Благодаря появившемуся джентльмену с аристократическим профилем Ровена узнала имя мистера Уинтерли. Он спрыгнул с лошади и оглядел их так, будто они были невинными жертвами его несносного брата.

– Что с ним на этот раз случилось? – спросил лорд Фарензе таким тоном, что Ровена поспешила встать.

Ровена была уверена, что презирает Уинтерли за его красоту, происхождение, богатство и модную одежду, но ровно до той поры, как увидела лежащим под деревом – тогда он стал казаться ей вполне земным человеком. Недовольный тон и возмущенный взгляд прибывшего лорда пробудили желание защитить раненого, к тому же она с удивлением осознала, что пострадавший Уинтерли вызывал в ней больше симпатии, чем здоровый.

– Ваш брат спас жизнь моей сестре. Ему также удалось увернуться от выстрела, он упал и ударился головой так сильно, что я боялась, не потерял ли он память, – на одном дыхании выпалила Ровена.

Короткий диалог заставил Джеймса быстро выплыть из забытья и открыть глаза. От Ровены не укрылось, как сразу напряглось его лицо, правда, лишь на несколько мгновений. Затем он сжался, словно посреди осени повеяло морозным холодом, и внутренне напрягся, будто сердце его сжала боль. Реакция показалась Ровене странной. Что бы высокомерный лорд ни думал о своем брате, даже Уинтерли имеет право на сочувствие.

– Слишком много, даже для моего неугомонного брата, – произнес виконт с полуулыбкой, и взгляд его потеплел. Похоже, под маской презрения он желал скрыть доброе отношение к Уинтерли.

– Оставим это, – вмешалась Ровена, – сейчас ему нужен врач.

– Предоставьте заботу о нем мне, мисс… – Он прервался, ожидая услышать от нее имя, а затем отпустить.

Он не знал Ровену и не предполагал, как возмущает ее подобное поведение. Она едва сдержалась, чтобы не сказать, что церемонии сейчас ни к чему, ведь близкий ему человек страдает, может быть, даже находится при смерти. Взгляд его светлости задержался на брате, видимо, таким образом он желал дать понять, что не ждет от нее объяснений и подробностей. И все же Ровене хотелось верить, что под нарочитой холодностью в его сердце кроется любовь к несчастному Уинтерли.

– Миссис Уэстхоуп. – Ровена вскинула голову. Эстер извивалась под ее рукой, и она прижала сестру к себе. Нет, дети Финчей никогда не будут так далеки друг от друга, как эти два надменных аристократа. – Это моя сестра, Эстер Финч.

– Миссис Уэстхоуп, мисс Эстер, – повторил мужчина и улыбнулся девочке, чем немного изменил ее мнение о себе к лучшему.

– Сэр, – произнесла Эстер и присела в реверансе с таким достоинством, что Ровена не могла не отметить манеры сестры.

Как у нее получилось из непослушного сорванца в одну секунду превратиться в сдержанную молодую леди? Эстер уже не маленькая девочка, но и не девушка; возможно, она цепляется за детство, боясь сложностей взросления?

– Простите, мисс. – Виконт слегка поклонился, что еще раз подтолкнуло Ровену к мысли, что перед ней все же человек. – Люк Уинтерли, виконт Фарензе к вашим услугам, – наконец представился он.

– Я знаю… Он ваш брат? – спросила Эстер, кивком указав на Джеймса.

– Да, Джеймс мой брат.

– Значит, этот джентльмен достопочтенный мистер Уинтерли?

– Нет, отец не успел унаследовать титул, поэтому брат просто мистер Уинтерли, чем, по его словам, очень гордится. Полагаю, однажды я смогу ему поверить.

– Папа говорит, никто из нас не выбирает, в каком доме родиться, – ответила Эстер.

– Очень мудро, однако думаю, нам лучше переправить брата в Райн-Хаус и там подождать доктора, который наверняка скажет, что удар был такой силы, что способен свалить быка.

– Откуда вы знаете? – невольно вырвалось у Ровены.

– Хороший вопрос, мэм.

Издали донесся стук копыт и скрип колес: к ним спешила помощь. Джек выпрыгнул из повозки прежде, чем лошади остановились, мальчику не терпелось убедиться, что с сестрой все в порядке. Увидев ее, улыбающуюся, рядом с лордом Фарензе, он немного успокоился.

– Быстрее! – выкрикнула Эстер. – И осторожнее, не сделайте ему больно.

– Не понимаю, почему ты раздаешь всем приказы, – набросился на нее Джек. – Лучше скажи спасибо Богу, что из-за тебя этот добрый господин не погиб!

