Несколько секунд Гаелу казалось, что он ослышался. Потом он вспомнил, с кем имеет дело. У этой женщины стальная воля.

И эта женщина вынашивает его ребенка.

Удивительно, но его противоречивые чувства испарились посреди ночи – между первым и вторым приступом рвоты у Голди. Тест на беременность избавил Гаела от всех сомнений.

Женщина пыталась обмануть его, притворившись беременной, лишь однажды. Хайди намекала на свою беременность, скорее всего, чтобы проверить свои шансы стать его женой. Но Гаел сразу заметил подвох.

Но с Голди все будет иначе.

Она носит его ребенка.

Он станет отцом.

Но она не считает, что ее жизнь изменится. Что это значит?

– Я тебя не понимаю, – произнес он и покачал головой.

Она облизнула нижнюю губу, и он почувствовал возбуждение. Ничто из того, что произошло за прошедшие двенадцать часов, не изменило пылающую страсть между ними. Во всяком случае, изменения в теле Голди делали ее привлекательнее и соблазнительнее.

– Я имею в виду, кое-что изменится, – произнесла она. – И это не обсуждается. Но я не стану другим человеком из-за ребенка.

Гаел заставил себя расслабиться и глубоко вдохнуть.

– Кое-что? Что именно? И что, по-твоему, не изменится?

Она поджала губы.

– Я не строила планов, если ты это имел в виду. – Она выдохнула. – Ну, во-первых, ребенок должен быть здоров.

– Я согласен, – сказал он.

– Когда он или она родится, нам придется обсудить твои права на посещение ребенка, а также наши графики работы.

Он насторожился:

– Права на посещение? Графики работы?

Она кивнула.

Он опустил руки, борясь с ужасным приступом лютой ярости и воспоминаниями о том, как им пренебрегли в детстве.

– И где ты будешь жить, пока эти права обсуждаются?

Она нахмурилась, словно он задал абсурдный вопрос:

– В Нью-Джерси, с моей матерью. Там нам будет лучше.

– Конечно. А я останусь в Калифорнии и буду видеться с ребенком в дни, предусмотренные постановлением суда, да? Как я понял, ты собираешься и дальше делать карьеру актрисы.

– Да.

– Значит, наш ребенок останется на попечение воспитателей или твоей матери и ее трезвой компаньонки, а ты станешь колесить по всему миру? Или ты собираешься таскать его с собой?

Она округлила синие глаза, но ответила спокойным тоном:

– Гаел, у меня еще нет ответов на все вопросы.

– Это точно. У тебя их нет. А у меня они есть. Но сначала я расскажу тебе одну историю. Ты готова ее услышать?

Она моргнула, затем подняла бровь:

– У меня есть выбор? Ты все равно мне обо всем расскажешь.

Гаел шагнул назад, не зная, что хочет сильнее: поцеловать ее чувственные губы, пытаясь отмахнуться от воспоминаний, или осудить ее за то, что она лишила его покоя.

Она переступила с ноги на ногу, привлекая его внимание к своему телу, едва закрытому тонким саронгом.

Гаел отвернулся, провел пальцами сквозь волосы и попытался немного успокоиться, глядя на широкий океан за окном. Глубоко вздохнув, он наконец обернулся и решил говорить напрямик.

– Я немного рассказал тебе о своем прошлом. О своем происхождении.

– Да, – осторожно ответила она, следя за тем, как он шагает по комнате.

– Каждые несколько лет, пока я рос, мой отец бросал свою жену на несколько недель и убеждал мою мать уехать с ним. Каждый раз он уезжал с ней на определенное время. Он оставлял мать Алехандро и жил с моей матерью – с женщиной, которую он, по-видимому, любил. А меня на это время отправляли в местный приют или оставляли со случайными знакомыми.

Голди вздрогнула:

– Гаел…

Он поднял руку:

– Я не нуждаюсь в твоем сочувствии. Это факт моего детства. Я с этим смирился, но ничего не забыл. Я смирился с тем, что у меня даже не было дома-развалюхи, который я называл бы собственным. Мое существование подчинялось прихоти моего отца, который откровенно назвал меня нежелательной ошибкой, когда я осмелился поспорить с ним.

