— А сейчас проделаем маленький эксперимент… — подходя к рабочему столу Пиновской, с заговорщицким видом сообщил коллегам Осаф Александрович.

Стол этот являл собой полную противоположность его собственному. Он был почти пуст, а то немногое, что на нём всё же имелось, лежало в идеальном порядке. У самого Осафа Александровича и на столе, и вокруг (в том числе под) царил редкостный беспорядок. Злые языки утверждали, что подобного «пожара в бардаке во время наводнения» другому человеку было бы не устроить даже нарочно.

— Итак, приступим… — жестом фокусника потёр ладони Дубинин. — Видите папку?

Действительно, посередине стола Марины Викторовны красовалась пластмассовая жёлтая папка с компьютерной распечаткой.

— Края её абсолютно параллельны краям стола, — продолжал Дубинин. — Что скажете, Наташенька? Игорь?..

Наташа и Игорь Пахомов согласно кивнули.

— Можете взять точные приборы, они подтвердят. А теперь передвинем папку так, чтобы параллельность немного нарушилась…

И Осаф Александрович чуть-чуть сместил пластмассовый прямоугольник. Совсем незначительно.

Не успел он крадучись отбежать от стола, как появилась его хозяйка. По обыкновению — подтянутая и деловая.

— Добрый день, Марина Викторовна! — хором поздоровались Наташа и Игорь.

— Так виделись вроде, — начиная подозревать какую-то каверзу, ответила «Пиночет». Молодёжь с замиранием сердца ждала продолжения. Пиновская подошла к столу, окинула его взглядом и немедленно вернула папку в исходное положение, сдвинув её на те же миллиметры, только в обратную сторону.

Она не видела, как за её спиной Дубинин показывал всем восхищённое «Во!..» — кулак с оттопыренным большим пальцем.

— В чём дело? — строго спросила Марина Викторовна, оглядываясь на неожиданно грянувший хохот.

— Ничего страшного, Мариночка, ничего страшного, — замахал руками Дубинин. — Маленький опыт по практической психологии. Надо же готовить к жизни юных коллег…

Пиновская холодно осведомилась:

— А я, по всей видимости, подопытный кролик?

— Я всего лишь рассказывал, — шаркнул ножкой Дубинин, — о том, что в «Эгиде» есть люди, обладающие феноменальными способностями. Взять вас, Мариночка. Ваш глазомер идеален. Я тут сдвинул вашу папочку, извините, конечно, а вы вошли — и, ни секунды не медля… Потрясающе, просто потрясающе…

— Да, — хмыкнула Пиновская. — А теперь продолжим наш практикум. Смотрите, — указала она на стол Дубинина. — Призываю всех желающих сложить на письменном столе хоть отдалённое подобие этой пирамиды из папок, книг, дискет, отдельных листков бумаги, карандашей, ручек и ещё тридцати трёх несчастий. Я слышу, как переворачиваются в гробах мумии фараонов… Обратите особое внимание — центр тяжести расположен так, что пирамида постоянно находится на грани обрушивания… В вас умер архитектор, Осаф Александрович. Сколько бы Пизанских башен вы могли выстроить!

— Ну уж, хватили! — возмутился Дубинин. — Ничего тут не собирается рушиться. Вот!

С этими словами он подбежал к собственному столу и легонько качнул его. На пол немедленно хлынула лавина книг, бумаг, записок, писем, распечаток…

— Вот видите, что вы наделали!.. — расстроился Дубинин и скорбно принялся собирать разлетевшиеся по полу «тридцать три несчастья». — Никогда не рассортирую… Какие идеи теперь, наверное, пропадут…

Наташа испугалась и поспешно опустилась на корточки, помогая ему. Игорь Пахомов присел рядом с ней.

— Я ещё и виновата! — засмеялась Пиновская. — Заметьте, господа, оказывается, во всём я виновата! Вот это-то я бы и назвала практической психологией…

— Ну, что нового, Осаф Александрович? — спросила Пиновская, когда Игорь с Наташей вышли за дверь. — Я вижу, вы, бедненький, совсем заработались. Даже причесаться времени нет…

— Ох, не говорите! — Дубинин пригладил руками остатки волос, но через секунду его голова приняла свой нормальный вид разорённого вороньего гнезда.

