и очень длинная, в которой рассказывается о том, как Снусмумрик покинул Муми-дом и как все узнали, что лежит в загадочном чемодане, о том, как Муми-мама нашла свою сумку и на радостях закатила огромный пир, и, наконец, о том, как в Муми-долину прилетел Волшебник

Был конец августа. По ночам ухали совы, большими чёрными стаями слетались и бесшумно кружили над садом летучие мыши. В лесу мерцали блуждающие огоньки, море волновалось. Воздух был полон предвкушения и печали, луна стала огромная, жарко-оранжевая. Муми-тролль всегда любил эти последние недели лета, хотя толком не знал почему.

По-другому звучали ветер и море, всё пахло грядущими изменениями, деревья стояли в ожидании.

«Интересно, не случится ли сегодня чего-нибудь необычного?» — думал Муми-тролль.

Он проснулся и лежал в постели, глядя в потолок.

«Должно быть, ещё очень рано, — размышлял он. — День будет солнечный».

Повернув голову, он увидел, что кровать Снусмумрика пуста.

Тут под окном раздался тайный сигнал — один длинный свисток и два коротких, — означавший: «Ну и какие планы на сегодня?»

Муми-тролль спрыгнул с постели и выглянул в окно. Сад ещё стоял в тени, было прохладно. Внизу ждал Снусмумрик.

— Йо-хо! — сказал Муми-тролль тихо и протяжно, чтобы никого не разбудить, и слез по верёвочной лестнице.

— Привет, — сказал он.

— Привет, — сказал Снусмумрик.

Спустившись к реке, они сели на перила и стали болтать ногами над водой. Солнце уже поднялось над верхушками деревьев и светило им прямо в глаза.

— Точь-в-точь как мы сидели весной, — сказал Муми-тролль. — Помнишь, тогда мы только проснулись после зимней спячки, это был самый первый день. Все, кроме нас, ещё спали.

Снусмумрик кивнул. Он складывал из листьев тростника кораблики и пускал их по течению.

— Куда они плывут? — спросил Муми-тролль.

— Туда, где меня нет, — ответил Снусмумрик.

Доплыв до поворота, один за другим кораблики исчезали.

— Гружённые корицей, акульими зубами и изумрудами… — сказал Муми-тролль.

Снусмумрик вздохнул.

— Ты спрашивал о планах, — сказал Муми-троль. — А у тебя есть план?

— Да, — ответил Снусмумрик. — Есть. Но только это план для одного.

Муми-тролль долго смотрел на Снусмумрика. А потом сказал:

— Ты задумал уйти.

Снусмумрик кивнул.

Они немного посидели молча, болтая ногами над водой. Река всё текла и текла, без остановки, вперёд к неизведанным краям, о которых мечтал Снусмумрик и куда он скоро отправится совсем один.

— Когда ты уходишь? — спросил Муми-тролль.

— Прямо сейчас! — сказал Снусмумрик и кинул в воду все тростниковые кораблики разом.

Он спрыгнул с перил и понюхал утренний воздух. Отличный день для похода. Горный хребет розовел в лучах солнца, дорога, извиваясь, бежала вверх и исчезала на той стороне. Там была другая долина, а за ней — новые горы…

Муми-тролль смотрел, как Снусмумрик складывает палатку.

— Долго тебя не будет? — спросил он.

— Нет, — ответил Снусмумрик. — В первый же весенний день я вернусь и свистну у тебя под окном. Время пролетит быстро!

— Да, — сказал Муми-тролль. — До свидания.

— Пока, — сказал Снусмумрик.

Муми-тролль остался сидеть на мосту. Он глядел вслед Снусмумрику, который становился всё меньше и меньше и вскоре совсем исчез среди яблонь и берёз. Но прошло ещё немного времени, и до Муми-тролля донеслись звуки губной гармошки. Снусмумрик играл «Нацепим бантики на хвост».

«Он счастлив», — подумал Муми-тролль.

Мелодия звучала всё тише и наконец смолкла совсем. Муми-тролль зашагал назад к дому, через мокрый от росы сад.

На крыльце, на солнышке, калачиком свернулись Тофсла и Вифсла.

— Добрсла утрсла, — сказал Тофсла.

— Доброе, — ответил Муми-тролль, потому что уже научился понимать их язык (хотя изъяснялся на нём пока ещё с трудом).