Ровена знала, что невоздержанность в словах и эмоциях связана с тем, что Джек переволновался за сестру. Жаль, что непоседа Эстер этого не понимала.

– Я же этого не хотела, я никогда не желаю никому зла, – принялась возражать та и замолчала, похоже, только сейчас осознав, как близка была к смерти, что жизнью она обязана незнакомому человеку, принявшему ее удар на себя.

– Больше ни слова, – перебила детей Ровена и обняла вновь разрыдавшуюся сестру. Она сама едва начала отходить от ужаса из-за последних событий, голова у нее болела, пожалуй, лишь немногим меньше, чем у мистера Уинтерли, но, слава богу, теперь все позади.

– Но… – пробормотал Джек, растерянно покосившись на лорда Фарензе.

– Я сказала: ни слова больше, Джек Финч, – стальным тоном повторила Ровена.

– Лучше послушайся старшую сестру, парень, – произнес их новый знакомый и похлопал мальчика по плечу.

Ровена так расчувствовалась, что едва не прослезилась следом за хлюпающей носом сестрой. Приятно и непривычно, что кто-то поддержал ее. Похоже, она может проникнуться глубокой симпатией к виконту. Она пребывала в задумчивости до тех пор, пока не услышала его приказ всем забираться в одну из телег, прибывших из имения.

– Нам надо домой. Мы должны оказаться там раньше, чем до родителей дойдут слухи о том, что случилось в лесу. Они будут страшно волноваться.

– Нет, мы не отпустим вас одних, – неожиданно твердо произнес Джеймс Уинтерли, который, по мнению Ровены, находился без сознания. – Это опасно.

– Не утруждай себя разговорами, лучше отдохни, – поспешил успокоить его брат.

Джеймс слабо улыбнулся:

– Мы и так были словно во сне, верно, миссис Уэстхоуп?

– О да, – ответила Ровена, с трудом заставив язык повиноваться.

Чем могли Финчи прогневать Бога настолько, чтобы лишиться ребенка от руки затаившегося в кустах убийцы? Мысль о том, что возвращаться домой им придется одним, пугала Ровену меньше перспективы еще какое-то время находиться в обществе человека, спасшего Эстер. Ему действительно лучше прислушаться к советам брата.

– Если вы настаиваете, необходимо отправить домой записку и сообщить, что с нами все в порядке и мы скоро приедем.

– Хорошо. Теперь можем отправляться? – устало спросил виконт.

Ровена помогла Эстер и Джеку забраться в повозку, села сама и приготовилась к неприятной поездке. Разумеется, на открытой дороге, ведущей к дому, они были отличной мишенью, радует лишь то, что она ровная, а не ухабистая, как деревенская.

– Давайте посадим девочку сюда, мисс Ровена, – услышала она мальчишеский голос, подняла голову и увидела, как юный возница похлопывает по месту между ним и помощником чуть постарше. Тронутая такой заботой, она не смогла отказать и отпустила сестру.

– Ну вот, мисс Эс. А то что бы вы там делали? – с усмешкой произнес мальчик, что приободрило Эстер гораздо лучше сочувствия.

Ровена с грустью посмотрела на Джека и взялась руками за борта телеги, чтобы удержаться при неминуемой тряске. Она вспомнила дни, проведенные с войском сэра Артура Уэлсли. Ее лошадь захромала, и пришлось идти пешком в самом конце вереницы обозов, вместе с другими женами, несущими мешки с вещами, и бежавшими за ними детьми. Для наивной молодой девушки из семьи викария пережитое позволило получить бесценный опыт. К счастью, ей вызвалась помочь одна из женщин, возившая на телеге товар на продажу солдатам.

– А как же дети? – слабым голосом спросила тогда Ровена. От боли в ногах она едва могла говорить.

– Считаешь, что слишком хороша для моей повозки, миледи? – хохотнула маркитантка.

– Нет, что вы, я совсем не это имела в виду! – возразила Ровена.

– Тогда забирайся и не спорь. Эти спиногрызы каждый день пробегают больше, притом босыми. Только посмотри на них. – Женщина окинула детей неожиданно нежным взглядом.

Ровена надеялась, что им удастся выжить во время этого внезапного отступления корпуса после битвы при Ла-Коруньи. Ей стало стыдно за свою реакцию на сегодняшнее происшествие после того, что она видела в Испании и Португалии, стыдно перед женщинами и детьми, жизнь которых оставалась невыносимо тяжелой по сей день.

