Так что Пауло для нее оказался нужным человеком в нужное время. Она не собиралась превращать свое путешествие в Непал в кошмар, снова и снова отклоняя предложения мужчин. И собралась она в эту поездку потому лишь, что затея эта была совершенно безумной, находилась за гранью, а Карла выросла в сознании того, что ограничений для нее не существует вовсе.

Она никогда не пошла бы по улицам с кришнаитами, никогда не позволила бы себе увлечься никем из многих индийских гуру, которые умели учить только тому, как «очистить сознание». Как будто чистое, абсолютно пустое сознание кого-нибудь когда-нибудь приближало к Богу. После первых – и неудачных – попыток ей оставался только прямой контакт с Божеством – пугающим и обожаемым одновременно. Ее занимали теперь лишь одиночество и красота, прямая связь со Всевышним и, самое главное, способ удалиться от мира, который она очень хорошо знала и который больше не интересовал ее.

А не слишком ли молода была она, чтобы мыслить и поступать так, а не иначе? Конечно, в будущем она могла бы и изменить строй и ход своих мыслей, но недаром же она сказала Вильме в «кофе-шопе» – тот рай, что выдумали на западе, казался ей бессмысленным, однообразным и пошлым.

Пауло и Карла сидели на веранде кафе, где подавали только кофе и печенье – и ничего из того, что можно было получить в «кофе-шопах». Оба сидели лицом к солнцу, радуясь, что оно выглянуло после вчерашнего дождя, и сознавая, что эта благодать исчезнет с минуты на минуту. Оба не произнесли еще ни слова с той минуты, как вышли из «агентства путешествий», своими крохотными размерами удивившего Карлу, которая надеялась найти что-то более профессиональное.

– Так, значит…

– Так, значит, сегодня, может быть, последний день, что мы проводим вместе. Ты поедешь на восток, а я – на запад…

– И там, на Пикадилли увидишь копию того, что видел здесь, и вся разница будет только в центре площади. Потому что статуя Меркурия, конечно, гораздо красивей, чем этот фаллический символ Дама.

Карла не знала, что после визита в агентство Пауло ужасно захотелось поехать вместе с ней. Верней сказать – увидеть места, где бывают только раз в жизни, и все это за семьдесят долларов. Он с негодованием отверг собственное предположение, будто влюбился в эту девушку, в силу его заведомой вздорности: никогда он не влюбится в ту, кто не ответит ему взаимностью.

Он начал изучать карту: вот они перевалят через Альпы, пересекут по крайней мере два коммунистических государства, приедут в первую в его жизни мусульманскую страну: он столько о нем читал и так заинтересовался дервишами, кружившимися в безумной пляске и получавшими озарение и просветление, что даже отправился на представление гастрольной группы, которое состоялось в самом роскошном театре Рио. Очень-очень многое из того, что раньше было всего лишь вычитано из книг, теперь могло стать реальностью.

И всего за семьдесят долларов. И в компании людей, обуянных тем же духом авантюризма.

Да, Пикадилли – это всего лишь площадь, где сидят люди в цветастой одежде, где полицейские ходят без оружия, где пивные закрываются в одиннадцать вечера, и откуда ходят экскурсии к памятникам истории и прочему в этом роде. Всего несколько минут – и он переменил решение: приключение интересней любых памятников. Древние говорили, что нет ничего более постоянного, чем перемены – ибо жизнь проходит стремительно. Не будь перемен, не было бы и вселенной.

Но неужто можно так быстро переменить решение?

Бесчисленны чувства, воздействующие на сердце человека, если человек этот вступил на духовную стезю. Они могут быть благородного свойства – вроде веры, любви к ближнему или милосердия. Это может быть просто прихоть или страх одиночества, любопытство или желание быть любимым.

Это неважно. Сама духовная стезя влечет сильнее, нежели причины ступить на нее. И мало-помалу она внушает нам любовь, дисциплину и достоинство. Приходит миг, когда мы оборачиваемся, вспоминаем, какими были в начале пути и смеемся над собой. Мы наделены способностью расти и развиваться, пусть даже ноги зашагали по этому пути по причинам, казавшимся важными, да оказавшимися сущими пустяками. Мы способны сменить направление в тот миг, когда это становится по-настоящему важно.

Любовь к Богу – самая сильная причина из всех, которые ведут нас к Нему. И всей силой души Пауло верил в это. Могущество Бога – ежеминутно с нами, но нам нужна отвага, чтобы оно проявилось в мыслях, в чувствах, в самом дыхании нашем, нужна отвага, чтобы переменить первоначальное решение, осознав, что мы – всего лишь орудие Его воли, и Его воле мы должны следовать.

– Я полагаю, ты хочешь услышать от меня «да», потому что вчера в «Парадизо» подстроила мне ловушку.

– Ты в своем уме?

– Я в нем не бываю.