— Ты плакслал? — спросил Вифсла.

— Не обращай внимания, — сказал Муми-тролль. — Снусмумрик ушёл.

— Жальсла, — посочувствовал Тофсла. — Не хочешь чмокнуть Тофслу в нослу? Может, тебя это чутьсла развеселитсла?

Муми-тролль нежно поцеловал Тофслу в мордочку, но веселее ему не стало.

Тогда Тофсла и Вифсла склонили головы и зашептались.

Наконец Вифсла торжественно объявил:

— Мы решили показатьсла тебе Содержимсла.

— Содержимое чемодана? — переспросил Муми-тролль.

Тофсла и Вифсла радостно закивали.

— Идём-идёмсла, — поманили они и шмыгнули прямо в живую изгородь.

Муми-тролль пополз за ними. Там внутри, в непролазнейших зарослях, он увидел секретное место Тофслы и Вифслы. Земля была красиво выстелена пухом, на веточках висели ракушки и маленькие белые камушки. Свет сюда почти не проникал. Никто бы и не подумал, проходя мимо, что в глубине живой изгороди есть тайник. На циновке стоял чемодан.

— Это циновка Снорочки, — сказал Муми-тролль. — Она её вчера искала.

— Агасла, — ответил Вифсла. — Откуда ей было знатьсла, что мы её нашлисла!

— Хмм. Кажется, вы хотели мне показать, что у вас в чемодане?

Тофсла и Вифсла восторженно закивали. Они встали по обе стороны от чемодана и торжественно объявили:

— Расла! Двасла! ТРИСЛА! — и со щелчком открыли чемодан.

— Ну и ну! — сказал Муми-тролль.

Тайничок озарился мягким красным светом. Перед Муми-троллем лежал рубин, большой, как голова пантеры, пламенеющий, как закат, живой, как огонь и сверкающая морская рябь.

— Нравитсла? — спросил Тофсла.

— Да, — еле слышно выговорил Муми-тролль.

— Ты большесла не плачесла? — спросил Вифсла.

Муми-тролль помотал головой.

Тофсла и Вифсла довольно вздохнули и сели перед камнем. Не говоря ни слова, они заворожённо смотрели на него.

Рубин переливался разными цветами, как море. То он был просто светлый, то розоватый, как снежная вершина в первых лучах солнца. А то вдруг вспыхивал изнутри тёмно-красными языками пламени. Или оборачивался чёрным тюльпаном с мелкими искорками тычинок.

— Как жаль, что Снусмумрик не видит! — воскликнул Муми-тролль.

Он стоял так долго-долго. Время будто не двигалось, а в голове Муми-тролля рождались огромные, прекрасные мысли.

Наконец он сказал:

— Это было очень красиво. Можно мне прийти сюда как-нибудь ещё?

Но Тофсла и Вифсла не ответили.

Когда Муми-тролль выполз из кустов на бледный дневной свет, голова у него кружилась, и ему пришлось сесть на траву, чтобы прийти в себя.

«Ну и ну, — думал он. — Хвост даю, что это Король Всех Рубинов, который Волшебник разыскивает на Луне. А он, оказывается, всё это время лежал в чемодане у малышей!» Муми-тролль так задумался, что не заметил, как в сад пришла Снорочка и села рядом. Она осторожно прикоснулась к кончику его хвоста.

— А, это ты! — Муми-тролль слегка подпрыгнул от неожиданности.

Снорочка улыбнулась.

— Ты видел мою новую причёску? — спросила она, повернув голову.

— О, ничего ж себе, — сказал Муми-тролль.

— Ты думаешь о чём-то другом, — заметила сестра Снорка. — О чём?

— Цветок мой прекрасный, этого я не могу тебе сказать, — ответил Муми-тролль. — Но на сердце у меня тяжело, потому что Снусмумрик ушёл.

— Не может быть, — охнула Снорочка.

— Увы. Но он со мной попрощался. Он разбудил меня одного, чтобы проститься, — сказал Муми-тролль.

Они сидели в траве, пригревшись в лучах восходящего солнца. На крыльцо вышли Снорк и Снифф.

— Эй! — позвала их Снорочка. — Вы знаете, что Снусмумрик ушёл на юг?

— Без меня?! — возмутился Снифф.

— Каждому нужно иногда побыть одному, — сказал Муми-тролль. — Ты ещё слишком маленький, чтобы это понять. А где остальные?