Она ахнула и закрыла рот рукой.

– Я не желал становиться отцом просто потому, что эта роль не для меня.

– Но…

– Но теперь у меня будет ребенок, – продолжал он. – И я намерен дать ему то, чего не было у меня.

Она уставилась на него не мигая, на ее шее быстро пульсировала жилка.

– И что это?

– Сравнивая обстоятельства, которые я только что описал тебе, с тем, что ты мне недавно предложила, ты считаешь, будто человек в моем положении, пройдя через столько страданий, станет молчать, пока мой ребенок таскается по нянькам, самолетам, местам съемок и выдается мне в дни, предписанные решением суда? – Он ухмыльнулся.

Ее губы дрогнули.

– Гаел, пожалуйста, будь разумным.

Подойдя, он встал перед ней. Он хотел, чтобы она видела его решимость.

– Тот сценарий, который ты описала, Голди, случится только через мой труп.

От недоумения она открыла рот:

– Значит, мы даже не обсудим его?

– Мы его обсуждаем, – сказал он.

– Нет. Ты пытаешься навязать мне свою волю.

– Я сообщил тебе, чего не произойдет с моим ребенком. Теперь мы обсудим то, что с ним произойдет.

– Наш ребенок.

– Что?

– Наш ребенок. Равные права в воспитании. И равная ответственность за него.

– Да. И это невозможно сделать, живя в раздельных домах по обе стороны континента.

– Гаел, нам надо найти компромисс.

– Зачем нам компромисс, когда у меня есть решение? – спросил он.

Она нахмурилась:

– Мы получили подтверждение моей беременности менее десяти минут назад. И ты уже все решил?

– Конечно.

Она слегка покачала головой, продолжая пристально смотреть на него. Она моргнула и насторожилась.

– Я думаю, нам надо поговорить об этом позже.

– Лучшее решение проблемы, с которой мы столкнулись, Голди, – это женитьба.

Слова Гаела обрушились на Голди как штормовая волна.

Она покачнулась и чуть не упала.

Гаел выругался, схватил ее за локоть и повел к дивану:

– Сядь, Голди.

– Я в порядке.

– Я не говорил, что ты не в порядке. Но я все равно предпочитаю, чтобы ты сидела. Ты едва не рухнула на пол.

Она нахмурилась:

– Женщины рожают тысячелетиями, не превращаясь в увядший цветок во время беременности, Гаел.

– Да, но ни одна из них не удостаивалась привилегии вынашивать моего ребенка, – выдохнул он.

Ее рот скривился в подобии улыбки, которая исчезла через секунду.

– Ты хоть представляешь, насколько это помпезно? – Она потерла висок. – Ты… предложил мне…

– …выйти за меня замуж, да, – подтвердил он, его голос был наполнен недвусмысленной силой и уверенностью.

– Но зачем?

– Потому что мой ребенок не будет жить в Нью-Джерси. Он будет жить со мной.

Ее обдало холодом.

– И получить доступ к нашему ребенку я смогу только в том случае, если стану твоей женой? Ты мне угрожаешь?

Он не сразу ответил. Он молчаливо мерил шагами комнату, а потом остановился и положил руки на узкие бедра.

– Расскажи мне о своем прошлом, Голди.

Она подняла глаза и встретила его взгляд.

– Зачем?

– Я хочу понять, почему ты отрицаешь мое предложение, зная, что это лучший выход из ситуации. Объясни мне, почему наш ребенок не может быть с нами полный рабочий день.

– Я не обязана ничего тебе объяснять только оттого, что ты внезапно решил, будто брак – идеальное решение.

– Я не считаю его идеальным. Я считаю его максимально жизнеспособным, – сказал он.

Она отмахнулась от его ответа:

– Мне бы очень не хотелось говорить о нашем ребенке как о товаре.

Он резко поднял голову, словно Голди ударила его:

– Поверь мне, дорогая, я не считаю нашего ребенка товаром.

