Дни пролетали незаметно, и отношения между Раффой и Лейлой стали ровнее. Они проводили много времени вместе, откровенно разговаривая и подшучивая друг над другом.

С каждым новым рассветом она все больше убеждалась в том, что нужно подождать совсем немного, и настанет тот самый момент, когда она сможет рассказать Раффе о ребенке, и эта новость сделает счастливыми их обоих.

Она не ожидала, что они так часто будут оказываться наедине. Порой между ними повисало напряжение, и Лейле хотелось знать, неужели они оба в такие моменты боролись с желанием? Иногда она замечала, что любуется не драгоценностями, а самим Раффой…

– На что ты так смотришь? – Как-то раз спросил он и улыбнулся.

– На тебя, – призналась Лейла. – Я подумала о том, что ты совсем не такой, каким тебя описывают в газетах.

– У каждого из нас множество лиц, и миру мы являем далеко не все, – ответил Раффа, убирая драгоценности.

– А у тебя этих лиц гораздо больше, чем у других, да? – рассмеялась Лейла, чтобы разрядить обстановку.

– Есть одно, которое может удивить тебя, – подхватил он, закрывая сейф. – Я равнодушен к чарам бриллиантов. Я восхищаюсь драгоценностями. Я поражаюсь мастерством ювелиров. Я могу с первого взгляда определить, драгоценный камень или нет. Но в жизни я отдаю предпочтение простым вещам, таким как честность и преданность. Выставка, которую ты планируешь в Скаванге, пойдет на пользу нам обоим, – продолжал он, пока они дожидались лифта. – Я чуть было не выбросил свой первый бриллиант. После того, как ты… – Раффа отпрянул, когда открылись двери. Он нажал на кнопку, и кабина поплыла наверх. – Мой отец не отличался терпеливым нравом. Из Индии он привез довольно большой камень, а я, не зная его ценности, больше чем на неделю оставил его лежать в спальне, потом отец об этом узнал.

Лейла рассмеялась, но смех ее прозвучал неестественно.

– Отец всегда сердился то на одного из нас, то на другого. – Его глаза сузились. – Мы, дети, не входили в его планы на жизнь. Мы здорово стесняли его. Такое неудобное последствие его безрассудных поступков…

Сердце Лейлы обливалось кровью, пока она слушала Раффу. И он, и она были неосторожны, но для нее их ребенок никогда не станет неприятным последствием. Она будет безумно любить малыша.

– Лейла, мы не близки с моими родственниками, как ты с сестрами, – продолжал он. – У меня нет примера для подражания, равно как и нет желания жениться, обзаводиться детьми и менять мой статус-кво.

– Значит, ты не хочешь детей? – Ее вопрос эхом отразился от стен кабины лифта.

– Нет, не хочу, – равнодушно ответил Раффа. – Я рассказал тебе такое, чего никому и никогда не рассказывал, – неохотно признался он, когда они оказались под слепящим солнцем. – Наверное, лицо у тебя честное.

– Я признательна тебе за доверие. – Лейла подумала о том, что все же с Раффой она была честна не до конца, и внутри у нее все сжалось.

– Да, я знаю. И я прошу прощения, если там, внизу, вдруг нагрубил тебе. Я этого не хотел.

– Иногда прошлое дает о себе знать. Раффа, я…

Он поспешил переговорить с двумя рабочими, которые шли по парковке. Было время обеда, и, когда Раффа повернулся к Лейле, момент уже был упущен.

– Я доверяю тебе. А таких людей, кому я доверяю, совсем мало.

Все становилось только хуже.

– Я тоже тебе доверяю, – сдавленным голосом ответила Лейла.

Вот бы повернуть время вспять и рассказать ему о ребенке, как только она ступила на трап самолета!

– Давай вернемся, – предложил Раффа. – Я проголодался. А ты?

– Умираю с голоду.

– А потом я вернусь на стройку. Надеюсь, сегодня ты достаточно увидела и теперь можешь начать планирование выставки.

– Конечно, – ответила Лейла.

Благодаря его рассказам о его прошлом она теперь понимала его намного лучше. Он был настолько одержим строительством замка, по кирпичику возрождал его из руин, может быть, оттого, что не хотел вспоминать о своем детстве. Не лучший момент, чтобы говорить о ребенке, зачатом в результате их случайной связи, как бы горячо Лейла ни любила его.

– Завтра утром к подножию замка выезжает ярмарка, – сказал Раффа, когда они подходили к машине. – Я рано встану, буду занят, так что завтракай без меня.

– За меня не волнуйся, – ответила она, когда он открыл ей дверь. – Я найду чем заняться. Благодаря этой ярмарке ты планируешь показать публике новые части замка?