— Хемуль пошёл за грибами, — ответил Снорк. — Ондатр занёс гамак в дом, потому что ему кажется, что ночи стали холодные. А у твоей мамы, между прочим, очень плохое настроение!

— Она сердится? — удивился Муми-тролль. — Или грустит?

— Кажется, скорее грустит, — сказал Снорк.

— Это очень плохо, — сказал Муми-тролль и встал. — Я пошёл к ней.

Муми-мама, опечаленная, сидела на диване в гостиной.

— Что с тобой? — спросил Муми-тролль.

— Милый, случилось ужасное, — ответила мама. — Пропала моя сумка. Я без неё как без лап! Я искала повсюду, но её нигде нет!

— Какой кошмар, — сказал Муми-тролль. — Мы должны её найти!

Все бросились на поиски. Только Ондатр отказался участвовать.

— Из всех бессмысленных вещей сумки — самые бессмысленные. Ну вот скажите: есть у госпожи Муми-мамы сумка или нет — какая разница? Время не остановит свой бег, и дни будут точно так же сменять друг друга.

— Нет, разница колоссальная, — возразил Муми-папа. — Без сумки я совершенно не узнаю́ Муми-маму. Я в жизни не видел её без сумки!

— А в этой сумке что, много всего было? — спросил Снорк.

— Да нет, — ответила Муми-мама. — Только такое, что может понадобиться в самый неожиданный момент. Сухие носки, карамельки, проволока, порошки от желудка и всякое такое.

— А что нам будет, если мы её найдём? — поинтересовался Снифф.

— Всё, что пожелаете! — сказала мама. — Я устрою пир горой, на ужин разрешу есть только сладкое, а ещё можете не умываться вечером и не ложиться вовремя спать!

И они снова принялись искать. Они перерыли весь дом. Заглянули под ковры и кровати, в духовку и в подвал, на чердак и на крышу. Они облазили весь сад, искали в дровяном сарае и у реки. Сумки нигде не было.

— Может, ты с ней купалась или лазила по деревьям? — спросил Снифф.

— Нет, — вздохнула Муми-мама. — Ох, бедная я, бедная!

— Мы пошлём телеграмму! — предложил Снорк.

И они тут же дали телеграмму с двумя большими новостями. В ней сообщалось:

СНУСМУМРИК ПОКИНУЛ МУМИ-ДОЛИНУ!

Загадочное исчезновение на рассвете!

А чуть ниже, опять большими буквами:

ПРОПАЛА СУМКА МУМИ-МАМЫ!

Никаких улик! Ведутся поиски. Объявлено вознаграждение — пир горой!

Как только новость облетела округу, страшная суета началась в лесу, в горах и у моря. Каждая лесная крыса сочла своим долгом отправиться на поиски. Дома остались только старые и немощные, а долина огласилась криками и топотом.

— Ох, ну надо же, — сказала Муми-мама. — Такой переполох, и всё из-за меня! — Но вообще-то ей было приятно.

— Что это они ищутсла? — спросил Вифсла.

— Мою сумку, разумеется, — сказала Муми-мама.

— Чёрнусла? — спросил Тофсла. — С четырьмясла карманслами и тем, во что смотретсла?

— Как ты сказал? — переспросила Муми-мама. От волнения она не могла сосредоточиться.

— Чёрнусла, с четырьмясла карманслами, — повторил Тофсла.

— Да, да, — сказала мама. — Бегите играйте, малыши, а обо мне не беспокойтесь!

— Ну чтосла? — сказал Вифсла, когда они вышли в сад.

— Не могу смотретьсла, как она горюетсла, — сказал Тофсла.

— Придётсла вернутьсла, — со вздохом сказал Вифсла. — Но спатьсла в карманслах было так уютсла…

И они пошли в своё тайное место, которое пока ещё никто не обнаружил, и вытащили сумку Муми-мамы из зарослей роз.

Ровно в полдень Тофсла и Вифсла появились в саду, волоча за собой сумку. Ястреб сразу заприметил их и разнёс новость по всей долине. Вслед первой полетела новая телеграмма:

СУМКА МУМИ-МАМЫ НАЙДЕНА!

Её нашли Тофсла и Вифсла!

Трогательные сцены в Муми-доме!