Поежившись, Ровена попыталась представить, как сложилась бы ее судьба, если бы Нейт выжил. Их брак оказался совсем не таким сказочно-прекрасным, как она представляла до свадьбы. В последнее время Нейт мог и ударить жену, если рубашка его была выстирана, но не отглажена. Ей пришлось научиться уворачиваться от тумаков. Муж постоянно обвинял Ровену за потухающее пламя в очаге, подгоревшую еду, плохую погоду и даже неудачи в сражении. Во время ежемесячных женских неприятностей он отправлял ее спать на пол, называя нечистой. Вскоре они прекратились вовсе, видимо, из-за постоянного стресса, скандалов с мужем и недоедания. Нейт получал большую часть еды и все лучшее, что у них было. Ровена не решалась возражать и даже считала, что так и должно быть, ведь на войне ему приходилось тяжелее, он должен был сражаться, а она в день венчания поклялась делить тяготы и лишения с мужем и не роптать на судьбу.

После тренировочного лагеря в Шорнклиффе, куда их направили сразу после свадьбы, Нейт почувствовал себя взрослым мужчиной и рвался на фронт, мечтая о славе, однако после нескольких сражений иллюзии развеялась. Когда-то и Ровена считала войну забавным приключением, ждала, когда попадет на континент, изрядно устав от скучной и однообразной жизни сначала в Кенте, потом в Ирландии. Могла ли она обвинять Нейта за неподготовленность к реальной жизни, когда сама была в ужасе от того, с чем столкнулась? После того как Нейт погиб, Ровена искренне оплакивала его, называла несчастным молодым человеком, чья жизнь несправедливо оказалась слишком коротка, и все же…

Вспомнив тяжелые времена, Ровена судорожно вздохнула, смахнула набежавшую слезу. И все же даже своим родителям она не могла признаться в том, что внезапное окончание брака принесло ей невероятное облегчение…

Повозки выехали из леса на освещенную осенним солнцем дорогу.

– Экипаж доктора Харбери у конюшни! – закричала остроглазая Эстер.

– Это хорошая новость, – улыбнулся сидящий рядом с ней возница и кивнул на идущую перед ними повозку с Джеймсом и его братом. – Голову мистера Уинтерли надо поберечь. Он обещал взять к себе на конюшню моего младшего брата, как только отстроит дом. Надеюсь, после падения он не забудет о своем обещании.

– Упала я, а не он, – гордо заявила Эстер.

Ровена вздохнула и покачала головой. И почему сестра уверена, что сделала сегодня то, чем стоит гордиться?

– Вот оно как? Похоже, ангелы подхватили тебя, как Моисея.

– Нет, – замотала головой Эстер. Похоже, у нее уже сложилась собственная версия события. – Он меня поймал, – призналась она и махнула рукой в сторону уже въезжавшей во двор телеги.

– У вас, мисс Эстер, больше причин, чем у всех нас, желать, чтобы мистер Уинтерли поправился, – вмешался в разговор мальчик постарше.

– Да, – тихо призналась девочка.

– Вы совершенно правы, юноша, – произнесла Ровена и спрыгнула на землю, когда повозка остановилась. Помогая сестре спуститься, она окинула ее суровым взглядом, надеясь, что это заставит прекратить обсуждение увлекательной истории под названием «Приключения неугомонной Эстер Финч».

Лорд Фарензе и двое конюхов подняли мистера Уинтерли с роскошных шелковых подушек, которые кто-то заботливо уложил на дно повозки, и понесли в дом.

– Лежи спокойно, не шевелись, – прикрикнул на него виконт, когда Джеймс попытался поднять голову и посмотреть, что происходит вокруг.

– Прошу, позаботься о них, Люк. – Уинтерли кивнул в сторону стоящих поодаль Ровены, Джека и Эстер. – Ради меня.

Какой бы она ни считала непреодолимой пропасть, разделявшую детей священника и брата знатного лорда, Ровена от всей души желала ему выздоровления.

– Зачем тебе это? – сухо спросил Люк.

Услышав обрывки их разговора, Ровена пристально посмотрела на мужчин, будто пытаясь понять, каково их мнение о ней.

«Надеюсь, они не подозревают меня в связи с охотившимися на него людьми?» – подумала она.

– Фуше, – тихо усмехнулся Уинтерли в ответ на откровенный вопрос и огляделся так, словно за каждым углом или деревом прятался человек из полиции Бонапарта.

– Какое она может иметь ко всему этому отношение? – спросил виконт с удивлением, схожим по силе с ее собственным.

У Ровены даже мелькнула мысль, не тронулся ли Уинтерли умом от удара.

Джеймс посмотрел на брата с тревогой, огляделся и попытался приподняться, будто намеревался немедленно встать и бежать, чтобы увести за собой опасность.