Да, Карла очень хотела, чтобы он поехал с ней, но как всякая женщина, знающая ход мыслей мужчины, не могла в этом признаться. Если бы сказала хоть что-то, Пауло решил бы, что подчинил ее себе или – что было бы еще хуже – что готов ей подчиниться. Сейчас он понял всю ее игру – все то, что назвал «ловушкой».

– Ответь мне – ты хочешь, чтобы я поехал с тобой?

– Мне это совершенно все равно, – сказала Карла, а про себя добавила:

«Пожалуйста, пожалуйста, поезжай со мной. Не потому, что ты так уж хорош – тот швед из турагентства был куда напористей и целеустремленней. А потому что с тобой я чувствую себя лучше. И потому что я горжусь тобой, вспоминая, как ты, последовав моему совету, спас невесть сколько невинных душ, когда отказался везти в Германию героин».

– Все равно? То есть безразлично?

– Вот именно.

– В таком случае если я сейчас, сию минуту поднимусь, схожу в агентство и куплю себе билет, тебя это не огорчит и не обрадует?

Она поглядела на него и улыбнулась. Надеясь, что ее улыбка даст понять все то, что сама она не могла и не умела высказать словами – что она будет очень рада, если Пауло станет ее спутником в этом путешествии.

– За кофе платишь ты, – сказал он, вставая. – Я и так уже сегодня ухнул уйму денег на штраф.

Значит, Пауло понял по ее улыбке, что она старается скрыть свою радость. И она произнесла первое, что пришло в голову:

– У нас в стране женщины и мужчины платят поровну. Мы – не сексуальные объекты. А тебя оштрафовали, потому что не послушал меня. Ну и ладно, и не слушай. Сегодня я оплачу счет.

Вот ведь, ей-богу, обо всем на свете у нее есть свое мнение, с досадой подумал Пауло, хотя на самом деле ему нравилось, как Карла на каждом шагу отстаивает свою независимость.

По дороге в агентство он спросил, неужели она в самом деле рассчитывает добраться до Непала, в такую даль по билету, который стоит так дешево.

– Несколько месяцев назад я тоже сомневалась в этом, хоть и видела объявление об автобусных маршрутах в Индию, Непал, Афганистан – и каждая поездка стоит от семидесяти до ста долларов. А потом в альтернативном журнальчике «Арк» прочла чей-то очерк о таком путешествии и захотела попробовать сама.

Она не сказала, что намеревалась добраться только туда – а обратно лишь по прошествии многих лет. Пауло вряд ли понравилась бы перспектива ехать назад одному через тысячи километров, отделявшие его от цели.

Однако ему придется к этому приспособиться. Жить – значит приспосабливаться.

Знаменитый «Мэджик Бас» ничем не походил на те автобусы с рекламных плакатов, висевших в агентстве – ярко раскрашенные, разрисованные и исписанные лозунгами. И волшебного в нем ничего не было – это был самый обычный школьный автобус: сиденья у него не откидывались, а сзади имелось небольшое возвышение, где лежали запасные покрышки и канистры с бензином.

В группе было, наверно, человек двадцать: все они казались персонажами одного фильма, хотя сильно различались по возрасту – от удравших из дому малолеток (под это описание подходили две девушки, и никто не спросил у них никаких документов) до почтенного джентльмена, который неотрывно смотрел куда-то вдаль и всем своим видом показывал, что достиг уже столь желанной степени просветления и теперь решил совершить поездку. Длинную поездку.

Водителей было двое: один говорил с английским акцентом, второй, надо полагать, был индус.

– Я сам терпеть не могу правила, однако же кое-каким нам приходится подчиняться. Первое: как пересечем границу, ни у кого не должно быть наркотиков. В одних странах за это сажают в тюрьму, а в других – африканских, например – могут голову отрубить. Надеюсь, все уразумели сказанное.

Он помолчал и оглядел пассажиров, чтобы убедиться в этом. А они разом встрепенулись.

– В багажнике везем запасы воды и армейские продовольственные пайки. Каждый содержит консервированное мясо, хлеб, плитку шоколада с орехами или карамелью, батончик из злаков с сухофруктами, концентрат апельсинового сока, соль, сахар. Приготовьтесь – после Турции почти всю дорогу будем питаться всухомятку.

Транзитные визы будем получать на границе. Придется платить, но не очень много. Кое-где – вот в Болгарии, например, где коммунистический режим – запрещено выходить из автобуса. Останавливаться тоже нельзя – имейте это в виду и постарайтесь заранее сходить по нужде.

Он взглянул на часы:

– Пора отправляться. Вещи берите с собой, в салон. Надеюсь, вы озаботились спальными мешками. Ночевать будем на заправочных станциях, но чаще – в поле, у обочины автострады. Там, где ни то, ни другое невозможно – в Турции, например, на пути в Стамбул – я знаю несколько дешевых отелей.