– Именно так. – Раффа сел за руль.

Уж лучше так, чем враждовать. Лейла найдет способ сказать ему о малыше, но так, чтобы не бередить его раны. Быть может, дружба – единственный способ для них сохранить отношения, понадеялась она, глядя на Раффу, но Лейла никогда не имела особых ожиданий от жизни. Не лучше ли ни на что не рассчитывать?

На следующее утро она проснулась, чувствуя теплоту внутри. Лейла живо представляла себе малютку, с кудрявыми темными волосами, как у Раффы, и широкой улыбкой. Он будет есть все, что только найдет, и до смерти пугать ее своими шалостями. А если будет девочка…

Остается надеяться, что она будет более разумной, чем ее мама.

Казалось бы, как просто планировать семью и не принимать во внимание мужчину, то Лейла не представляла, чтобы Раффа был из тех, кто примет эту новость равнодушно и оставит ее разбираться со всем самостоятельно. Сегодня она расскажет ему. Откладывать больше нельзя.

Судорожно приглаживая волосы пальцами, Лейла поспешила из комнаты, решив, что она наверняка найдет Раффу во дворе замка, ведь он сказал, что ярмарку развернут именно там.

Торговцы со всего острова съехались на праздник, кричали зазывалы, нахваливая свой товар. Она обошла ярмарку несколько раз, но Раффы нигде не было видно, и тогда Лейла принялась рассматривать товары на прилавках. Она сразу же обратила внимание на одну палатку, где продавались детские вещи. Крошечные вышитые вручную распашонки были настолько очаровательными, что не успела она опомниться, как уже набрала их целый ворох.

– Лейла?

Она побледнела, Раффа окинул ее взглядом.

– Я тебя не заметила.

– Разумеется.

У нее сердце ушло в пятки. У нее было столько возможностей сказать ему, а теперь наступил совсем неподходящий момент. Виноватое выражение лица Лейлы выдало ее, и девушка кожей чувствовала гнев Раффы.

– Раффа, я…

– Я заплачу. – перебил он. Отвернувшись от Лейлы, Раффа заговорил с продавщицей по-испански, так что Лейле оставалось только стоять в сторонке и чувствовать свою никчемность.

Хуже того. На острове Раффу любили. Ему верили. Он сказал, что верил ей. Что же он подумает теперь? Что о ней подумают все эти люди – его люди? Достаточно было взглянуть, как они отвечали ему, чтобы понять, что они любили Раффу. Он сделал для них многое: дал работу и вернул остров к жизни. Она же была никем, просто женщиной, вынашивающей его ребенка и так и не осмелившейся рассказать ему об этом.

– Спасибо, – машинально ответила она, когда Раффа повернулся, держа ее покупки в руках. – Я верну тебе деньги. – Она протянула ему несколько купюр, но Раффа не взял их и посмотрел на нее тяжелым понимающим взглядом.

– Ты получила радостные новости от кого-то из сестер? – ледяным тоном спросил он. – Или, может быть, от друзей?

Ее потерянный взгляд говорил сам за себя.

– Какое зловещее молчание, Лейла. Ты покупаешь детские вещи на будущее?

К горлу подступил комок. Казалось, как просто – сказать ему о ребенке, но Лейла слишком долго откладывала этот момент.

– Что же? – спокойно спросил Раффа. – Ты разве ничего не хочешь мне сказать?

Лейла совсем иначе хотела сообщить ему о том, что у них будет ребенок. Она представляла себе, что расскажет ему об этом наедине и всячески убедит его, что ничего от него не ждет.

– Все-таки это хороший подарок, – сказал Раффа, поднимая пакеты с покупками вверх. – Очень щедрый подарок, столько одежды.

– Раффа, мне нужно с тобой поговорить. Мы можем зайти внутрь?

В ответ он лишь едва заметно кивнул.

Неужели это и был человек, которого она считала своим другом, нежный любовник, зародивший жизнь внутри ее? Слишком многое Лейла воспринимала как должное. Он не знала, насколько сильны были призраки его прошлого, не знала и того, как строилась его новая жизнь. Он сказал, никаких детей. Значит, так и будет. Хотя Лейла и так собиралась растить малыша одна, потому она была уверена, что ей удастся наладить отношения с Раффой, если только он позволит ей объясниться.

