В частной клинике на Харли-стрит у Марни и Леандро взяли кровь на анализ, чтобы отправить образцы для идентификации ДНК.

– Я никогда не прощу тебе того, что ты заставил меня через это пройти, – сказала Марни, уже сидя в машине, которая двигалась в потоке других автомобилей, – из-за дождя пробки в западной части Лондона были нешуточными.

Леандро нахмурился:

– Тебе же не было больно?

– Нет, но это унизительно – доказывать, что ты отец, когда я тебе уже сказала, что ты единственный, с кем я спала.

– Ты мне много чего говорила, и впоследствии это оказалось ложью. Только дурак согласится признать ребенка без доказательств.

Леандро вспомнил, что отец сказал именно это, когда выяснилась правда о Генри. Сильвестро обычно не выбирал слова. И тогда он, нимало не стесняясь, произнес: «Тебе следовало настоять на анализе, когда мальчик родился, и совершенно точно – после развода с Николь, потому что оказалось, что ты платил алименты на неродного ребенка. Что ты за дурак, ждал целых шесть лет, прежде чем получить доказательства».

Что ж, подумал с горечью Леандро, урок усвоен. Реакцию отца едва ли было легче принять, чем известие о том, что Генри – не его сын. Голос Марни отвлек Леандро от раздумий:

– Можешь высадить меня у метро, и я поеду в Брикстон. Оттуда совсем недолго на автобусе до моей кузины в Далвиче. Так будет быстрее, чем если ты повезешь меня через весь город на машине.

– Ты что, шутишь? Я не выпущу тебя из виду, пока не получу через неделю результаты анализов. Можешь оставаться у меня, а если окажется, что ребенок мой, мы обсудим, что делать.

– Я тебе скажу, что я собираюсь делать, – неожиданно зло ответила Марни. – Я стану лучшей матерью для моего малыша, и мне не нужна твоя помощь. Нам нечего обсуждать, так что можешь катиться ко всем чертям.

– Я уже побывал там.

Положив руки на руль, Леандро искоса посмотрел на Марни. Она никогда раньше не выходила из себя в его присутствии, и ему вдруг пришло в голову, что подобное эмоциональное состояние не лучшим образом может сказаться на ребенке, который к тому же может оказаться его. А он ведь намерен был создать Марни все условия, чтобы она чувствовала себя хорошо. Сконцентрировавшись на дороге, он старался не думать о пышной груди своей спутницы, мерно вздымающейся под хлопковым платьем. Если уложить ее в постель, то от ее гнева не останется и следа. Леандро обозвал себя дураком, почувствовав возбуждение. Ведь, возможно, она спала с другим мужчиной. На смену желанию пришла холодная ярость.

– Где ты собираешься жить после того, как твоя кузина вернется из медового месяца? Полагаю, в Калифорнию ты уже не собираешься.

– Ясно, что в этом году закончить интернатуру не удастся, – ровным голосом сказала Марни. – Но можно же отложить этот план до того момента, пока малыш не родится. В исследовательском центре, насколько я знаю, прекрасные услуги по уходу за детьми.

Леандро не поверил своим ушам.

– Ты что, хочешь сказать, что собираешься на несколько часов оставлять маленького ребенка в инкубаторе и уходить учиться? Да какими бы ни были услуги по уходу, ребенку нужны родители, чтобы он чувствовал себя в безопасности, понимал, что его любят.

Марни, удивленная столь пылкими словами, взглянула на Леандро:

– Эти взгляды давно устарели – кто сейчас ожидает от женщины, что она полностью должна посвящать себя ребенку и жертвовать при этом своей карьерой.

– Вовсе не обязательно, чтобы около малыша должна быть мать. Отец ничуть не хуже может позаботиться о младенце.

Когда родился Генри, Леандро решил, что станет ему лучшим отцом, чем Сильвестро в свое время. И сейчас сердце его разрывалось на части. Если ребенок Марни и вправду его, то его нужно защитить. Боже, да он будет обожать своего малыша.

