Погруженная в свои мысли, она не сразу осознала, что уже некоторое время рассеянно взирает на Хантера. Очевидно, это продолжалось достаточно долго, чтобы внушить ему мысль, будто она не против романтического продолжения. Его голова медленно склонилась, а глаза, удивительно голубые и чувственные, скрестились с ее взглядом. У Тиффани перехватило дыхание, она замерла, не в силах остановить происходящее. Она не могла даже пошевелиться, вдыхая его терпкий мужской запах, смесь ароматов кожи, хвои и чего то еще, что она не могла определить. Но ей нравился этот запах и хотелось узнать, каков его поцелуй. Впрочем, если она позволит Хантеру поцеловать себя, то может войти во вкус и ее привычный мир изменится самым драматическим образом. А если это понравится ему… он может захотеть большего. Наверняка для него это обычное дело – соблазнять по одной женщине в день. А то и двух, если вспомнить, как обнимала его сегодня Перл.

Эта мысль мгновенно вывела Тиффани из гипнотического состояния, в котором она пребывала.

– Стойте!

Она имела в виду поцелуй, но Хантер, должно быть, подумал, что она хочет, чтобы он остановил лошадь. Пэтчес остановился. Сделав глубокий успокаивающий вдох, Тиффани огляделась и обнаружила, что они находятся рядом с озером, неподалеку от заброшенного дома.

– Я видела этот дом вчера. Не могли бы мы подойти ближе?

– Дженни.

По его голосу Тиффани поняла, что он еще не оставил мыслей о поцелуе. Что ж, теперь, когда она полностью пришла в себя, надо подавить эту идею в зародыше.

– Будем считать, что ничего не случилось. Может, я и работаю на вашу семью, но это не значит, что вы можете пользоваться этим.

– Я и не собирался.

С каждым произнесенным словом Тиффани все больше заводилась и теперь, казалось, не могла остановиться:

– И забудем про дом. Просто отвезите меня на ранчо. Нам не следует оставаться наедине. Это неприлично, и теперь вы видите почему. Это порождает у вас ложные мысли.

– Наверное, все дело в рыжих волосах, – буркнул Хантер себе под нос и позволил ей соскользнуть на землю, прежде чем спешиться самому. – Пойдемте.

Держа поводья в одной руке, он схватил Тиффани за руку и повел через заросли деревьев к воде и недостроенному дому. Она попыталась вырвать руку.

– Перестаньте, – сказал он, заметив, что она все еще злится. – Незачем кукситься из за безобидного поцелуя, до которого не дошло.

Безобидного? Неужели он действительно так считает? Что поцелуи ничего не значат? Наверное, она чересчур нервно реагирует, смешивая две свои личности: ту, которой она является, и ту, за которую он ее принимает. Нужно продумать, как вести себя с ним, если она не хочет потерять работу… и возможного союзника. Потому что если Хантер Каллахан так щедро раздает свои привязанности, как постепенно выясняется, то… помочь ей избежать этого брака может не кто нибудь, а именно он.

Они подошли к дому, представлявшему собой голый остов из деревянных балок. Их расположение указывало, что дом гораздо больше, чем казалось издали. Теперь, когда Диган упомянул в ее присутствии о помолвке, Тиффани собиралась расспросить о ней Хантера, для чего и попросила показать дом. Обсуждение дома и его предназначения предоставляло отличную возможность вызвать его на откровенность. Но если она не в состоянии обуздать свое возмущение, может, это не такой уж удачный момент? Нет, возмущенная или нет, но она должна узнать, что он думает по этому поводу.

– Я слышала, – начала она, – что этот дом строится для вас и вашей невесты. Это еще одна причина, почему я не хочу, чтобы вы целовали меня.

Хантер выпустил ее руку, бросив на Тиффани острый взгляд.

– Кто рассказал вам об этом?

– Диган, когда утром я спросила его о вражде между семьями. Значит, это правда? Вы обручены с дочерью Уоррена?

– И что с того? Я должен перестать жить в ожидании, пока появится эта девушка? Я никогда не встречался с ней, Рыжик. Здесь нет никаких чувств.

– Но вы собираетесь жениться на ней.

– Ну, это еще под вопросом. Мой па надеется, что она мне понравится, но он не станет настаивать, если я буду против.

– Звучит так, словно вы всегда были уверены, что все будет зависеть от вашего выбора. Тогда чем вы недовольны? Тем, что все считают, что рано или поздно это случится?

– Именно, – огрызнулся он. – И черт побери, я не намерен притворяться, что женат, пока не женюсь на самом деле.

Его отношение изумило Тиффани. Она не ожидала такого. Он говорил о предстоящем браке как о петле на шее.

Хантер, должно быть, заметил ее удивление, потому что продолжил уже спокойнее:

– Это обременяло меня всю жизнь. В тот день, когда я начал обращать внимание на девочек, па отвел меня в сторону и сказал: трогай, но не привязывайся, жена для тебя уже выбрана. Какого черта? Мы живем в девятнадцатом веке! Кто, к дьяволу, хранит верность обручению, устроенному в младенчестве? И во имя чего? Неужели два человека не могут сесть рядом и сказать: это не наша схватка, так какого черта мы стреляем друг в друга? Чему вы улыбаетесь? По вашему, это забавно?