Ровена поразилась мужеству Уинтерли, не каждый смог бы вести себя подобным образом после серьезного сотрясения мозга, которое он наверняка получил. Вглядываясь в его застывшее лицо, она пыталась определить, действительно ли он считает инцидент не случайным, а грозящую опасность очень серьезной? Что же мог сделать английский джентльмен, чтобы стать объектом преследования французских властей? Разве может богатый бездельник заботиться о чем-то, кроме гардероба и мнения, которое он производит в свете? Если это не так, должно быть, мистер Уинтерли совсем не такой, каким кажется.

– Черт возьми, где же врач? Велите ему поторапливаться, пока мой брат окончательно не потерял разум, – громогласно объявил лорд Фарензе, чтобы его слышали даже те, кто находится на значительном расстоянии.

«Нет, он вполне в своем уме», – подумала Ровена, но суровый взгляд серо-зеленых глаз виконта заставил замолчать даже внутренний голос.

– Харбери! Хвала небесам! – воскликнул он через секунду, и лицо его стало таким озабоченным, что даже Ровена на мгновение поверила в искренность его переживаний.

– Милорд, леди Фарензе подготовила для мистера Уинтерли комнаты старого лорда, потом мне необходимо было убедиться, что леди Лафрен легла, поскольку в ее положении даже сильные переживания могут иметь неприятные последствия.

– Хорошо, – произнес виконт с тем напряжением, которое испытывают мужчины при упоминании женских проблем, и уставился на детей викария, столпившихся у ворот. В его взгляде застыл вопрос, словно виконт запамятовал, кто они такие.

– Вы можете подождать в кухне, – сказала Ровена Джеку и Эстер и вскинула голову, чтобы подчеркнуть твердость намерений, а также не дать детям возможности оспорить решение. Кроме того, она надеялась, что после волнительных приключений у них проснулся аппетит, а у добродушной кухарки всегда есть чем успокоить ребенка.

К счастью, вздохнув, Джек и Эстер повиновались. Ровена же хотела быть неподалеку от мистера Уинтерли и узнать, каково его состояние, из первых уст. Лорд Фарензе поглядывал на нее так, будто боролся с желанием поскорее отослать, затем его отвлек доктор, и вскоре процессия двинулась к дому. Ровена шла так быстро, как только могла, чтобы не отстать.

– Переложите его на кровать, потом мы уберем все ненужное, – распорядилась леди Фарензе, старавшаяся изо всех сил сохранять выдержку.

Ровена видела ее в церкви и отметила, что она почти так же красива, как Калли.

Решив остаться в стороне от хлопот домочадцев вокруг Уинтерли, Ровена размышляла, стоит ли ей отвлечь детей, пока их мать и отец заняты раненым, или отыскать брата с сестрой и увести их домой, пока им не надоела роль послушных ангелов.

Услышав за спиной легкие шаги, Ровена обернулась.

– Калли рекомендовала вас как весьма умелую молодую женщину, миссис Уэстхоуп, – сказала леди Фарензе, пожимая ей руку. – Не могли бы вы остаться и помочь? Мой муж, как я вижу, уже сам готов упасть в обморок рядом с братом. – Она говорила так, будто не видела ничего странного в том, что укладывать молодого джентльмена в постель будут две женщины. – Люк, тебе лучше подождать с лордом Лафреном в библиотеке. Мы посылали за сэром Гидеоном, но оказалось, он отправился в Райн-Хилл, затем посетит Холтон Баджер, где останется на некоторое время.

– Если планы его не изменились, и он уже добрался до места, потребуется не менее двух часов, чтобы найти его и вернуть, – произнесла Ровена тоном знатока окрестностей. Притом единственного из собравшихся.

– Итак, нам предстоит справиться с лордом Лафреном, который не так молод, как предпочитает думать, и с тобой, Люк Уинтерли. Ты хлопочешь, как беспокойная наседка, потому тебе лучше уйти, дорогой, – заявила леди Фарензе мужу. Тот в ответ лишь нерешительно пожал плечами, всем своим видом давая понять, что чрезвычайно переживает за младшего, хотя и не маленького, брата. – Прошу тебя, позаботься о том, чтобы его светлость не впал в похожее состояние при виде его дорогого гостя, иначе в доме не останется никого, кто смог бы проследить за Калли, пока ей не станет лучше. – Миледи, бесспорно, отлично умела сыграть на чувствах супруга.

Ровена по-женски ей позавидовала. Она никогда не понимала, о чем думает Нейт, а в первые месяцы брака даже не пыталась понять.