– А разве нельзя загрузить наши рюкзаки на крышу автобуса? Тогда места будет больше – хоть ноги вытянем.

– Можно, конечно. Но только не удивляйтесь, если не обнаружите их, когда остановимся перекусить. Внутри, в глубине, имеется багажный отсек. Один билет – одно место багажа, как написано в буклете, который вы получили вместе с картой. А питьевая вода в стоимость проезда не включена, так что надеюсь, каждый запасся собственной бутылкой. Наполнять их можно будет на заправочных станциях.

– А если что-нибудь случится?

– Что, например?

– Ну, если кто-нибудь заболеет?

– У меня есть аптечка с набором средств первой помощи. Но это именно – ПЕРВАЯ ПОМОЩЬ. Достаточно, чтобы довезти больного до ближайшего города и оставить там. А потому – будьте осторожны, очень осторожны, заботьтесь о плоти так же, как вы, по вашему мнению, бережете душу. Надеюсь, все сделали прививки от оспы и желтой лихорадки.

От второй Пауло был привит – ни один бразилец не мог выехать из страны без нее, почему-то за границей думали, что все бразильцы поголовно заражены всеми видами болезней. А против оспы – нет: в Бразилии было принято считать, что перенесенная в детстве корь служит достаточным иммунитетом.

Так или иначе, водитель не стал проверять свидетельства. Путешественники погрузились в автобус и принялись выбирать себе места. Многие сложили рюкзаки на задних креслах, но водитель тут же перенес вещи вперед, пояснив:

– Нельзя думать только себе – по пути будут подсаживаться люди!

Малолетки, обладательницы, вероятно, фальшивых паспортов сели вместе. Пауло с Карлой заняли соседние кресла и тут же заспорили, кому смотреть в окно. Карла предложила, что каждые три часа они будут меняться, а ночью она сядет у окна, чтобы нормально выспаться. Пауло счел это предложение нечестным и несправедливым, потому что там можно склонить голову к стеклу. Договорились, что ночами они будут занимать это место по очереди.

Наконец бывший школьный автобус, ныне превратившийся – хотя бы по названию – в нечто романтическое, тронулся и начал тысячекилометровое путешествие на край света.

– Послушав нашего водителя, я стал думать, что отправляюсь не на поиски приключений, а отбывать обязательную воинскую повинность, – сказал Пауло, припомнив обет, который дал, когда на автобусе проехал через Анды, и о том, как часто этот обет нарушал.

Его реплика взбесила Карлу, но нельзя же было через пять минут ссориться или искать себе другое место. Она просто вытащила из сумки книгу и погрузилась в чтение.

– А ты-то рада, что едешь, куда так хотела попасть? Похоже, этот хмырь из агентства нам наврал – смотри, сколько свободных мест.

– Ничего он не наврал! Шофер же сказал, что по дороге будут подсаживаться. И я, к твоему сведению, не просто еду куда-то – я возвращаюсь!

Пауло не очень понял ее ответ, а Карла не стала объяснять, и он решил оставить ее в покое, сосредоточившись на бескрайней равнине вокруг, во всех направлениях перерезанной каналами.

Почему Бог сотворил мир, а голландцы – Голландию? Разве мало на Земле мест, которые жаждут стать обитаемыми?

Часа через два они подружились или, по крайней мере, перезнакомились со всеми – потому что несколько улыбчивых и симпатичных австралийцев к дружеским беседам оказались не склонны. Карла делала вид, будто читает книгу, название которой уже забыла, но думала она наверняка только о конечной точке их путешествия, о Гималаях, до которых оставалось проехать еще тысячи километров. Пауло по себе знал ту болезненную тревогу, возникающую от таких мыслей, но молчал – покуда Карла не срывала свое дурное настроение на нем, его все устраивало. А начнет срывать – он пересядет. Позади сидели французы – отец с дочерью, нервной и восторженной. Через проход – чета ирландцев: парень с ходу представился и немедленно сообщил, что уже однажды совершил подобное путешествие, и теперь везет туда возлюбленную, потому что в Катманду, – если, конечно, мы сумеем туда доехать, – следует остаться года на два, самое малое. Сам он вернулся из-за работы, но теперь все бросил, выручил хорошие деньги за свою коллекцию миниатюрных машинок (выходит, на игрушечных автомобильчиках можно заработать?), освободил квартиру, принудил свою подружку ехать с ним и теперь улыбался от уха до уха.

Карла, услышав про «остаться года на два», перестала притворяться, что читает, и спросила, что там такого особенного.

Райан – так звали ирландца – объяснил, что в Непале теряешь представление о времени, чувствуешь, будто вошел в параллельную реальность, где возможно все. Мирта, его спутница, не особенно приветливая, но и не очень угрюмая, совершенно явно не считала, что Непал – это место, где они должны провести несколько ближайших лет.