– Я его не таскаю, – возразила Тиффани, оправдываясь. – Он сам находит меня, стоит мне выйти наружу.

– Я понимаю его чувства.

Вспыхнув, Тиффани перевела взгляд на закат. Пожалуй, ей следует вернуться на кухню. Наверное, он вышел на веранду, чтобы поговорить с отцом. Однако Хантер остался стоять, и она тоже не двинулась с места.

Она даже задержала его, кивнув в сторону книги, которую он держал в руках.

– Где вы учились? Если учились вообще?

– Думаете, я не соответствую вашим требованиям, Рыжик?

– Нет, просто интересуюсь. – Разговор с Сэмом прошлой ночью возбудил ее любопытство относительно того, как мальчики из обеих семей росли вместе, но она не могла сказать об этом Хантеру. – Там, откуда я приехала, полно школ. Мне показалось, что здесь дела обстоят иначе.

– Вначале нас учила ма. Она собиралась стать учительницей, но вместо этого вышла замуж. Но потом Нэшарт обзавелся собственной классной комнатой. Я принес это вам, – добавил он, положив книгу на сиденье качелей рядом с ней. – Возможно, вас развлечет описание приключений на Западе, если у вас найдется время для чтения.

Наверное, найдется. Тиффани не думала, что каждый день будет занята, как сегодня, но она еще не удовлетворила своего любопытства.

– Одна классная комната предполагает, что вы посещали занятия вместе с вашими ненавистными соседями. Вы, случайно, не цеплялись к ним? Может, вы привыкли терроризировать младших, Хантер Каллахан?

Он хмыкнул.

– Я предпочитаю противников своего размера, если не больше. Больше даже лучше. А сыновья Уоррена никогда не соответствовали этому критерию. Даже теперь, когда Сэм вырос, я намного тяжелее его.

Да, определенно он выше, мускулистее, шире в плечах… Тиффани поспешно отвела взгляд и вскочила. Она собиралась вернуться в дом, но помедлила, вспомнив о поросенке, которого держала на руках. Придется отнести его назад, к беспечной мамаше.

Хантер протянул руки:

– Я отнесу его в свинарник. Уверен, вам есть чем заняться на кухне, вы ведь будете накрывать на стол.

Тиффани кивнула, вручив ему крохотное животное. Она уже вошла внутрь, когда услышала голос Закери:

– Что, к дьяволу, он здесь делает? Джейксу надо быть повнимательнее со своим ходячим обедом.

– Это не обед! И никогда не будет обедом! – крикнула она, двинувшись дальше по коридору.

– Я правильно расслышал? Она что?..

Остального Тиффани не слышала, потому что Хантер расхохотался, заглушив слова отца.

Глава 37

Хантер проводил глазами Дженнифер, когда она двинулась по коридору, покачивая бедрами, с медными волосами, перехваченными сзади лентой, такими густыми, что они закрывали всю ее спину, ниспадая до талии. Нетрудно было представить, как сверкают ее изумрудные глаза, свидетельствуя о готовности бороться за поросенка. Хантер покачал головой, продолжая усмехаться, даже когда она исчезла на кухне.

Он рассмеялся, прочитав записку, которую она оставила на жаровне. Ей даже не нужно находиться рядом, чтобы заставить его смеяться…

– Прекрати. Сейчас же!

Повернувшись к отцу, Хантер обнаружил, что Закери выпрямился на своем стуле, свирепо глядя на него. Хантер проследовал в конец веранды и с поросенком под мышкой присел на перила, болтая одной ногой.

– Что прекратить?

– Бросать на нее такие взгляды.

Хантер пожал плечами, ничуть не смущенный. Он не собирался раскаиваться в том, что было не в его власти.

– Не могу.

– Отлично можешь, черт бы тебя побрал.

Хантер хмыкнул.

– Похоже, ты забыл, как это бывает в молодости.

– Я не так уж стар, – проворчал Закери. – И это совсем не смешно.

– А вот тут ты ошибаешься, па. Я никогда столько не смеялся в своей жизни, как с тех пор, как здесь появилась Дженни. У меня такое ощущение, словно с ее появлением в дом вошла радость. Все связанное с ней заставляет меня смеяться.

– Проклятие, Хантер, ты должен подавить это в зародыше. По твоему, я не понимаю, куда это ведет?

Хантер спустил ноги на пол веранды.

– А что, если и так?

– У нее уже есть жених, а к тебе через всю страну едет невеста.

– Тебе известно, как я отношусь к этому, па.

– Да, известно. И мне это нравится не больше, чем тебе. Но Роуз Уоррен уговорила меня согласиться на ее предложение, точнее, это сделала твоя ма, приняв сторону Роуз. Теперь это дело чести.

Сколько раз он слышал это? Но никому здесь не предстояло стать жертвенным бараном, только ему. И хотя Хантер сетовал, что все решили за него, когда он был слишком мал, чтобы сказать свое слово, у него никогда не было причин категорически отказаться – до сих пор. Собственно, у него пока еще нет этой причины, но Хантер надеялся, что будет.