Мужчина вновь пожал плечами. Лорд Фарензе предпочел не вступать в пререкания с женой, но все же с тревогой посмотрел на брата.

– Все в порядке, Джеймс, можешь открыть глаза, – произнесла леди Фарензе, пристально вглядываясь в его лицо.

– Люк всегда был упрямым, как осел, – усмехнулся тот.

– Он любит тебя, – сказала леди Фарензе и отвела взгляд.

– Одному Богу известно, по какой причине, – пробормотал Уинтерли, несколько раз моргнул, вспомнил, что они не одни, и опустил веки, будто отгораживаясь от Ровены.

Она стояла посреди огромной спальни, устроенной для старого лорда Лафрена, когда тому стало тяжело подниматься наверх, и убеждала, что не должна чувствовать себя оскорбленной.

– Я хочу осмотреть вас, мистер Уинтерли, – объявил доктор. – Полагаю, леди Фарензе и миссис Уэстхоуп будет удобнее подождать в соседней комнате, – добавил он с властностью, на которую имел право в силу профессии.

– Вы позовете нас, если пациент решит сбежать, не так ли? – спросила миледи, многозначительно посмотрев на врача.

– Я и Крибедж способны справиться с одним мужчиной, – заверил ее Харбери.

Леди Фарензе покосилась на него с сомнением, но все же вышла вместе с Ровеной в гостиную и закрыла дверь.

– Джеймс может ругаться без стеснения, а вы расскажите мне, что на этот раз с ним приключилось, – сказала она, повернувшись к Ровене.

– Скорее, с моей сестрой.

– Ваша семья и вы лично всегда были мне симпатичны. Ах, могу себе представить, ведь моя племянница почти такого же возраста, но все же рискну просить вас уточнить, что это было за «приключение»?

– Мы постоянно напоминаем Эстер, что ей запрещено подниматься на некоторые деревья в лесу лорда Лафрена, – осторожно начала Ровена.

– Ну, я бы сочла это вызовом, – с озорной улыбкой отозвалась леди Фарензе.

– Конечно, но, если мы не будем ее постоянно сдерживать, она лишит себя жизни меньше чем за неделю. В ее возрасте, к сожалению, все запрещенное невероятно притягательно.

Женщины обменялись понимающими взглядами.

– Итак, это было одно из тех деревьев?

– Едва ли не самое высокое во всем лесу, что казалось ей особенно важным. Возможно, миледи, вы бывали в той части леса и видели его. У дерева ровный ствол и довольно тонкие ветки, с них легко соскользнуть, не найдя опоры, и они не способны выдержать вес даже ребенка.

– Кажется, я догадываюсь, как ваша сестра и Джеймс познакомились. Он лишь кажется беззаботным и ветреным, но никогда не позволит себе уйти, оставив ребенка в беде, – произнесла леди Фарензе с ласковой, чуть грустной улыбкой. – Полагаю, он был недалеко от злополучного дерева.

– Мы гуляли вместе, но Эстер убежала так быстро, что мы не сразу сообразили, где ее искать. Я безмерно благодарна мистеру Уинтерли, что он оказался рядом. – Ровена покосилась на дверь спальни, надеясь, что он быстро поправится, но решила проявить сдержанность и не произносить слова вслух. – Падение с такой высоты могло бы стоить сестре жизни.

– Если бы Джеймс не скрывал это с такой тщательностью, мир давно бы узнал, какое доброе сердце бьется под этим роскошным жилетом.

– Мистер Уинтерли совсем не такой, каким кажется, верно? – задала вопрос Ровена и сразу пожалела, перехватив пристальный взгляд темных глаз леди Фарензе. Та даже немного приподняла бровь.

– Я подозреваю, что у Джеймса есть секреты, которые не знает даже Люк, но что заставило вас заглянуть глубже в его душу?

– Несколько сказанных слов, – со вздохом призналась Ровена.

Ей не хотелось лгать этой проницательной и дружелюбно настроенной женщине, но, пожалуй, придется. Ведь возможно, что, кроме нее, никому не известно, что его разыскивает полиция Бонапарта.

– Похоже, голова Джеймса пострадала больше, чем я полагала, раз он так легко открылся незнакомому человеку.

– Не думаю, что он поступил бы так в другом состоянии. Разумеется, вы знаете его лучше меня. Признаюсь, я довольно долго обдумывала слова, произнесенные мистером Уинтерли, кажется, в полубессознательном состоянии.

– Полагаю, от вас ничего не скрыть, миссис Уэстхоуп. В вашем присутствии стоит быть внимательнее.