— Неужели это правда?! — воскликнула Муми-мама. — О, какое счастье! Где же вы её нашли?

— В кустаслах, — сказал Тофсла. — В ней было таксла хорошосла…

Но тут в дом влетели поздравляющие, и мама так и не узнала (возможно, к лучшему), что её сумка служила Тофсле и Вифсле спальней.

Теперь все думали только о торжестве. Нужно было успеть всё приготовить до восхода луны. Шутка ли — устроить большой праздник, такой, чтобы всем было весело, и никого не забыть!

Даже Ондатр проявил интерес к приготовлениям.

— Надо расставить много столов, — сказал он. — Больших и маленьких. В самых неожиданных местах. Никто не захочет сидеть за столом. Боюсь, все будут носиться как сумасшедшие. Сперва подавайте лучшее, что у вас есть. Потом уже всё равно — они будут довольны, чем бы вы их ни угощали. И не приставайте к ним с программой вечера, торжественными речами, пением и прочей ерундой. Пусть они сами будут себе программой.

Явив столь неожиданную житейскую мудрость, Ондатр удалился в свой гамак читать книгу «О бессмысленности всего сущего».

— Что мне выбрать? — спросила Снорочка. Она нервничала. — Голубое украшение из перьев или жемчужную диадему?

— Перья, — посоветовал Муми-тролль. — Только перья — на лапы и за уши. Ну, может, ещё два-три пёрышка в кисточку на хвосте.

— Спасибо! — сказала Снорочка и побежала наряжаться. В дверях она столкнулась со Снорком, который тащил разноцветные фонарики.

— Смотри, куда идёшь! — сказал он. — Помнёшь фонарики! И кто только придумал этих сестёр!

Он с важным видом вышел в сад и стал развешивать фонарики на деревьях. Тем временем Хемуль расставлял фейерверки: синий звёздный дождь, огненные змеи, бенгальский снежный ураган, серебряные фонтаны и взрывающиеся ракеты.

— Я ужасно волнуюсь! — сказал Хемуль. — Давай хотя бы один запустим на пробу?

— Днём всё равно ничего не видно, — сказал Муми-папа. — Но если хочешь, возьми одного огненного змея и запусти в подвале.

Муми-папа стоял у крыльца и готовил красный пунш в больших бочках. Он положил в него изюм, миндаль, варенье из корня лотоса, имбирь, сахар и мускатный цвет, несколько лимонов, а для пущей остроты и интересности добавил литр-другой рябинового ликёра.

Время от времени он пробовал, что получается.

Получалось восхитительно.

— Грустно только, что у нас так и не будет музыки, — сказал Снифф. — Снусмум-рик-то ушёл.

— А мы возьмём нашу старую музыкальную шкатулку и придумаем, как заставить её звучать громко-громко, — пообещал Муми-папа. — Всё образуется! Второй тост мы поднимем за Снусмумрика.

— А первый за кого? — с надеждой спросил Снифф.

— За Тофслу и Вифслу, конечно, — сказал папа.

Приготовления приобретали всё больший размах. Обитатели долины, леса, гор и берегов тащили питьё и угощение и накрывали столы в саду. Груды сверкающих фруктов, огромные блюда с бутербродами, на маленьких столах под кустами — вазочки с орехами и листьями, нанизанные на травинки ягоды, сладкие корневища и пшеничные колоски. Муми-мама замесила тесто для блинов в ванне, потому что кастрюль не хватило. Потом она принесла из погреба одиннадцать огромных банок с вареньем (двенадцатая, к сожалению, разбилась, когда Хемуль запускал огненного змея, но это было не страшно, потому что Тофсла и Вифсла всё подлизали).

— Вот это дасла! — сказал Тофсла. — Столько шумсла в нашу честьсла!

— Да, чудесасла, — отозвался Вифсла.

Тофсле и Вифсле приготовили почётные места за самым большим столом.

Когда стемнело настолько, что можно было зажечь фонарики, Хемуль ударил в гонг, что означало: «Начинаем!»

Сперва атмосфера была очень торжественная.

Гости пришли в своих лучших нарядах, и всем было немного не по себе. Они чинно здоровались друг с другом, кланялись и говорили:

— Как хорошо, что нет дождя!

И:

— Надо же, какое счастье, что сумка нашлась!

Никто не смел садиться.

Муми-папа произнёс небольшую вступительную речь, в которой объяснил причину торжества и поблагодарил Тофслу и Вифслу.

