Голди не помнила, как собирала вещи и сколько времени ей потребовалось для того, чтобы водитель отвез ее в аэропорт. Ей удалось договориться с агентством по продаже билетов и купить билет домой.

К счастью, у нее оставалось несколько дней до последнего этапа съемок «Триумфа души». Прямо сейчас ей казалось, что с каждым вздохом ее сердце разрывается на части. Она сомневалась, что сможет произнести хотя бы одну строчку текста, не говоря уже о нескольких сотнях строк.

Ей хотелось побыть дома и найти утешение у матери, хотя следовало вернуться в Испанию через два дня, чтобы присоединиться к съемочной группе. Гаел, скорее всего, будет по-прежнему в Испании.

Но Голди просто не могла находиться в Испании прямо сейчас. Потому что каким-то образом, между его угрозами, издевками, улыбками и ласками, она влюбилась в мужчину, от которого вынашивала ребенка. Голди слишком устала, чтобы точно определить, когда именно это произошло. Она влюбилась, а остальное не важно. Еще до того, как она посмела надеяться, что ее хрупкие чувства будут взаимными, Гаел уничтожил ее надежду самым разрушительным способом.

Она сама во всем виновата. Все, что произошло с того момента, как Гаел вошел в ту аллею шесть недель назад, было ее ошибкой.

Он ничего ей не обещал. Он просто сказал, что хочет, чтобы их ребенок был счастлив. А она позволила себе увлечься им в глупой надежде на любовь.

Закрыв глаза и отворачивая голову от любопытного пассажира рядом, Голди прижала кулак к губам, и по ее щекам потекли слезы.

Удастся ли избежать страданий?

Нет.

Любя Гаела, она не сможет не страдать.

* * *

Гаел попытался отогнать свою тещу, когда та встала в дверях.

– Извини, сынок, – сказала Глория. – Она не хочет тебя видеть.

В ее тоне не было ничего напоминающего раскаяние. На самом деле ее тело излучало тихую ярость, и Гаел догадался, от кого у Голди такое упрямство.

– Глория, я просто хочу поговорить с ней пять минут. – Он использовал разумный тон переговорщика, несмотря на то что хотел орать и умолять.

Глория Беккет сложила руки на груди.

– Она пролетела шесть тысяч миль, чтобы быть подальше от тебя. По-моему, надеясь, что пятиминутная беседа все исправит, ты поступаешь глупо, – возразила она.

Смирившись, он кивнул:

– Я готов делать все, что нужно, и потратить столько времени, сколько потребуется. Вы можете сказать ей об этом?

В ответ Глория пожала плечами и прищурила синие глаза. Несколько раз Гаел открывал рот, чтобы говорить. Каждый раз подбородок Глории поднимался выше, не позволяя Гаелу произносить хотя бы слово.

Гаел прикусил язык, сдерживая ругательство, и попытался заглянуть за плечо Глории в дом, где пряталась женщина, которую он любил. Женщина, с которой он не мог расстаться ни на секунду. Глория переступила с ноги на ногу, давая Гаелу понять, что ему пора уходить.

Он провел пальцами сквозь волосы и спросил:

– С ней все в порядке?

Глория подняла белокурую голову:

– Ты спрашиваешь о моей дочери или о ребенке?

– Я спрашиваю о своей жене. И о нашем ребенке.

– Ты должен был подумать о них, прежде чем все испортить.

От тоски у него чуть не разорвалось сердце.

– Вы правы. Я все испортил. Но я хочу… Мне нужен шанс все исправить. Пожалуйста, – резко прибавил он, когда Глория осталась непримиримой.

Она несколько секунд пялилась на него, потом вздохнула.

– Я передам ей твои слова, сынок, – сказала она. – Но ни на что не надейся. У моей дочери сильный характер. Прямо сейчас она немного расстроена, но она не сломлена. Если она научится жить без тебя, считай, что ты упустил свой шанс.

Душа Гаела ушла в пятки, когда Глория шагнула назад и захлопнула дверь у него перед носом.

Он поднял руку, чтобы снова постучать в дверь, и замер, услышав из-за двери судорожные рыдания.

Последние двадцать четыре часа он провел в аду. Но женщина, плачущая в доме, – женщина, которую он жаждал всем сердцем, – была обижена. И только он виноват в этом. Его пребывание здесь сильнее обидит ее.

И все же Гаел не мог уйти. Отойдя от двери, он присел на ступеньку.

Шли минуты. Он сидел не двигаясь.

Накрапывал дождь. Гаел смотрел, как капельки дождя падают на его руки и стекают по пальцам. Он поднял глаза, когда водитель вышел из лимузина и принес ему одеяло. Гаел резко покачал головой, отправляя водителя прочь. Он не заслужил сочувствия. Кроме того, по сравнению с холодом в его сердце, дождь был пустяком.

Наступила полночь – он слышал биение часов в доме.

Услышав шум у себя за спиной, Гаел решил, что на улицу выбралось какое-то домашнее животное, чтобы присоединиться к нему.

– Что ты хочешь доказать, замерзнув до смерти на пороге моего дома?

Гаел встал и обернулся. Поднявшись по ступенькам, он встал напротив Голди.

– Голди, любовь моя, пожалуйста, дай мне возможность объясниться. – Он хотел прикоснуться к ней, но не посмел. Он не желал рисковать, потому что Голди могла убежать в дом.