– О, не говорите так, прошу вас. Нас с мистером Уинтерли свел печальный случай, сомневаюсь, что мы еще с ним увидимся, у нас нет ничего общего.

– Жаль, что заставила своими речами чувствовать вас себя неуютно, впредь буду осторожнее в вашем обществе. Мне не стоило вести себя так с леди, которую я хотела бы видеть своей подругой. Леди Лафрен очень вас ценит, будет обидно, если наши отношения испортятся из-за пустяка, так и не начавшись.

– Благодарю вас, миледи. Вы очень добры. – Ровена смутилась и опустила глаза.

Леди Фарензе оглядела ее и рассмеялась:

– Вовсе нет. Будь здесь Люк, он давно бы стал закатывать глаза и пытаться заставить меня сменить тему. К счастью, он меряет шагами пол в библиотеке. Титул виконтессы я получила недавно, боюсь, никогда не смогу по-настоящему ему соответствовать.

– Вы единственная смогли принять решение и знали, что делать, когда мы пришли в дом. Остальные были так растеряны.

– О, это совсем несложно. Я служила экономкой при прежней леди Фарензе целое десятилетие и растила девочку, старалась сделать для нее все, что от меня зависело. Я уже говорила вам о своей племяннице, верно? Впрочем, это не важно, главное, что с Верити у меня была возможность получить богатый опыт, вытаскивая ее из разных переделок.

Ровена открыла рот от удивления, но вовремя спохватилась.

– Я полагала, вы владели титулом от рождения, – невольно вырвалось у нее.

– Так и есть. Когда моя сестра-близнец умерла при родах, дав жизнь Верити, наши пути с моими благородными родственниками разошлись. Они хотели бросить малышку в снег, а я им не позволила. Я предупреждала Люка, что общество меня никогда не примет, но он настоял и женился на мне.

– Разумеется, он благородный джентльмен с большим сердцем, – произнесла Ровена и опять смутилась от того, как неуверенно прозвучало ее утверждение. – Я так рада, что Калли дружит с вами. Она необыкновенная, и ей тоже трудно привыкнуть к титулу миледи. Она так любит Гидеона, что у меня сердце разрывалось каждый день, что они провели врозь. Только благодаря вашей заботе и вниманию вашего супруга и шурина она смогла забыть о положении Гидеона и привыкнуть к этому замечательному дому. – Она обвела рукой комнату.

– И скоро появится малыш, – с улыбкой заметила леди Фарензе.

Какое счастье, что миледи не подняла щекотливую тему о том, что Калли забеременела слишком скоро после воссоединения с мужем.

– Главное, чтобы ребенок родился здоровым, – поспешила заметить Ровена. – Калли сейчас непросто, сразу столько перемен в жизни.

– Верно, лучше, если успеваешь привыкнуть к одному новшеству, прежде чем последуют еще перемены. Мне, например, было непросто привыкнуть, что я леди, а не миссис, впрочем, имя не имеет значения. Вы умеете объективно оценивать ситуацию, миссис Уэстхоуп.

– Муж говорил, что мне не хватает воображения, но добавлял, что нет смысла пытаться его развить, поскольку мир разваливается на глазах.

– Значит, он вас не заслуживал.

– Возможно.

Ровена вспомнила о нескончаемых упреках свекрови. Должно быть, Нейт жаловался на молодую жену в каждом письме домой. Пора начать новую жизнь и оставить дни минувшие в прошлом.

– Мы были довольно разными людьми.

– Вы были очень молоды, когда выходили замуж.

– Мне было восемнадцать, Нейту двадцать.

– Недавние школьники, – усмехнулась леди Фарензе.

– Калли и Гидеон были еще моложе, когда поженились, но они очень любили друг друга.

– Легко ошибиться, когда еще мало жизненного опыта, верно?

– Мужчины способны сбить девушку с толку, – со вздохом призналась Ровена.

– Должна заметить, что самый загадочный из них, по моему мнению, лежит сейчас в комнате за той дверью. Думаю, нам стоит рискнуть и потревожить его, узнать, что думает о состоянии пациента доктор. Неужели он считает, что мы лишимся чувств, если увидим его не совсем одетым?

– Порой мне кажется, мужчины более чувствительны и щепетильны, чем мы, женщины. Вы согласны?

– О да, они тратят больше сил, чем мы, на защиту личного пространства.

– Верно. – Ровене было приятно, что сидящая перед ней дама тоже так думает. – Полагаю, причина в том, что женщине приходится справляться с большим количеством дел и она часто сталкивается с горечью действительности.