Его слова были тихими, но угрожающими. Она отлично понимала, что несчастливое детство оставило глубокие шрамы на его душе.

– Извини, – пробормотала она. – Просто ты постоянно говоришь как генеральный директор.

Он поднял одну бровь:

– Постоянно?

Она густо покраснела, вспомнив их ночь. Она затаила дыхание, у нее спутались мысли. Не в силах отвести взгляд от Гаела, она смотрела, словно зачарованная, в его потемневшие глаза. Несмотря на яркий свет в комнате, Голди внезапно показалось, что вокруг них сгущается темнота.

Казалось, Гаел испытывает такие же ощущения. Он моргнул и стиснул зубы.

– Я тебя слушаю, Голди. Ты выросла в неполноценной семье, да?

Она поморщилась:

– Да.

– А твой отец? Кто он?

– Он живет далеко.

Гаел поджал губы.

– Ты хочешь, чтобы ребенок повторил твою судьбу?

Она закрыла глаза.

– Я по-прежнему считаю, что мы можем найти альтернативное решение, – сказала она.

– Нет.

Она свирепо уставилась на него:

– Давай рассмотрим другой вариант. Пары живут вместе, не вступая в брак. Зачем нам жениться?

– Ты хочешь, чтобы в мире стало одним незаконнорожденным ребенком больше? Почему ты против брака?

– Я… не желаю ничем жертвовать.

– Благополучие нашего ребенка должно быть для тебя важнее всего.

Итак, пока Голди спала, Гаел часами размышлял о ситуации, в которой они оказались. Он обладал блестящим умом, но она не думала, что он предложит такое решение.

– Говори, Голди. В чем проблема?

Она рассмеялась, не в силах поверить, что он ждет от нее немедленного ответа на такой монументальный вопрос.

– Если я решу это сделать, то хочу, чтобы учитывались мои пожелания.

Он сдвинул брови, потом кивнул:

– Я тебя слушаю.

– Ты не можешь быть привязанным ко мне на всю оставшуюся жизнь, а я к тебе. Мы можем ограничиться временным решением?

Он насторожился:

– Ты хочешь вступить в брак и через определенное время развестись?

– Пожалуйста, не драматизируй. Десять минут назад ты был человеком, который меняет любовниц каждые шесть недель! Теперь ты ждешь, что я поверю, будто ты готов отказаться от своих похождений до конца жизни?

– Если у меня будет веская причина, почему нет?

Веская причина – ребенок. Но не любовь.

– По-моему, ты не понимаешь, Гаел. Ты считаешь, будто, надев кольцо мне на палец, ты автоматически сделаешь стабильной жизнь своего ребенка. Я не отрицаю этого, но разве ты не задумывался о том, что ребенку будет лучше, если его родители счастливы?

– То есть, выйдя за меня замуж, ты станешь несчастной?

– Не приписывай мне того, чего я не говорила! Я просто хочу, чтобы мы как следует все обдумали.

– Пять лет.

– Что?

– Тебе нужен фиксированный срок? Я предлагаю пять лет. После этого мы все решим. Каким бы ни был результат, одно останется неизменным. Мы будем жить в одном городе и делать все, чтобы обеспечить спокойную домашнюю жизнь нашему ребенку. Итак, пять лет. Ты можешь на этот срок отказаться от своей независимости? – выдохнул он.

– Гаел…

– За это время, если ты сделаешь для себя счастье нашего ребенка приоритетом номер один, ты получишь по десять миллионов долларов за каждый год брака и пять главных ролей в гарантированно кассовых фильмах «Атлас-групп». Ты говоришь, что для тебя важна карьера. Таким образом, тебе не придется от нее отказываться.

Голди онемела от шока.

– А если я откажусь? – спросила она дрожащим голосом.

– Если ты откажешься, я сделаю все, чтобы полностью разлучить тебя с нашим ребенком в тот момент, когда он или она родится. Извини, дорогая, но ребенок слишком важен для меня. Я жду твоего решения, Голди.