Он вздохнул.

– Мы возвращаем им бычков, которые забредают на наши пастбища, – напомнил он отцу. – Они поступают так же. Почти пятнадцать лет здесь царит мир, не считая драк между Коулом и Роем, Джоном и Сэмом и перебранок по этому поводу. Мир, па. Нам незачем сочетаться браком, чтобы так продолжалось и дальше. Мы уже заключили соглашение с Фрэнком. Ты же не дед, который даже не разговаривал с ними.

– Я не верю, что Фрэнк будет выполнять простую договоренность. Она должна быть закреплена кровными узами. Его жена знала это. Вот почему она выложила на стол эту карту.

– У тебя четыре сына. Из них подойдет любой.

– Ну, Роуз выбрала тебя. Мы сошлись на том, что это должен быть ты – как старший.

– Так измените этот пункт.

– Мы уже обсуждали это раньше, Хантер. Мне казалось, что мы обо всем договорились. Вначале ты познакомишься с ней, а потом решишь, нужна она тебе или нет. А тем временем держи руки подальше от прислуги. Я не для того воспитывал тебя, чтобы ты заводил шашни с девицей, которая уже обручена.

Это был хороший ход, и Хантер поднял руки, признавая поражение. Точнее, попытался поднять и чуть не уронил поросенка.

– Ладно, – буркнул он и спустился с крыльца, двинувшись вокруг дома к служебным постройкам.

Ему следовало пойти в другом направлении. Когда он проходил мимо отца, тот перегнулся через перила и сказал:

– Может, дочка Уорренов сама не захочет выходить за тебя. Такая мысль не приходила тебе в голову? Вполне возможно, ты напрасно заводишь себя. Подожди, пока она приедет и все выяснится.

Хантер не стал отвечать, продолжив путь. Он не любил спорить с отцом. И знал, что в конечном итоге выбор будет за ним. Закери ясно дал это понять. Хантеру не следовало пытаться уладить это дело еще до встречи с дочерью Фрэнка. Просто было бы так славно жить в мире, не имея ограничений по времени и не опасаясь, что соседи схватятся за оружие, когда Хантер наконец покончит с этой проклятой помолвкой.

Вернувшись в дом, он не нашел Дженнифер на кухне. Ему хватило бы одного взгляда на нее, чтобы раздражение исчезло. И оно исчезло, когда он вошел в столовую и обнаружил, что она только что поставила жаркое на стол, за которым уже сидели члены его семейства. Она прошла мимо, направляясь на кухню. Под взглядом Закери, с выгнутой бровью наблюдавшего за сыном, Хантер сумел удержаться, чтобы не проводить ее глазами, и уселся за стол.

Поэтому он удивился, когда отец сказал, поднявшись, чтобы разрезать жаркое:

– Сходи за ней. Судя по запахам, она сегодня неплохо поработала. Пусть ест вместе с нами, как это делал Эд. Она могла бы научить вас, парни, как вести себя за столом, а то вы уже начали забывать хорошие манеры с тех пор, как слегла ваша ма.

Это была уступка со стороны отца по отношению к старшему сыну. Хантер кивнул, направившись на кухню. Дженнифер стояла у раковины, спиной к нему.

Услышав шаги, она оглянулась.

– Я забыла сказать, чтобы вы оставили немного для остальных. Я не хотела портить вид, отрезав кусок.

Он усмехнулся.

– Выходит, эта записка «не трогать» была для самой себя?

– Нет, просто… – Она рассмеялась.

Хантер словно прирос к месту, завороженный ее искренним весельем. Неужели он никогда не слышал, как она смеется? Если слышал, то определенно это никогда не действовало на него так, как сейчас. Как это ей удается быть еще красивее, чем обычно?

Он снова обрел голос.

– Вы просто искритесь, когда смеетесь. Вспыхиваете как свечка. Нахмурьтесь, Рыжик, чтобы я снова мог двигаться.

Она снова рассмеялась, очевидно, подумав, что Хантер шутит, и повернулась к раковине.

– Идите поешьте, пока еда не остыла.

– В таком случае вам придется вернуться в столовую. Идемте, Рыжик. Па не желает есть, пока вы не сядете за стол.

Дженни повернулась и даже сделала несколько шагов, но затем помедлила.

– Наемным работникам не полагается есть за одним столом с хозяевами. Разве горничные едят с вами?

– Нет, но вы не горничная. И потом, Старый Эд ел с нами, как и Диган. Кроме того, па считает, что вы могли бы поучить нас хорошим манерам. Так что не спорьте.

Хантер вернулся в столовую, оставив выбор за ней. Он просто не решался коснуться ее сейчас, даже ее руки, не доверяя самому себе. Но спустя минуту Дженни вошла, ничуть не смущенная, как можно было бы ожидать от большинства слуг, приглашенных к хозяйскому обеду. Она держалась так, словно все здесь принадлежит ей. Хантер не удивился. Если подумать, то в ней нет ни одной раболепной жилки и никогда не было. Дженнифер Флеминг знает себе цену.