Они отрабатывали легальный имидж «Эгиды», и надо сказать, что Владимир Матвеевич Виленкин облегчал им жизнь как только мог. С одной стороны, он определённо хотел, чтобы утраченные сокровища были найдены, и как можно скорее. С другой стороны, быть настолько не в состоянии поведать хоть что-нибудь связное про вора, с которым чуть не полчаса сидел и разговаривал в кабинете?.. Боялся? Родственника либо знакомого покрывал?.. С третьей стороны, и у Пиновской, и у Дубинина сложилось отчётливое мнение, что Владимир Матвеевич некоторым образом темнил даже в том, что касалось похищенного. У него как бы и чесался язык рассказать эгидовцам что-то ещё, причём едва ли не самое главное. Но некое обстоятельство опять-таки мешало ему, не позволяло разоткровенничаться.

А ты при всём этом работай. Отыскивай для него утраченные драгоценности…

— Значит, так. Это сложное химическое соединение, могу формулу написать… Если ватманского листа хватит…

Перед Осафом Александровичем лежали результаты анализа микрочастиц, обнаруженных в квартире Виленкина: в комнате, где хранилась коллекция, на полу кабинета и на коврике в прихожей. Отправляя их на исследование, эгидовцы рассчитывали получить образцы почв и споры растений, ну там — нетривиальные биологические или строительные вещества. Но вот уж чего они никак не могли ожидать, так это того, что на в общем-то весьма чистых ботинках виленкинского посетителя обнаружатся молекулы… сильнодействующего яда.

— Побочный продукт химического производства, — продолжал Дубинин. — Отрава жуткая. В почве не разлагается, для утилизации требует специальной и очень дорогой технологии…

— Так, — нахмурилась Пиновская.

— И что забавно — в нашей стране, я имею в виду бывший Союз, подобных отходов ни у кого нет. Какой только пакостью всё вокруг ни травим, но по закону стервозности…

— Значит, наше… вещество…

— Так уж и говорите, любовь моя: говно. Все свои, — замахал руками Дубинин.

— Именно. — Пиновская поправила хищно блеснувшие очки. — Да ещё забугорное. Некая посредническая фирма…

— И обидчик Виленкина, — подхватил Дубинин, — каким-то образом с ней…

— На взятки чиновникам, — Пиновская рассыпала по столу горстку подсолнушков. — Чтобы им было что в налоговую декларацию записать. В графу «гонорары»…

Игорь и Наташа лакомились фруктовыми салатиками в маленьком кафетерии при магазине «Здоровье». В отличие от большинства сверстниц, Наташа была не приучена коротать время в мороженицах и кафе и даже в это безобидное заведение вряд ли выбралась бы в одиночку. Но с таким спутником… Она видела, как косилась на крепкого и красивого Игоря девушка, скучавшая за соседним столиком над кофе с пирожным. А если бы она ещё знала, как он поёт под гитару!.. И что он-в отличие от некоторых — до сих пор не женат…

— Кстати, какие планы на вечер? — спросил Игорь, расплачиваясь за Наташу и за себя. — Я на машине, можно по набережным покататься, в приличном кабаке посидеть. А потом ко мне завернём, музыку послушаем… А?

Наташу бросило в жар.

— Я… — пробормотала она, мучительно опуская глаза и чувствуя, как рушится что-то, не успевшее толком возникнуть. — Ты извини… я как раз собиралась вечером в компьютере покопаться… кое-что разгрести…

— Нет вопросов, — Игорь пожал плечами. — Не извиняйся, пожалуйста. Я просто к тому, что мы с тобой люди взрослые, особыми обязательствами не связанные… Ты мне нравишься, я тебе, по-моему, тоже… Почему бы друг другу удовольствие не доставить?

— Правда, мне сегодня никак… — Наташа упорно глядела под ноги. — Честное слово…

Где-то звонко цокал копытами белый конь, уносивший в дальнюю даль прекрасного принца.

— Ладно, — сказал Игорь и дружески улыбнулся. — Как-нибудь в другой раз!

Наташа кивнула, заранее зная, что нового приглашения не последует. Завтра он пойдёт в этот же или другой кафетерий и подсядет там к девушке, одиноко грустящей за столиком. «Снимет» — так это, кажется, называется?.. Ну и пускай. Ну и пускай…