Потом он сказал что-то про короткое северное лето, пожелал всем хорошенько повеселиться и перешёл к воспоминаниям о своей юности.

Тут мама прикатила целую тачку блинов, и гости зааплодировали.

Все сразу забыли про церемонии, и началось настоящее веселье. Весь сад — да что там, вся долина была уставлена маленькими освещёнными столиками. Ночь искрилась от светлячков и жуков-щелкунов, а фонарики на ветвях раскачивались от ночного ветерка, как большие спелые фрукты.

В августовское небо горделивой дугой взлетела ракета и в бесконечной вышине разорвалась дождём белых звёзд, которые медленно-медленно посыпались на долину. Все, включая самых маленьких зверьков, задрали мордочки, глядя на звёздный дождь, и закричали «ура!». О, это было потрясающе!

Следом над верхушками деревьев взмыл серебряный фонтан, а за ним — бенгальский снежный ураган! Тем временем на садовой дорожке показался Муми-папа с большой бочкой красного пунша. Все кинулись к нему с бокалами, чашками, мисками, берестяными кружками, ракушками и стаканчиками из листьев. Муми-папа наполнил их все до единого.

— За Тофслу и Вифслу! — прокричала вся долина. — Ура, ура, ура!

— Урасла! — прокричали Тофсла и Вифсла и чокнулись друг с другом.

Потом Муми-тролль залез на стул и сказал:

— А теперь я поднимаю бокал за Снусмумрика, который сейчас, этой самой ночью, идёт на юг, совсем один. Но наверняка он так же счастлив, как мы. Давайте пожелаем ему хорошего ночлега и лёгкого сердца!

И вновь вся долина подняла бокалы.

— Как ты хорошо сказал, — похвалила Муми-тролля Снорочка, когда он сел.

— Ага, — скромно признал Муми-тролль. — Этот тост я придумал заранее!

Муми-папа вынес в сад музыкальную шкатулку и подсоединил к ней большой громкоговоритель. Вся долина тут же наполнилась танцами, прыжками, топотом, верчением и мельтешением. В воздухе плясали древесные феи, и волосы их развевались на ветру, а в зелёных беседках кружились неуклюжие мыши.

— Позволь пригласить тебя на танец, — сказал Муми-тролль Снорочке и поклонился.

Взглянув на небо, он заметил широкую блестящую кайму над лесом.

Это была августовская луна.

Огромная, как никогда, она медленно ползла вверх — жёлто-рыжая и немного неровная по краям, как абрикос в сиропе. Луна озарила долину, пронизав её загадочным светом и тенями.

— Сегодня даже кратеры видно, — сказала Снорочка. — Смотри!

— Должно быть, на Луне очень одиноко, — проговорил Муми-тролль. — Бедный Волшебник, скитается там и всё ищет, ищет…

— А ведь его наверняка можно увидеть — был бы только хороший бинокль, — сказала Снорочка.

— Да, — согласился Муми-тролль. — А теперь давай танцевать!

И праздник продолжился с удвоенной силой.

— Ты усталсла? — спросил Вифсла.

— Нетсла, — сказал Тофсла. — Просто задумалсла. Тут все к нам так добрысла. Мы тоже должнысла их чем-сла порадовать!

Тофсла и Вифсла пошептались, покивали друг другу, снова пошептались.

И улизнули в своё тайное место. А когда вернулись, с ними был чемодан.

Было уже давно за полночь, когда сад вдруг озарился малиновым сиянием. Все перестали танцевать, решив, что это новый фейерверк. Но это просто Тофсла и Вифсла открыли свой чемодан. Король Всех Рубинов лежал в траве и горел небывалым, восхитительным светом. Его сияние затмило костры, фонарики и даже саму луну. Затаив дыхание, гости всё плотнее обступали пылающую драгоценность.

— Неужели бывает такая красота! — воскликнула Муми-мама.

А Снифф громко вздохнул и сказал:

— Везёт же Тофсле и Вифсле!

Король Всех Рубинов горел на чёрной ночной земле подобно красному глазу, и сверху, с Луны, его заметил Волшебник. Он уже потерял надежду найти свой камень и, усталый и грустный, присел на краю кратера перевести дух. Неподалёку спала его чёрная пантера.