– По-моему, я слышала достаточно. Ты купил меня, и ты не веришь, что сможешь любить меня.

Он покачал головой, разбрызгивая капли дождя.

Она резко вытерла каплю со своей щеки.

– Нет. Я имею в виду, да. Я все это сказал. Но я не это имел в виду.

Он вдохнул. Почему ему так трудно подбирать слова именно сегодня, когда от его объяснения зависит его судьба?

– Я знал, что ты согласишься выйти за меня замуж еще до того, как я предложил тебе деньги и роли в кино. Но я убеждал себя, что ты решила стать моей женой из-за моих денег.

Она нахмурилась и в недоумении спросила:

– Зачем?

– Если ты постоянно слышишь, как тебя называют ошибкой, ты не сможешь забыть об этом быстро и легко. Сейчас мы с Алехандро ведем себя, как настоящие братья, но было время, когда я думал, что он такой же, как наш отец, и презирает меня. Обидно, когда тебя отвергают двое из трех твоих близких родственников. Я убедил себя, будто смирился с этим, но так было до тех пор, пока не появилась ты. И тогда я понял, что позволил прошлому определять многие решения в моей жизни.

Гаел глубоко вздохнул.

– Я хотел бы кое в чем признаться, – сказал он.

Она посмотрела на него настороженно:

– Я слушаю.

– Я был в «Отелло-артс» на кастинге, когда услышал твое выступление. Ты меня ошеломила. Но потом я услышал, как режиссер кастинга предлагает тебе…

Она ахнула:

– Вот почему ты придирался ко мне, когда мы встретились? Поэтому ты иногда смотришь на меня с осуждением?

Он вздохнул и кивнул:

– Я видел, как он прикасается к тебе, и решил, что ты согласилась с его предложением. Но теперь я знаю, что я ошибался.

– Сначала я не поняла, чего он от меня хочет. А когда поняла, я послала его к черту.

– Я догадался. Но гораздо позже. Прости, Голди.

Она поджала губы.

– Ты говорил о том, что прошлое влияет на твои решения.

Он кивнул:

– Когда ты отказалась спать со мной, я подумал: это потому, что я недостаточно хорош для тебя, и я набросился на тебя с упреками. Прости, любимая. Я тебя не покупал. Я дал тебе деньги, чтобы самому чувствовать себя лучше. Я начал привязываться к тебе и стал убеждать себя, будто все в порядке, потому что я контролирую тебя с помощью денег. Это было неправильно, Голди, я все бы отдал, чтобы повернуть время вспять, когда я еще не сказал тех ужасных слов о тебе своему отцу.

Он проклинал себя, глядя, как слезы медленно наполнили ее глаза.

– Пожалуйста, не плачь.

– Я не буду врать тебе, Гаел, – сказала она. – Ты обидел меня.

Ему стало не по себе.

– Я все исправлю, Голди. Я клянусь всем, что у меня есть, что я до конца своей жизни буду вымаливать твое прощение.

Ее губы дрогнули.

– Как? – хрипло спросила она.

– Позволь мне любить тебя. Позволь мне заслужить право оберегать тебя. Тебя и нашего ребенка. Я сделаю все, что ты хочешь.

Она облизнулась:

– А если я хочу тебя?

Он вздрогнул, но не от холода влажной рубашки, прилипшей к его спине.

– Тогда бери меня. Я твой.

– Но я не знаю… Я не уверена, что ты ко мне чувствуешь.

– Я люблю тебя. Я обожаю тебя.

Она затаила дыхание:

– Пожалуйста, повтори, Гаел.

Он закрыл глаза, осмелился взять ее за руки и поднести их к губам, а потом с благоговением их поцеловать.

– Я люблю тебя, Голди Агилар. И я обещаю тебе, что моя любовь сильная и она выдержит испытание временем.

Она высвободила руки и обняла ими его лицо:

– О, Гаел. Я тоже тебя люблю.

Он открыл глаза:

– Ты любишь меня?

– Да. Я люблю тебя, и я готова рискнуть.

– Да! Я определенно этого хочу, – сказал он.

Она улыбнулась. От радости сердце едва не выскочило у него из груди. Голди обняла его и встала на цыпочки.

– Поцелуй меня, Гаел, – попросила она.

На этот раз улыбнулся он:

– Ох, тебе не придется просить дважды. Если я правильно помню, ты должна мне дюжину поцелуев.

– И ты получил бы их, если бы не наговорил лишнего, – сказала она.

Он посерьезнел:

– Прости меня, любовь моя.

– Я тебя простила. – Она снова позволила ему обнять себя. Когда они наконец отстранились друг от друга, в их глазах стояли слезы.

– Отвези меня домой, Гаел. Пожалуйста.

Он торжественно кивнул:

– С радостью, моя королева. – Он подхватил ее на руки и стал спускаться с крыльца, а потом остановился. – А твоя мать?

– Она знает, что я люблю тебя и мой дом там, где ты.

Он опустил голову и коснулся лбом ее лба.

– Голди, я обещаю, ты не пожалеешь об этом.

Она прижала одну руку к его груди в области сердца, а другую руку – к своему животу.

– И мы обещаем любить тебя и заботиться о тебе, – сказала она. – Всегда.