Тиффани удивлялась, что не смеется. Все, что он только что сказал, было эхом ее собственных мыслей, хотя она и не могла признаться в этом.

– Вовсе нет. Просто я подумала, а что, если ваша нареченная рассуждает так же?

– Надеюсь, – буркнул он.

– Но вы никогда не задумывались над этим?

– Пожалуй, нет. Я полагал, что она поступит, как ей велят.

– И возможно, напрасно, – резко бросила Тиффани, двинувшись прочь.

Хантер остановил ее.

– Куда вы торопитесь? Вы действительно думаете, что я ей не понравлюсь?

– Если она сколько нибудь похожа на меня, то она привыкла к воспитанным городским джентльменам, а не к нахальным, чересчур самоуверенным ковбоям, которые не знают, когда остановиться.

Он усмехнулся.

– Чересчур самоуверенным? – Он вошел внутрь деревянного каркаса и остановился, подбоченившись и обводя взглядом постройку, которая, возможно, никогда не будет закончена. Тиффани двинулась следом, пока не заметила, как помрачнело его лицо. Она никогда не видела Хантера таким. Сердитым. Очень сердитым. Не на нее, хотя, возможно, на нее настоящую. Наверное, она выбрала неудачное место для обсуждения помолвки, ведь здесь сам дом служил таким явным напоминанием о ней.

Эта мысль получила подтверждение, когда Хантер вдруг ударил ногой по угловому столбу. Потребовались еще два удара, чтобы тот треснул. Хантер отскочил в сторону, когда балка над его головой начала рушиться, хотя гвозди удержали ее от падения на землю. Она просто повисла, безнадежно сломанная.

– Зачем вы это сделали? – недоверчиво спросила Тиффани.

– Эту чертову стройку не следовало начинать, ведь неизвестно, будет ли здесь кто нибудь жить. Я хотел развалить ее до основания. – Он снова схватил ее за руку. – Не стоило приходить сюда. Это была ошибка. Пойдемте, я отвезу вас на ранчо.

Тиффани не возражала. Он даже не подозревает, что только что сообщил лучшие новости из всех, какие она слышала после своего прибытия в Монтану. Эта помолвка ненавистна ему так же, как ей. Тогда почему она не радуется? Неужели она настолько тщеславна, чтобы расстроиться из за того, что он не хочет жениться на ней?

Глава 23

За короткое время, пока они добирались до ранчо, настроение Хантера не улучшилось. Ноги Тиффани уже коснулись земли перед домом, когда она заметила Закери, который стоял на веранде, прислонившись к столбику крыльца. Переводя взгляд с нее на Хантера, он казался не слишком довольным тем фактом, что они приехали одни. Неужели здесь есть хоть кто то кроме нее, кто понимает, насколько это неприлично?

– Моя Мэри спрашивала о вас, детка, – ворчливо сказал он, обращаясь к Тиффани. – Поднимитесь наверх и познакомьтесь с ней.

– Хорошо, – отозвалась она.

– Я представлю вас, – предложил Хантер.

– Незачем, сама справится, – возразил Закери. – Мне нужно поговорить с тобой, парень.

– Я сейчас, па, – обронил Хантер, увлекая Тиффани внутрь и вверх по лестнице.

– Подождите! – сказала она, когда он поднял руку, собираясь постучать в дверь. – Мне нужно хотя бы убедиться, что выгляжу достаточно презентабельно, прежде чем встретиться с вашей матерью.

Хантер хмыкнул.

– Вы прекрасны. Расслабьтесь, она вас не укусит.

– Я и не думала, но первое впечатление…

Он приподнял ее подбородок, окинув взглядом лицо, и сделал вид, что стирает с ее щек грязь. Тиффани понимала, что он притворяется, потому что он проделал это слишком медленно, слишком нежно, обхватив ладонями ее лицо и скорее поглаживая его пальцами, чем вытирая. Ее бросило в жар. В его пристальном взгляде светился такой огонь, что у нее перехватило дыхание.

Издав досадливый звук, Хантер убрал руки и повернулся, чтобы открыть дверь спальни своих родителей:

– Можете мне верить, если я говорю, что вы выглядите прекрасно, – буркнул он.

Но он сказал вовсе не это! Он сказал, что она прекрасна. Тиффани пришла в такое смятение, что не заметила, как ее препроводили в просторную и светлую угловую спальню. Все окна были распахнуты, занавески раздвинуты, и через них лилось столько света, что Тиффани на секунду зажмурилась, ослепленная после полутемного коридора. Комната была большой, но заставленной мебелью. Тиффани с радостью отметила, что туалетные столики вовсе не чужды Западу. Кроме туалетного столика, украшенного оборкой, в комнате имелись письменный стол, книжные полки, несколько стульев с прямыми спинками и небольшой обеденный стол, за которым супруги, видимо, обедали, пока миссис Каллахан выздоравливала. Еще один стул, очень удобный на вид, с мягким сиденьем, был придвинут вплотную к постели, очевидно, для посетителей.