– Если я отец, то я не позволю тебе забрать ребенка в Америку на девять месяцев, – резко сказал он.

– А ты меня не остановишь. Да и зачем тебе это? Ты же ясно дал понять, что не хочешь детей.

– Я этого не говорил. Я хотел лишь получить доказательства, что отец – я. Если это так, то я хочу быть частью его жизни.

– Что ж, в этом случае нам нужно будет обсудить весь процесс. – Марни не скрывала удивления. – Если я присоединюсь к программе в следующем году, то ты сможешь приезжать и навещать нас в Калифорнии.

– А как ты будешь оплачивать обучение? Даже если станешь получать стипендию, нужно будет оплачивать квартиру и питаться. А если ты будешь работать и учиться, тогда на ребенка у тебя времени не останется.

– Я еще не думала о деталях, но уверена, что справлюсь, – ответила Марни, холодея при мысли о том, как она будет совмещать жизнь матери-одиночки с учебой.

– Если я отец ребенка, то могу платить за твое обучение в Америке, да вообще где угодно в мире, в обмен на возможность оставить себе ребенка и не состязаться с тобой в суде за право полной опеки.

Марни нахмурилась, пытаясь понять смысл сказанного.

– Ты предлагаешь мне оставить ребенка в Англии с тобой на девять месяцев?

– Не только на девять месяцев, а вообще навсегда, – лаконично сказал Леандро. – Я компенсирую тебе все затраты, а ты откажешься от родительских прав.

Ей стало физически плохо.

– Ты что, думаешь, что я способна продать своего ребенка? – с отвращением спросила она. – Да что ты за человек, как можешь предлагать такое! Да ни одна женщина в мире на такое не согласится!

– Да нет, случается, – угрюмо отозвался он, думая о своих родителях, – когда те развелись, он сначала подумал, что суд отдал его отцу. Но уже подростком узнал, что матери хорошо заплатили за то, чтобы она отдала наследника Сильвестро Виалли.

– Не могу поверить, что когда-то влюбилась в тебя, – дрожащим голосом произнесла Марни.

Леандро увидел, как по ее щеке скатилась слеза, и его сердце сжалось от жалости, но он заглушил свой порыв.

– Я не ждал от тебя никаких чувств к себе.

– Что ж, не волнуйся, если чувства и были, то они уже угасли – ты постарался на славу.

– Map ни… черт бы тебя побрал.

Но было слишком поздно – девушка открыла дверцу, и в этот момент поток машин замер. Леандро не мог остановить свою пассажирку – выскочив из автомобиля, она побежала к тротуару.

– Марни! – закричал он. – Вернись в машину. Успокойся!

Он никогда прежде не видел свою подружку плачущей, и вид ее лица, по которому стекали слезы, смешиваясь с каплями дождя, потряс Леандро.

– Я никогда не вернусь к тебе! – прокричала она в ответ. – Если бы я могла улететь на Марс, это бы тоже не было достаточным расстоянием. Ненавижу тебя и не хочу видеть.

Она побежала к станции метро, а Леандро ничего не оставалось, как поехать в потоке машин, который снова ожил.

Что ж, признался себе мужчина, он откровенно плохо решил проблему, а ведь в бизнесе за ним прочно закрепилась репутация блестящего переговорщика. Но сейчас исправить пока ничего нельзя, Марни нужно остыть и прийти в себя. Тот факт, что она повышала голос, уже свидетельствовал о том, как сильно ее задели слова Леандро. Он вдруг словно увидел себя другими глазами, понял, как похож на отца, и ощущение это было не из приятных. Сильвестро помешан на контроле и ожидает от людей беспрекословного подчинения. А его немереные миллионы обычно играют в этом деле на руку.