Волшебник сразу понял, что за красная точка зажглась на Земле. Это был самый большой рубин в мире, Король Всех Рубинов, Волшебник разыскивал его уже не одно столетие! Он вскочил на ноги и, не в силах оторвать горящих глаз от алой искры, надел перчатки и накинул на плечи плащ. Собранные в него самоцветы он небрежно стряхнул, его волновал сейчас только один камень — и всего через полчаса этот камень будет у него в руках.

Пантера с хозяином на спине взмыла в воздух.

Быстрее света мчались они сквозь Вселенную. Перед ними с шипением проносились метеоры, на плаще Волшебника, как снег, серебрилась звёздная пыль.

Красный огонь сиял всё ярче и ярче. Волшебник направил пантеру прямо к Муми-долине, и, завершив последний изящный прыжок, чёрная кошка приземлилась на горе.

А гости тем временем так и сидели, молча глядя на Короля Всех Рубинов. В его всполохах им виделось всё самое замечательное, дерзкое и прекрасное, что было в их жизни, и они хотели почувствовать и пережить это вновь. Муми-тролль вспоминал свой ночной поход со Снусмумриком, Снорочка думала о том, как смело она покорила деревянную королеву. А Муми-маме мерещилось, будто она лежит на тёплом от солнца песке и над ней в голубом небе качаются головки гвоздик.

Каждый унёсся в своих воспоминаниях далеко-далеко. И когда из темноты выскользнула маленькая белая мышка с красными глазами и просеменила к рубину, все вздрогнули от неожиданности. Вслед за мышью явилась чёрная как смоль кошка и растянулась на траве.

Ни этой кошки, ни мыши раньше в долине никто не видел.

— Кис-кис! — позвал Хемуль.

Кошка лишь зажмурилась, не удостоив его ответом.

— Добрый вечер, кузина! — поздоровалась лесная крыса с мышкой.

Мышка смерила её долгим печальным взглядом.

Муми-папа поднёс новоприбывшим гостям бокалы с пуншем, но они даже не посмотрели в его сторону.

Над долиной повисло некоторое недоумение, все шептались и переглядывались. Тофсла и Вифсла забеспокоились, убрали рубин в чемодан и закрыли замок. Они уже собирались унести чемодан в кусты, но тут белая мышь встала на задние лапы и начала расти.

Она выросла почти с Муми-дом. Выросла и превратилась в Волшебника — в белых перчатках и с красными глазами. Перестав расти, Волшебник сел на траву и посмотрел на Тофслу и Вифслу.

— Глупсла старикансла, уходи, откуда пришёлсла! — крикнул Вифсла.

— Где вы его нашли? — спросил Волшебник.

— Не твоего ума делсла! — ответил Тофсла.

Никто никогда не видел Тофслу и Вифслу такими отважными.

— Я искал его триста лет, — сказал Волшебник. — Он мне дороже всего, что есть на свете!

— Намсла тожсла! — ответил Вифсла.

— Ты не можешь забрать у них рубин, — сказал Муми-тролль. — Они честно купили его у Морры!

Правда, Муми-тролль ничего не сказал о том, что они расплатились за него старой шляпой Волшебника (впрочем, на нём всё равно уже была новая).

— Мне нужно срочно чем-нибудь подкрепиться, — сказал Волшебник. — Что-то я разнервничался.

Муми-мама тут же притащила блины с вареньем и положила Волшебнику большую порцию.

Пока Волшебник ел, остальные набрались храбрости и подошли поближе. Тот, кто ест блины с вареньем, не может быть таким уж страшным. А значит, с ним можно поговорить.

— Вкусла? — спросил Тофсла.

— Да, спасибо, — ответил Волшебник. — Я не ел блинов уже восемьдесят пять лет!

Всем сразу стало его ужасно жалко, и они подступили ещё ближе.

Когда Волшебник доел, он вытер усы и сказал:

— Я не могу забрать у вас этот рубин. То, что было куплено, можно только продать или подарить. Не могли бы вы продать мне его — скажем, за две алмазные горы и долину, полную самых разных драгоценных камней?

— Нетсла! — отрезали Тофсла и Вифсла.

— А подарить вы его мне не можете? — спросил Волшебник.

— Тоже нетсла, — сказали Тофсла и Вифсла.

Волшебник вздохнул. Некоторое время он сидел с грустным видом, о чём-то задумавшись.