– Вероятно, вы пережили чуть ли не больше, чем были готовы, но не стану давить на вас и заставлять вспоминать. У нас еще будет возможность поговорить, когда тревоги о сестре останутся позади и вы успокоитесь.

– Благодарю вас, – улыбнулась Ровена.

– Из-за долгой работы экономкой я порой бываю слишком властной для женщины, – призналась леди Фарензе.

– Вовсе нет, – вежливо возразила Ровена и подумала, что иногда очень приятно, когда тебе говорят, что и как сделать для твоей же пользы.

– Ах, не лгите мне! Калли была совершенно права, вы действительно мне понравились. Она сказала: так обязательно будет, если я смогу заставить вас забыть о своем месте в жизни и просто быть собой.

– Вы тоже мне очень понравились, но сомневаюсь, что Калли сказала вам, что я скромна и застенчива, поскольку ей отлично известно, что это не так.

– Я принимаю в расчет ваше волнение сегодня и страх за сестру. Полагаю, вы человек очень сильный. Когда-то я вела себя так же, хотя относилась ко всему совсем иначе.

– Какими странными порой бывают воспоминания.

– Безумно, – улыбнулась леди Фарензе, затем решительно встала и прошла к двери спальни.

– Миледи, я вынужден вас остановить. Мистер Уинтерли, возможно, еще не оделся!

– Чепуха, мистер Харбери, я замужняя женщина и переживу, раз он такой копуша. Кроме того, мой муж – брат Джеймса, сомневаюсь, что их тела чем-то существенно отличаются. Прекратите суетиться и говорите, какие травмы получил мой шурин. Ваша помощь понадобится и моему супругу, если мы немедленно его не успокоим.

– У мистера Уинтерли серьезная травма головы. Ему придется остаться в постели до конца дня сегодня, а также завтра. Я запрещаю ему шевелиться. До конца недели ему прописан постельный режим. Резкие движения могут привести к нежелательным последствиям в будущем.

– Харбери считает, что я могу стать дурачком, если не буду осторожен, Хлоя, – сообщил невестке мистер Уинтерли и посмотрел с такой тоской, что у Ровены сжалось сердце. В душе возникло странное чувство, что от его выздоровления зависит, как сложится ее жизнь. Это же просто смешно, верно?

Джеймс опять закрыл глаза, голова безвольно упала на подушки.

– Мы вряд ли поймем, что ты изменился, – язвительно заметила леди Фарензе.

– Спасибо, Хлоя, – прошептал Джеймс и попытался улыбнуться.

Ровена была убеждена, что он искренне любит свою невестку, впрочем, ей могло и показаться. Сейчас ей точно стоит думать совсем не об этом. Кроме того, даже слепому видно, каким сильным чувством связаны лорд и леди Фарензе, им остается только позавидовать. Размышления о столь сильной и глубокой любви вызвали боль. Жаль, что не всем выпадает счастье испытать подобное чувство.

Джеймс Уинтерли, похоже, еще более самодостаточный и уверенный в себе человек, чем она. Ровена позволила себе задержать на нем взгляд. Яркая внешность и притягательность этого мужчины вызывали в душе трепет. Нейт был хорошим человеком, когда-то ей льстило его внимание, он не всегда был бесчувственным и грубым солдафоном… Но о прошлом пора забыть.

Уинтерли открыл глаза и посмотрел на Ровену, будто ощутил на себе ее взгляд. Возможно, в иных исходных условиях она могла бы им увлечься. А что видел перед собой он: женщину двадцати четырех лет с растрепавшимися волосами и распахнутыми от ужаса глазами. Вероятно, поэтому Джеймс нахмурился, словно прочитал ее мысли и не желал принимать благодарность.

Ровена придала взгляду остроты. А что еще ей оставалось? Она не могла разгадать, что выражает лицо Уинтерли, но все же покачала головой, давая понять, что не станет упоминать об ужасном происшествии в лесу, том моменте, когда он стал мишенью для выражения злобы и ненависти. Хотя, наверное, стоило поставить в известность его брата, ведь он сможет предотвратить возможную следующую попытку. Она взглянула на Уинтерли исподлобья, и ей опять показалось, что он понимает ее мысли. Она стойко выдержала взгляд, потому что после гибели Нейта дала себе слово никогда не подчиняться ни одному мужчине. Не стоит рассказывать лорду Фарензе о покушении на его брата, хотя бы потому, что пуля его не задела благодаря внезапному падению с дерева ее сестры.

– К каждому из нас судьба относится по-разному, Джеймс, – произнесла леди Фарензе. – Лучше перестать думать, что ты неуязвим, как один из бессмертных богов.

– Почему? – надменно спросил Уинтерли с ехидной усмешкой.

