнить, как она выглядела. Ублюдок! Ты что, подослал свою дочь шпионить за нами? Свадьба отменяется и вместе с ней это идиотское перемирие!

– И прекрасно! Мне не следовало доверять Кал…

Раздался выстрел. Полдюжины рук потянулось к револьверам, но только от удивления. Звук раздался сверху. Всадники вскинули глаза к окнам второго этажа. Закери даже сошел с крыльца и встал рядом с лошадью Фрэнка, чтобы заглянуть поверх крыши веранды.

– Ладно тебе, Мэри, – начал он успокаивающим тоном.

– Теперь моя очередь говорить, Зак, так что помолчи, – свирепо отозвалась его жена. – Когда дело касалось вражды, мужчинам наших семей никогда не хватало здравого смысла, но мы, женщины, знаем лучше. Свадьба состоится, в точности как мы с Роуз договорились много лет назад. Да, Фрэнк, поскольку ты лишаешь нас лучшей кухарки в окрестностях, завтра мы приедем к вам на обед. Тогда и разберемся во всем – мирно, слышите?

Фрэнк никак не отреагировал на ее предложение, но убрал револьвер и повернулся к сыновьям.

– Заберите сестру, – бросил он.

Все три брата начали спешиваться, но Тиффани не стала ждать, пока они доберутся до нее. Все так же молча она подошла к лошади Сэма. Он протянул руку, и она забралась в седло, расположившись у него за спиной. Она не смотрела на отца, ей было все равно, что он думает и насколько сердит. Когда шок от разоблачения пройдет, она расскажет, почему затеяла этот обман. Из за него!

Два главных противника больше не обменялись ни словом. Мэри по прежнему воинственно высовывалась из окна второго этажа с ружьем в руках, хотя и помахала Тиффани рукой, когда они уезжали. Хантер все еще стоял на крыльце. Его лицо было последним, что увидела Тиффани. В его глазах полыхала обида и ярость.

Глава 42

Ранчо Уорренов выглядело примерно так же, как «Трипл Си». Дом был таким же большим, но каменным, а не деревянным. Вряд ли он был таким двадцать лет назад, когда ее мать приехала сюда в качестве новобрачной, предположила Тиффани. Фрэнк, должно быть, построил более просторное и удобное жилище специально для своей молодой жены, чтобы создать условия, более приближенные к тому, к чему она привыкла. Тиффани было трудно поверить, что ее утонченная мать, которая вела роскошный образ жизни в Нью Йорке, когда либо жила тут и всерьез полагала, будто Тиффани почувствует себя здесь как дома. Впрочем, она тоже жила когда то здесь. Но была так мала, что у нее не сохранилось никаких воспоминаний. И она определенно не чувствовала, что вернулась домой.

По дороге на ранчо Сэм пытался завести с ней разговор, но Тиффани отмалчивалась. Обида, словно тиски, сжимала ее сердце. А чего она ожидала? Что Фрэнк заключит ее в объятия перед всеми Каллаханами и скажет, как любит ее, как сильно скучал по ней, сожалея, что Роуз увезла ее с собой? А почему бы и нет? Он ее отец! Но он не сказал ей ни единого слова!

Когда они прибыли на ранчо, Тиффани поспешила внутрь. Сэм следовал за ней по пятам. Она была вне себя. Если бы Фрэнк вошел в эту минуту и сказал что нибудь, вся боль и гнев, которые она испытывала, вырвались бы наружу. Поэтому она попросила брата:

– Покажи мне мою комнату. Пожалуйста!

Панические нотки в ее голосе, должно быть, убедили Сэма пойти навстречу, и он проводил ее наверх. Она собиралась забаррикадироваться там, пока не получит письмо от Роуз, а потом просто сбежать, как это сделала ее мать. Пусть потом Сэм объясняется с домочадцами. Никаких обедов с Каллаханами не будет. Как и столкновения с бессердечным человеком, который породил ее. И она определенно не собирается выходить замуж за Хантера, даже если он сможет простить ее обман. Собственно, она надеялась, что не простит. Будет намного легче уехать отсюда, если не придется общаться с ним.

Сэм открыл дверь комнаты и, пропустив Тиффани вперед, последовал за ней внутрь.

– Я здесь ни при чем, – сказал он. – Мы с Роем ничего не говорили па, хотя Рой хотел. Спорил со мной как безумный. Пришлось даже врезать ему, чтобы согласился молчать. Но, думаю, я бы и сам долго не продержался. Вина съедала меня живьем. Это просто неправильно, Тиффани. Ты должна быть здесь, с нами.

– А теперь все злятся, – уныло отозвалась она.

– Па точно. Видела бы ты его сегодня утром, – согласился он. – Мы выехали с ранчо, когда Герб, один из работников, набрался смелости и пересказал ему сплетни, которые слышал в городе. Тебя несколько раз видели с Каллаханами. Людям только дай повод посплетничать, особенно о вновь прибывших. Никто, конечно, не догадался, кто ты такая. Все думали, что ты экономка, которую переманила другая семья. Думаю, па больше всего рассердило, что Закери не сказал об этой проделке, хотя у него была такая возможность. А вот Хантер выглядел скорее обиженным, пока до него не дошло, что ты шпионила за ними, тогда он тоже разозлился. Вполне понятно, учитывая, как ты проникла в их дом. Оно того стоило?

Тиффани оцепенела, охваченная чувством вины. Что она натворила! Каллаханы и раньше были невысокого мнения о ней, а теперь? Нетрудно представить, что они о ней думают.

– Вообще то да, – сказала она, отвечая на его вопрос. – Они ничем не отличаются от вас. Довольно приятные люди, когда узнаешь их получше. Но из за старой вражды ни одна из сторон не имеет такой возможности. Поэтому они испытывают те же чувства, что и вы. Хантер даже признался, что не уверен, что перестанет ненавидеть меня, если мы поженимся.