А потом сказал:

— Пусть праздник продолжается. А я вам немного поколдую. Каждый может загадать желание. Прошу! Первые — господа муми-тролли.

Муми-мама немного помедлила.

— А загадывать можно только вещи? — спросила она. — Или идеи вы тоже умеете воплощать? Если, конечно, господин Волшебник понимает, что я имею в виду.

— Ну конечно, — ответил Волшебник. — Вещи наколдовать проще, но идеи тоже можно.

— Тогда я бы очень хотела, чтобы Муми-тролль перестал тосковать по Снусмумрику, — попросила Муми-мама.

— Не знал, что это так заметно, — сказал Муми-тролль и покраснел.

Но Волшебник просто взмахнул плащом, и печаль из сердца Муми-тролля мгновенно улетучилась. Тоска превратилась в радостное ожидание, и ему сразу полегчало.

— У меня есть идея! — крикнул Муми-тролль. — Дорогой Волшебник, прошу тебя, пусть весь этот стол с угощениями улетит к Снусмумрику, где бы он сейчас ни был!

В тот же миг стол взмыл до верхушек деревьев и поплыл на юг, а вместе с ним блины, варенье, фрукты, цветы, пунш, карамельки, а также книга Ондатра, которую он оставил на краешке.

— Безобразие! — возмутился Ондатр. — Прошу немедленно вернуть мою книгу обратно!

— Что сделано, то сделано! — сказал Волшебник. — Но господин Ондатр может получить новую книгу. Прошу!

— «Об осмысленности всего сущего», — прочёл Ондатр на обложке. — Это какая-то ошибка! В моей книге говорилось о бессмысленности.

Волшебник только рассмеялся.

— Вообще-то теперь моя очередь, — сказал Муми-папа. — Но как же трудно выбирать! О чём ни подумаю — всё не то. Теплицу гораздо веселее построить самому. Ялик тоже. К тому же у меня почти всё есть!

— Тогда ничего не загадывай, — предложил Снифф. — Уступи своё желание мне.

— Ну, не знаю, — сказал Муми-папа. — Когда ещё такая возможность представится…

— Только давай скорее, — сказала Муми-мама. — Пожелай, к примеру, нарядный переплёт для своих мемуаров!

— Отличная мысль! — обрадовался папа.

Все закричали от восторга, когда Волшебник протянул папе красный сафьяновый переплёт, расшитый золотом и жемчугом.

— А теперь я! — крикнул Снифф. — Хочу собственную лодку! Небольшую быструю лодочку с пурпурным парусом! Мачта пусть будет из древесины жакаранды, а уключины — из изумруда!

— Однако… — добродушно сказал Волшебник и взмахнул плащом.

Все затаили дыхание, но лодка не появилась.

— Ничего не вышло? — разочарованно спросил Снифф.

— Почему же? — ответил Волшебник. — Вышло, только я её, разумеется, пришвартовал у берега. Ты найдёшь её там завтра.

— С изумрудными уключинами? — уточнил Снифф.

— Можешь не сомневаться. Четыре штуки и одна про запас, — сказал Волшебник. — Следующий.

— Ну… — начал Хемуль. — Если честно, то я сломал копалку для сбора растений, которую мне одолжил Снорк. Поэтому мне очень нужна новая.

И он вежливо сделал книксен[5], когда Волшебник протянул ему новую копалку.

— Вы не устали колдовать? — спросила Снорочка.

— Такие желания, как у вас, исполнить проще простого! — сказал Волшебник. — А чего бы хотелось юной фрёкен?

— Моё, наверное, будет потруднее, — сказала Снорочка. — Можно, я шепну вам на ушко?

Когда она тихонько сообщила своё желание Волшебнику, тот слегка удивился и спросил:

— А фрёкен уверена, что ей пойдёт?

— Да! Уверена! — выдохнула Снорочка.

— Что ж, хорошо! — сказал Волшебник. — Прошу!

И в следующий миг все вскрикнули от изумления.

Снорочку было невозможно узнать.

— Что ты наделала! — взволнованно воскликнул Муми-тролль.

— Я попросила глаза деревянной королевы, — сказала Снорочка. — Ты ведь говорил, что она красивая!

— Ну и что с того, — огорчённо пробормотал Муми-тролль.

— Тебе не нравится? — спросила Снорочка и заплакала.

