Теперь в западне оставался только один человек. Ты спешил к нему, еще не зная, что возвращаться вы будете вслепую, в молоке тумана, не видя ни айсберга, ни флагманского корабля, и что спасет вас некое минутное прояснение, затишье перед ураганом, а ураганный ветер налетит, когда ворота ангара закроются за вертолетом.

Ты спешил, представляя себе оставленного человека, шагающего взад-вперед вдоль побережья, обдуваемого брызгами грохочущих волн, представляя, как он сел на что-то, как он наклонил с упрямым выражением свое носатое и усатое лицо…

Там оставался Кукурудза, словно командир тонущего корабля. Подальше от берегового прибоя лежал кое-какой груз, виднелся ствол охотничьего ружья — остатки экспедиционного снаряжения. И тебе представилось: что будет с человеком, если ты не сможешь до него долететь, канешь в волнах…

Кукурудза, конечно, как опытный полярник, готовится к худшему. Попробуй представь себя там. Что чувствовал бы на его месте?

В кресле вертолета, перехитрив непогоду и ловко играя машиной, все-таки, наверно, проще, чем в полярном одиночестве на камне, в ущелье неприступного антарктического острова…