Леандро поморщился. Ну и что теперь делать? Он намеревался не выпускать Марни из виду до выяснения результатов анализа, но она сказала, что не желает его видеть, и с этим надо как-то считаться. Но если окажется, что ребенок его, то им придется побеседовать – лично или в присутствии адвокатов. По крайней мере, известно, где она будет жить. После ее отъезда с Итон-сквер Леандро узнал адрес ее двоюродной сестры – нужно было перенаправить почту. А потом каждый вечер на протяжении последних двух недель ездил в Далвич и стоял под окнами квартиры до тех пор, пока в них не гас свет. Леандро отказывался думать о причине этого. Просто отчего-то ему лучше спалось, если он знал, что с девушкой все в порядке.

Марни не могла заснуть после ссоры с Леандро. Ее ранило его предложение оставить ребенка в Англии. Какого же, должно быть, он мнения о ней, если говорит такое, а еще ведь было подозрение в краже драгоценностей! Та история с магазинной кражей, о которой он ей напомнил, была чудовищной ошибкой. Марни сильно горевала о погибшем брате и выбежала из магазина с дорогой сумкой в руках, совершенно не думая о том, что делает.

В полиции тогда не поверили ее рассказу, но сейчас Марни твердо вознамерилась доказать свою невиновность, убедить Леандро, что она не брала украшений его матери. Единственным способом это сделать – найти брата.

Джейк сказал, что собирается начать работать в поместье лорда Таннока в Шотландии, и поиск в Интернете показал, что это место располагалось недалеко от городка Баллох, на границе с Лох-Ломонд. Марни уже купила билет на поезд до Глазго, что отправлялся утром.

После бессонной ночи она чувствовала такую усталость, что, едва сев на свое место, тут же уснула. Несколько часов спустя ее разбудил проводник, сказав, что поезд прибыл в Глазго.

– Мэм, поезд до Баллоха отправляется через пять минут с другой платформы, – произнес он.

– Спасибо, – пробормотала Марни, плохо соображая, что происходит.

Испугавшись, что пропустит поезд, она схватила с верхней полки портплед и побежала к выходу. На станции было много людей. Девушка быстро пошла к турникету, пропускавшему пассажиров на платформу, где стоял поезд до местечка Баллох. Подойдя, Марни обнаружила, что в руках нет сумочки и поняла, что, должно быть, она осталась в поезде.

– Черт! – воскликнула она, устремляясь назад сквозь толпу.

Она помнила, что клала сумочку под сиденье. Страх потерять телефон, банковские карточки и билет был так силен, что Марни бежала, не обращая внимания на боль в боку.

– Простите… – Она увернулась от прохожего, что преградил ей путь, но потеряла равновесие и упала, ударившись головой о бетонную платформу.

Леандро уже в сотый, наверное, раз проверил телефон, но никаких сообщений не приходило. Пройдя из сада через террасу виллы, он опустился в кресло-качалку. Обычно он обожал такие вот вечера во Флоренции, но сегодня золотой закат и аромат жасмина, что покрывал стены дома белыми звездочками, не могли унять его тревогу и снять напряжение. Леандро был сам не свой, ожидая ответа клиники с результатом анализа ДНК.

Всю прошлую неделю он контролировал реставрацию театра, который удалось отстоять и не дать снести. Но даже на любимой работе, которая раньше захватывала все его внимание, Леандро не смог отвлечься от своих мыслей.

Его служба безопасности тем временем собрала кое-какую информацию о Марни. Оказывается, она говорила правду о братьях-близнецах – Люке, который погиб пять лет назад, и Джейке. Вот только почему-то она не подумала рассказать о том, что Джейк провел год в тюрьме за кражу и был условно освобожден, а это означало, что малейший проступок – и парня снова засунут за решетку. Однако у Леандро не было фотографии Джейка, а значит, невозможно было установить, кем был тот замарашка, что приходил в его дом – братом Марни или ее любовником. Да кто бы он ни был, наверняка кража – дело его рук. Вот только помогала ли ему девушка? Что ж, одно точно: она знала код от сейфа, мрачно подумал Леандро.