— Ну будет, будет, — сказал Волшебник. — Если вы недовольны тем, что получилось, ваш брат может пожелать вернуть старые глаза обратно!

— Да, но я хотел попросить совсем другое, — возмутился Снорк. — Я же не виноват, что она загадала какую-то ерунду!

— А что ты хотел? — спросил Волшебник.

— Расчётную машину! — воскликнул Снорк. — Машину, которая может рассчитать, справедливо что-то или нет, хорошо или плохо.

— Это слишком сложно, — сказал Волшебник, покачав головой. — Такое мне не под силу.

— Ну, тогда машину, которая умеет писать, — сказал Снорк. — Моя сестра и новыми глазами вроде бы неплохо видит!

— Да, но выглядела она лучше со старыми, — возразил Волшебник.

— Пожалуйста! — плакала Снорочка, которая успела где-то раздобыть зеркало. — Попроси вернуть мои прежние маленькие глазки! Я стала такая некрасивая!

— Ну ладно, — великодушно согласился Снорк. — Только ради чести семьи. Надеюсь, хотя бы после этого ты образумишься и станешь поменьше думать о всяких глупостях.

Снорочка снова погляделась в зеркало и вскрикнула от восторга. Её прежние милые глазки вернулись, но ресницы, между прочим, стали чуть-чуть длиннее! Просияв, она обняла брата и воскликнула:

— Миленький! Любименький Снорк! Весной я подарю тебе машину, которая умеет писать!

— Да ладно, — смутился Снорк. — Необязательно обниматься при всём честном народе. Просто с этими глазами на тебя смотреть было страшно.

— Что ж, из домашних остались только Тофсла и Вифсла, — сказал Волшебник. — Загадывайте на двоих, потому что вас всё равно не различишь!

— А ты самсла себе ничего не загадаешьсла? — спросил Тофсла.

— Нет, — печально ответил Волшебник. — Я могу только исполнять чужие желания и в кого-нибудь превращаться.

Тофсла и Вифсла изумлённо посмотрели на него и склонились друг к дружке.

Они долго о чём-то шептались, а когда закончили, Тофсла торжественно заявил:

— Мы решисла пожелать за тебясла, потому что тысла добрый. Мы желамсла рубинсла, такой же большой и красивый, как нашсла.

До этого Волшебник не раз смеялся, но никто и предположить не мог, что он умеет улыбаться. Улыбалось всё его лицо. Да что там лицо — даже по его ушам, по шляпе и по ботинкам было видно, как он счастлив! Не сказав ни слова, он взмахнул плащом — и о чудо! Сад снова наполнился малиновыми всполохами, а на траве перед ними появилась Королева Всех Рубинов — сестра-близнец, как две капли воды похожая на камень Тофслы и Вифслы.

— Ну чтосла, теперь ты счастливсла? — спросил Тофсла.

— О, ещё как! — воскликнул Волшебник и нежно положил сверкающую драгоценность в свой плащ. — А теперь все малыши, лесные крысы и букашки долины могут тоже себе что-нибудь пожелать. Я буду исполнять ваши желания всю ночь, но до восхода солнца я должен вернуться домой.

И тут начался настоящий праздник!

С писком, смехом, рыком и уханьем перед Волшебником выстроилась, извиваясь, длинная очередь лесных обитателей, каждый из которых спешил загадать желание. Если кто-то случайно загадывал какую-нибудь чепуху, Волшебник разрешал загадать ещё раз, потому что был в прекрасном настроении. Все снова пустились в пляс, а к столам под деревья выкатили новые тачки с блинами. Хемуль отстреливал фейерверки по нескольку штук одновременно, а Муми-папа принёс мемуары в чудесном новом переплёте и стал читать вслух о своём детстве.

Никогда ещё в долине так не веселились!

О, какое блаженство, когда всё съедено и выпито, когда ты обо всём наговорился всласть и наплясался до упаду, в тихий предрассветный час возвращаться домой, чтобы лечь спать!

Волшебник летит на край света, мать мышиного семейства забирается в нору под травяной кочкой, и оба они одинаково счастливы.

Но счастливее всех, наверное, Муми-тролль. Они с мамой идут через сад к дому, в первых лучах солнца бледнеет луна, а утренний ветерок, прилетевший с моря, слегка колышет листву. В Муми-долину приходит прохладная осень. Ведь без осени не будет весны.