Мать Хантера полусидела на большой кровати с пологом, опираясь на полудюжину подушек, подложенных под спину. На ней была белая ночная рубашка с короткими рукавами, простого покроя, предназначенная для удобства. Одеяло, слишком теплое для такой погоды, было откинуто в сторону, обнажив даже ее ноги. Роуз говорила, что Закери женился на хорошенькой женщине. Она все еще была красива, скорее крепкая, чем изящная, с пронзительными голубыми глазами. Как у Хантера.

Хантер проследовал прямо к постели и нагнулся, чтобы поцеловать мать в щеку.

– Я привел к тебе Дженни, ма. Если она кажется немного чопорной, не забывай, что она с востока.

Он сказал это своим обычным шутливым тоном, сопроводив усмешкой, поэтому Тиффани не обиделась. Мэри тоже усмехнулась.

– Отправляйся по своим делам и дай нам познакомиться. Со мной ей незачем демонстрировать сдержанность.

Как только он вышел за дверь, Мэри сказала:

– Я слышала, что вы сделали. – Сердце Тиффани пропустило удар, пока Мэри с улыбкой не добавила: – Зак говорит, что вы проделали поразительную работу, приведя в порядок первый этаж. Я не знала, что он пришел в такое запустение, хотя этого следовало ожидать, учитывая, что Перл так долго отсутствует. Честно говоря, я бы никогда не решилась позвать на помощь ковбоев. Сядьте и расскажите, как вам это удалось.

Тиффани поразилась, как быстро прошла ее нервозность от дружеской манеры и улыбки Мэри. Она даже хмыкнула, признав:

– Не думаю, что это благодаря мне. Когда я спросила у ковбоев, не могли бы они помочь с уборкой, меня чуть не подняли на смех, но тут Диган Грант вызвался первым. И внезапно всем захотелось помочь.

– Что ж, это все объясняет. Этот парень может быть мощным стимулятором. Вежливый, ничего не скажешь, но я рада, что после свадьбы его услуги не понадобятся.

– После свадьбы вашего сына?

– Да. Нам с вами нужно многое сделать, чтобы к тому времени навести здесь лоск. Дочка Уорренов – горожанка и воспитана в роскоши. Остается только надеяться, что она не слишком изнежена и избалована, чтобы приспособиться к жизни здесь… как, например, я. Мои мужчины настроены на худшее, но они за всю жизнь не сказали ни одного доброго слова о ее семье, так что это вполне предсказуемо. Кажется, ее отцу не терпится снова увидеть дочь.

Тиффани удалось изобразить недоверие.

– Он так сказал?

Мэри цокнула языком, покачав головой.

– Мы давно не общаемся. Я слышала это от городских сплетниц, которые навещают меня время от времени. Он уже несколько месяцев только и говорит о ее приезде.

– Вас беспокоит… какое впечатление вы произведете на нее?

– Черт, да. Я буду обращаться с ней, как с хрустальной вазой. Слишком многое зависит от этой свадьбы. Вот почему я так рада, что вы будете здесь и поможете. А теперь расскажите, почему девушка с вашей внешностью все еще не замужем?

Мэри Каллахан явно была не из тех, кто станет ходить вокруг да около.

Тиффани вдруг стало неловко, что она обманывает Каллаханов. Мэри казалась такой довольной предстоящей свадьбой. Тем не менее она в очередной раз повторила историю Дженнифер, хотя эта история начала звучать неубедительно даже для ее собственных ушей. Она была склонна согласиться с оценкой Хантера насчет отношений между Дженнифер и ее женихом. Если они действительно любят друг друга, почему бы им вначале не пожениться, а потом копить деньги на дом?

Но Мэри удивила ее, взглянув на ситуацию по своему.

– Я помню, как это делается на востоке. Все тщательно обдумывают, взвешивают, прежде чем принять решение. Слишком большой выбор – вот в чем загвоздка. Здесь, в Монтане все наоборот. Выбирать особо не из кого, поэтому мужчине приходится действовать быстро, когда он видит то, что хочет, иначе он рискует, что кто нибудь выхватит добычу из под носа.

Мэри словно описывала историю Франклина Уоррена. Неужели роман ее родителей выглядел именно так? И импульсивность Фрэнка была вызвана нехваткой женщин в этих местах. Импульсивность, оказавшаяся неоправданной, напомнила себе Тиффани. Но она никак не думала, что Мэри Каллахан тоже с востока.

– Я почему то считала, что вы выросли здесь, как и ваш муж, – сказала Тиффани.

– Господи, нет, конечно. Закери тоже родился не здесь. Тогда здесь вообще никого не было, кроме охотников и индейцев. Отец Закери, Элайджа Каллахан, владел ранчо во Флориде, а мой отец был мясником, который вел с ним дела. Так мы и познакомились.