Он вспомнил их предыдущий разговор и то, как горячо Марни убеждала его в том, что была невинна до встречи с ним. В глубине души Леандро знал, что это правда. Он тогда заподозрил, что для его любовницы та ночь была первой. Однако по-прежнему отказывался поверить в то, что эта невероятная совместимость и страсть были признаками чего-то большего.

Зазвонил телефон, и сердце Леандро лихорадочно заколотилось: он увидел, что звонят из клиники. Глубоко вздохнув, он взял трубку. Коротко переговорив, он положил телефон на стол и закрыл ладонью глаза. Боже, Марни беременна от него. Он станет отцом ребенка, который, в отличие от Генри, будет законно носить имя Виалли.

Леандро мысленно перенесся на десять лет назад, когда родился Генри. Он не присутствовал при родах, потому что Николь выбрала кесарево сечение в одной из эксклюзивных частных клиник, но Леандро разрешили навестить жену и сына – как он думал тогда – спустя несколько часов после появления малыша на свет. Генри был таким крошечным, хрупким. Леандро, никогда прежде не державший на руках новорожденных детей, был моментально покорен. И сейчас, вспоминая ту всепоглощающую любовь, что чувствовал к Генри, он радовался в предвкушении повторения этого опыта. Марни родит через несколько месяцев, и никто уже не сможет отнять у него ребенка.

Однако эйфория сменилась страхом при воспоминании о том, как ужасно он обошелся с Марни. А что, если она не позволит ему видеть ребенка? Да, этот малыш его, но ведь справка из поликлиники не заменит ему сына или дочь. Марни может дать ему (или ей) свою фамилию. А что гораздо важнее, она может забрать ребенка в Америку – да куда угодно, – и Леандро будет бессилен что-либо предпринять. Он был на сто процентов уверен, что не выиграет судебную тяжбу. Невозможно было и подумать о том, что ему позволят навещать собственного малыша только на Рождество или день рождения.

Леандро с ужасом подумал о том, что Марни вряд ли останется одна. Молодая и красивая, она может влюбиться в кого-нибудь, и тогда другой мужчина станет приемным отцом его ребенка. При этой мысли сердце его гулко забилось в груди. Единственным способом сохранить полные родительские права было жениться на Марни. Да, он поклялся себе, что никогда больше не женится, но ради собственного ребенка готов был на все. Вот только была одна проблема: Марни сказала, что ненавидит его, и похоже было, что говорит она искренне. Что ж, имеет право злиться, ведь Леандро усомнился в ее верности. Похоже было, что она до сих пор обижена: по крайней мере, на звонки никто не отвечал. Но придется ее убедить, что необходимо в первую очередь думать о малыше. А вообще, почему бы их браку не быть счастливым? Большинство супругов возлагают друг на друга слишком большую ответственность, ожидая эмоциональной привязанности от партнера. А они с Марни могут стать друзьями и скрепить отношения желанием стать хорошими родителями. Еще один фактор, свидетельствующий в их пользу, – их сексуальная совместимость.

Представив Марни обнаженной, лежащей на кровати, со светлыми волосами, что разметались по подушке, улыбающейся ему, – такой она была после его поездки в Париж к Генри – Леандро ощутил, что словно невидимая рука сжала его сердце. Но он принялся уверять себя, что это не более чем сексуальное возбуждение. Что ж, секс – неплохая база для брака.

Леандро был из тех, кто предпочитал совершать какие-то шаги на пути к достижению своей цели, нежели бездействовать. Поэтому он решил, что перво-наперво стоит купить обручальное кольцо. Она же его любила, так почему ему не убедить ее простить его? Какая женщина устоит перед бриллиантовым кольцом и брачным предложением от мультимиллионера?