– Теперь у тебя есть семья, нравится тебе это или нет.

– Не нравится, – процедил он сквозь зубы.

– Очень плохо, Джеймс, потому что мы никуда тебя не отпустим.

– Не будь так уверена. Поговори со своим мужем, тогда узнаешь, готов ли он изменить свое отношение ко мне.

– Ты идиот, Джеймс, – бросила в ответ леди Фарензе и нежно улыбнулась.

Вероятно, она понимала, что у шурина был тяжелый день, поэтому согласилась простить ему плохие манеры, причиной которых наверняка была сильная головная боль.

– Если мы сейчас же не оставим больного в покое, леди Фарензе, он навсегда может остаться таким невыносимым, как сейчас, – вмешался в разговор доктор.

– А если мы оставим его одного, он сразу же встанет и уйдет. Кто-то, способный выносить его вздорный характер, должен остаться.

– И это буду я.

В дверях появился лорд Фарензе и насупился еще сильнее, чем его брат, видя, что идея совсем не нравится супруге.

– Джеймсу показан постельный режим и покой, а не споры и нервные разговоры, Люк Уинтерли.

– Меня еще никто не называл пустомелей, – вскинул брови лорд Уинтерли.

Ровена решила, что сейчас станет свидетелем семейной перепалки, и готова была попрощаться и удалиться, но вместо этого не двинулась с места, а лишь рассмеялась.

– Не обращайте внимания, – неожиданно сказал Джеймс Ровене, открыв глаза. – По-другому они не могут, – добавил он и с нескрываемой нежностью посмотрел на брата и его жену.

– Охотно вам верю, – улыбнулась в ответ Ровена.

Зависть вновь кольнула ее сердце. Они так близки друг другу, словно слиты в единое целое, интересно, каково это? Поймав взгляд Уинтерли, она заметила, что он озадачен и заинтригован ее выражением, отчего поспешила отвернуться.

– Вы что-то видели? – спросил Джеймс так тихо, чтобы услышала только Ровена.

К счастью, семейная пара была занята друг другом.

– Нет. Я даже начинаю склоняться к мысли, что мне почудилось, – прошептала она в ответ.

Ветки кустов едва заметно шевельнулись, но чутье подсказывало ей, что за ними кто-то есть. Потом Уинтерли упал, прижимая к груди Эстер. Сердце тогда зашлось от ужаса. Ровена не понимала, ранен ли мужчина, или его сбила с ног свалившаяся в его руки сестра. Вспоминая происшествие с содроганием, она подумала, что, возможно, падение и удар о корень дерева спасли ему жизнь. Получается, не Уинтерли, а Эстер настоящая героиня дня. Однако ясно, что Джеймсу угрожает смертельная опасность; если он сам не желает это признавать, то Люк Уинтерли точно отнесется со всей серьезностью.

– Обещайте, что отныне будете всегда начеку.

– Но ведь стреляли не в меня, – возмутилась Ровена и покосилась на мужчину с подозрением.

– Обещайте, – повторил, почти не разжимая губ, Уинтерли, видя, что брат и невестка закончили спор и вновь переключились на него.

– Да, я буду внимательнее следить за Джеком и Эстер, – кивнула Ровена.

Джеймс вздохнул и закрыл глаза, должно быть борясь с очередным приступом головной боли. Глупо надеяться, что она сможет остаться рядом с ним, как в лесу. Ровене сейчас лучше скорее вернуться домой с братом и сестрой и рассказать о случившемся родителям, прежде чем они узнают обо всем от деревенских сплетниц.

– Если с мистером Уинтерли все в порядке, я бы хотела отвести Джека и Эстер домой, если доктор позволит.

– Думаю, им лучше полежать до вечера в постели, это лучшее лекарство от перенесенного обоими шока. Скажите маленькой непоседе, что джентльмен поправится, – доктор Харбери повернулся к Джеймсу, – если, конечно, не будет делать резких движений. Полагаю, вы не хотите до конца жизни испытывать затруднения при ходьбе и разговоре, мистер Уинтерли? Ведь вам и надо всего-то соблюдать режим.

Непослушный пациент махнул в ответ рукой. Хорошо, что рядом есть брат, который непременно за ним проследит.

– Если вы осмотрите мисс Эстер Финч, доктор Харбери, то избавите себя от возможной необходимости ехать на вызов, – произнесла леди Фарензе.

Миледи позаботилась, чтобы счет за услуги оказался на столе ее мужа, а не преподобного Финча. Ей было хорошо известно, что значит жить на одно жалованье, а внезапный визит врача может стать для семьи причиной долгов.