Она остановилась за спинкой пустого стула на противоположной от Хантера стороне стола. Но не коснулась его. Урок номер один. Хантер с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться. Еще хуже стало, когда Коул, Диган и даже Джон начали вставать, чтобы помочь ей сесть. Но Коул оказался самым проворным и выдвинул для нее стул.

Дженнифер одарила его ослепительной улыбкой, приведя Коула в такое смущение, что тот вспыхнул. Закери все еще резал жаркое так старательно, что у Хантера возникло подозрение, что он опасается расстроить кухарку, испортив внешний вид блюда.

Они начали передавать отцу свои тарелки.

– Не все сразу, – проворчал он.

Последовало несколько нервных смешков и покашливание, пока Дженнифер не предложила тему разговора, чтобы они расслабились в ее присутствии. В своем модном платье и с чопорной позой она совсем не походила на прислугу и вызывала нервозность, словно они принимали за своим столом какую то богатую даму. Ни один из них просто не привык к этому! Даже отец.

– Вы не могли бы рассказать мне немного больше о Нэшарте? Миссис Каллахан говорила, что когда вы приехали сюда, города еще не было. Кажется, здесь было только торговое представительство?

Ей ответил Закери:

– Да. Причем в течение долгого времени.

– Но разве выгодно заниматься скотоводством при таком расстоянии до рынков?

– Вообще то это не было решающим фактором, поскольку мы сознавали, что понадобятся годы, чтобы вырастить стадо. С собой мы пригнали только сто голов, да и то четверть потеряли в пути.

– Дорога оказалась такой тяжелой?

– Я бы не сказал. Большая часть пути проходила вдоль рек, вначале по берегу Миссисипи, затем вдоль Миссури до Форт Юниона. Это к северу отсюда. Сейчас по Миссури ходят пароходы, но тогда их не было.

– А почему вы не поселились рядом с Форт Юнионом?

Закери хмыкнул.

– Мой па искал более уединенное место. Мы уже сделали состояние, занимаясь разведением скота во Флориде, где располагаются самые старые ранчо в стране. Но там стало тесновато. Слишком много ранчо и слишком близко друг от друга. Мы хотели уехать от всего этого. Так что нашей целью было не обжитое место, а совсем наоборот. Но поскольку мы нуждались в воде, мы проследовали дальше по притокам Миссури, пока не добрались до этих краев. Ручей, что течет здесь почти круглый год и питает озеро, и есть главная причина, почему мы пустили здесь корни. Ну и охотничья тропа, которая привела нас к представительству торговой компании.

– Почти круглый год? – переспросила Тиффани.

Ответил Джон, потому что Закери отвлекся, накладывая на тарелки жаркое:

– Летом он мелеет, а однажды совсем пересох.

– А зимой, наверное, замерзает? – предположила она. – Как же вы поите тогда свой скот?

– Скалываем лед по краям, – вставил Коул. – Бычки слишком тупые, чтобы утолять жажду снегом.

Тиффани кивнула.

– Так когда возник Нэшарт? – спросила она, обращаясь к Закери.

– Пусть парни расскажут. А я пойду пообедаю вместе с Мэри, – сказал он и двинулся к выходу, прихватив две полные тарелки.

Тиффани огляделась в ожидании ответа, хотя Хантер заметил, что она старается не смотреть на него. Тем не менее он заговорил:

– С появлением нашего ранчо не потребовалось много времени, чтобы поблизости от торгового представительства построили салун. Говорят, в первые годы здесь не было ничего, кроме этих двух строений. Для большего просто не хватало народа, только охотники и индейцы.

– И что же изменило ситуацию?

– Золото. До того как его нашли в западной части территории, в Нэшарте едва ли насчитывалась горстка зданий. Когда разразилась золотая лихорадка, люди ринулись сюда со всех концов страны, независимо от сословий и профессий. Большинство – слишком поздно, учитывая, как медленно распространялись тогда новости. К тому времени мы уже несколько раз перегоняли стадо в Форт Юнион, так что здесь образовался довольно приличный тракт, и искатели приключений с Востока проезжали через эти места, полные надежд, что впереди их ждет богатство. А потом они ехали в обратном направлении, возвращаясь домой с пустыми руками.

– И оставались?

– Некоторые. Люди видели, что здесь ведется строительство. Прогресс может быть не менее заразительным, чем золотая лихорадка. Благодаря возросшему потоку людей торговое представительство превратилось в магазин. Стали открываться крохотные заведения, которые не требовали больших затрат, такие как парикмахерская, прачечная, столярная мастерская.

– Значит, так Нэшарт и стал настоящим городом?

– Да, но тогда он был совсем маленьким, не более четверти от нынешних размеров. Тем не менее он продолжал расти, просто медленно, пока здесь не появилась почтовая станция. В этом нет ничего удивительного, несмотря на то что золотая лихорадка закончилась. Бьютт, Хелена, даже Виргиния Сити стали такими большими, что завели новые виды бизнеса вместо закрывшихся шахт и приисков.