– Леандро! Слава богу, вы дома! – воскликнула домработница Бетти утром, встречая своего хозяина после ночного перелета из Флоренции в Лондон. – Приходили из полиции, они хотят срочно поговорить с вами. Марни в больнице.

Время, казалось, остановилось, и все внутри словно налилось свинцовой тяжестью.

– В больнице? Почему? Что случилось? Она заболела… Попала в аварию?

«Потеряла ребенка?» Этот вопрос Леандро задал про себя. В ту же минуту он удивился тому, что в первую очередь подумал о Марни, а только потом о ребенке. Но не стал размышлять над этим, а просто позвонил по тому номеру, что полиция оставила Бетти.

То, что ему сообщили, повергло его в шок. Марни нашли без сознания на железнодорожном вокзале в Глазго. Очевидцы утверждают, что она бежала по платформе, а потом споткнулась и упала. Полицейский сказал, что она два дня пролежала без сознания, и никто не знал, кому из ее близких можно позвонить – паспорта у девушки не оказалось. Придя же в себя, она попросила связаться с Леандро. Офицер не знал ничего о состоянии ее здоровья, и Леандро охватил самый настоящий ужас. Если она провела в коме два дня после падения, то как это отразилось на нерожденном ребенке? Он поклялся себе, что отныне не спустит глаз с Map ни, будет присматривать за ней до самых родов.

Леандро позвонил пилоту, и уже через час был на борту своего частного самолета, летящего в Шотландию. Он захватил с собой ноутбук, но не мог сконцентрироваться на работе. Марни была в Шотландии. Неужели, чтобы предупредить своего брата Джейка – или кем бы ни был тот парень, что приходил, – что кража обнаружена?

В последний раз, когда они виделись, Марни так спешила убежать от него, что выскочила из машины чуть ли не на ходу, дождавшись момента, когда поток автомобилей замер. Леандро вспомнил ее, стоящую под дождем, со слезами, что струились по лицу, смешиваясь с каплями, падающими с неба, и испытал острую жалость. Почему она попросила полицию связаться с ним, если так его ненавидела? Ведь были родственники в Норфолке.

В больнице Глазго его направили в комнатку, что примыкала к общей палате.

– Мисс Кларк обрадуется вам, – произнесла медсестра. – Ее дядя и тетя, единственные родственники, тоже были проинформированы о несчастном случае, но она настояла, чтобы вам сообщили первому.

Леандро был вконец озадачен этими словами. И уж совсем не ожидал, что Марни тепло его поприветствует, однако, к его облегчению и изумлению, девушка улыбнулась, увидев, кто к ней пришел. Она сидела в кровати, и это было хорошим знаком, но лицо ее было очень бледным.

– Леандро! О, слава богу, я помню тебя.

– Слава богу, что с тобой все в порядке, дорогая.

Увидев яркий фиолетовый синяк на лбу девушки, Леандро испытал шок – он и сам не ожидал от себя такой реакции. Быстро подойдя к кровати, он притянул Марни к себе. Ее шелковистые волосы пахли лимоном. Леандро закрыл глаза, полностью захваченный эмоциями. Он и позабыл, какой маленькой и хрупкой была его подруга.

Небольшое оттопыривание больничного халатика Марни привлекло его взгляд. Он судорожно вздохнул и спросил:

– Ребенок?

– Сегодня утром мне сделали ультразвук, и он показал, что с малышом все в порядке. – Марни отстранилась, и губы ее дрогнули. – Я не могла поверить врачу, когда он сказал мне, что беременна. Совершенно не помню этого – хотя я много чего не помню.

Леандро нахмурился:

– О чем это ты?

Слезы потекли по щекам девушки. Она выглядела такой усталой и испуганной, что он тоже встревожился, не понимая ни слова из того, что сказала Марни.

Стараясь казаться спокойным, он присел на край кровати и взял холодные руки Марни в свои.

– Постарайся успокоиться, дорогая.

– Как я могу успокоиться? – зарыдала она. – Леандро… я потеряла память.