* * *

Два дня.

Она попросила два дня, чтобы обдумать предложение Гаела. Он неохотно согласился.

У нее было два дня, чтобы придумать другое решение, не предполагающее свадьбу с человеком, которого она едва знала, или борьбу в суде за опеку над своим ребенком. После съемок сцены на пляже между Еленой и Альфонсо Голди приняла решение.

Для борьбы с Гаелом ей нужно много финансов. Сейчас она получила первую роль в кино и заработает на этом больше, чем она мечтала, но этого недостаточно, чтобы заботиться о своем ребенке, борясь за него в суде, особенно против такого сильного человека, как Гаел Агилар. Часть ее контракта с «Атлас-групп» подразумевала эксклюзивную работу, которая могла продлиться почти полгода после съемок. А это означало, что ей не удастся искать новую работу, будучи глубоко беременной.

Остается только брак с Гаелом.

Ее сердце замирало всякий раз, когда она думала об этом. Но вскоре Голди признала, что эта идея не такая уж ужасная.

У них обоих было несчастливое детство. Оба хотели для своего ребенка лучшего. Долгие годы Голди испытывала горечь и гнев по отношению к своей матери за то, что та оттолкнула ее отца и уничтожила шанс на создание семьи. И хотя Голди любила и поддерживала свою мать сейчас, она помнила, как прежде жила в постоянном страхе, что ее мать никогда не будет достаточно сильной, чтобы выбирать достойных мужчин, которые не будут ее оскорблять.

В самые мрачные моменты Голди задавалась вопросом, станет ли она такой же неудачницей. Именно поэтому она так долго избегала отношений с мужчинами. Она боялась узнать свои сильные и слабые стороны. Но она не планировала оставаться одна до конца жизни.

Она довольно плохо знала Гаела, но он выложил все карты на стол. Благополучие их ребенка – для него приоритет номер один.

Понимание этого заставило Голди повернуться и посмотреть на человека, сидящего рядом с ней в вертолете.

Сегодня утром съемочная группа выехала из Умланги. Им предстояло отснять сцену на горе, в которой, по иронии судьбы, Альфонсо предложил Елене стать его женой. Она согласилась, а потом до конца жизни пыталась спасти свой брак.

Голди стало страшно. Словно почувствовав ее состояние, Гаел уставился на нее карими глазами. Он молчаливо наблюдал за ней несколько секунд, потом взял за руку.

Его поведение было неожиданным, и Голди сильнее смутилась. Если она будет думать прежде всего о ребенке, то, вероятно, им удастся пережить пятилетний брак. Она не станет строить иллюзий по поводу того, что они полюбят друг друга.

Голди прервала свои хаотичные мысли, когда вертолет приземлился. Она честно не знала, что чувствует. Она только знала, что обязана защитить своего ребенка.

Поднимаясь по канатной дороге на вершину горы, Голди заставила себя сосредоточиться на предстоящих съемках. После успешной работы она решила прогуляться, и Гаел пошел следом за ней.

– Тебе действительно нужен еще один день, чтобы подумать, дорогая? В глубине души ты знаешь, что надо делать, Голди, – хрипло сказал он ей на ухо, стоя у нее за спиной.

– Да?

– Да. Не тяни время.

– Я не хочу тянуть время. Но брак…

Он приблизился к ней, и она, повернув голову, посмотрела в его проницательные глаза.

– Не переусердствуй. Мы не вымышленные персонажи. Мы можем заключить брак без мелодрамы.

Она тихо рассмеялась:

– Почему ты так в этом уверен?

– Потому что мы не верим в сказки. У нас одна цель. Мы делаем это ради нашего ребенка. Чтобы у него была стабильность. Скажи «да», Голди. Ты выиграешь гораздо больше, чем потеряешь.

Его голос был жестким, почти беспощадным.

Она с трудом сглотнула и провела руками по своему плоскому животу. Гаел положил ладони на ее руки, согревая их и защищая их ребенка.

Голди глубоко вдохнула и произнесла:

– Я согласна.