Внутри у Раффы все клокотало от гнева. Он верил Лейле. Он открылся ей, как никому другому. А теперь она скрыла от него самое важное! Как давно она узнала о ребенке? Неужели она все знала, когда они весело смеялись и ближе узнавали друг друга? Знала ли она все до приезда на остров? Раффа всегда принимал меры предосторожности и думал, что…

Ничего он не думал. Сейчас не время ругать себя за то, что недоглядел. Ему нужно было узнать правду. Мысль о том, что Лейла может обманным путем вовлекать его в какую-то авантюру, была омерзительной. Она, конечно, этого не планировала, но разве мог он верить себе, если его собственная страсть была ему неподвластна? Он без зазрения совести соблазнил ее и обнаружил, что она была самой пылкой из всех женщин. Этот огонь в ней зажег он. А теперь ему придется расплачиваться за эту ошибку.

Ребенок. Его ребенок. Невероятно. Почему же она раньше не сказала?

Раффе не терпелось поскорее закрыться в кабинете от внешнего мира.

– Ты же узнала, что беременна, еще до того, как прилетела сюда.

– Звучит так, как будто я все спланировала.

– А ты планировала? – Раффа скрестил руки на груди и оперся о стол, глядя на Лейлу с высоты своего роста, но она приосанилась и ответила:

– Нет, не планировала. Я ждала подходящего момента, чтобы сказать тебе.

– Подходящего момента, – отозвался он. – Чтобы сказать мне. Лейла, а когда он наступит, подходящий момент?

– Не начинай, – предостерегла она. – Я у тебя ничего не прошу. Я вполне смогу растить ребенка одна.

– Нисколько в этом не сомневаюсь. Ты ведь так и хотела с самого начала, да? Ты же сама мне сказала тогда, на вечеринке у Бритт, что хотела иметь детей, но замуж выходить не собиралась.

– Мы просто разговаривали, и ты это знаешь.

– Неужели, Лейла? Откуда мне знать, что это были просто слова, если я и тебя-то не знаю? Я думал, что постепенно узнаю тебя, но я ошибся. Большинство женщин открыто говорят о том, чего от меня хотят…

– А я не такая? – перебила его она.

– Они получают то, о чем просят, и говорят, что готовы дать взамен.

По ее телу пробежала дрожь.

– Мне жаль тебя, Раффа, раз ты участвуешь в таких сделках о купле-продаже.

– Очнись, Лейла! У нас был секс. Мы провели вместе ночь, никто не говорил о том, что у нас все навсегда…

– Но ведь шанс есть всегда…

– На этот шанс ты и надеялась.

– Нет!

– И всего этого могло и не случиться, если бы не твоя легкодоступность.

– И если бы ты не был бабником, – огрызнулась она. Лейла устремилась к нему и попыталась выхватить у него пакеты. – Отдай мне вещи, и я с радостью уйду…

– Куда? – насмехался Раффа, не давая ей дотянуться до пакетов. – До дома будешь добираться вплавь?

– Я придумаю, как уехать с твоего острова, – заверила его Лейла, так крепко стиснув зубы от злости, что у нее побелели губы.

– Сначала нам нужно кое-что прояснить.

– Нечего тут прояснять. Я хотела тебе все рассказать. Хотела объяснить все спокойно…

Он рассмеялся ей в лицо:

– Зачем? Чтобы помочь мне справиться с шоком? Да я даже не знаю, мой ли это ребенок!

– Конечно, твой! Ты у меня первый…

– Что?!

Ответ Раффы поразил ее. Он закрыл лицо ладонью, будто не мог взглянуть на Лейлу. Он был сражен.

– Как ты сказала? – Он убрал руку от лица, не веря тому, что услышал.

– Я была девственницей до встречи с тобой, и других мужчин у меня не было.

Лейла никогда прежде не видела Раффу таким: он не знал, что и сказать. В гневе он был страшен, но куда более ужасающим он выглядел теперь, сбитый с толку, лишенный всяких эмоций.

– Значит, я у тебя первый, – сказал он, пристально глядя на нее, как бы свыкаясь с этой мыслью.

– Да. – У Лейлы дрожал голос, на глаза навернулись слезы. Между ними точно открылась пустота, черная дыра, и никак нельзя было через нее перебраться.

Его самый страшный кошмар стал явью. Раффа взял у нее самое ценное, что она могла только дать ему, и даже не знал этого. Теперь у него родится ребенок, последствие его поступка.

Он день за днем беспокоился о последствиях своих деловых решений. Он никогда не действовал спонтанно, всегда и все планировал заранее и никогда не принимал в расчет, что может допустить настолько серьезную ошибку.

– Не смотри на меня так, – взмолилась Лейла. – Это не то, что ты думаешь, Раффа.

– А что я думаю?

– Не знаю. – Она не могла подобрать слова. – Может, ты думаешь, что я это спланировала? Ты ведь богатый и титулованный, я могу понять…

– Я ждал, что ты это скажешь, – язвительно заметил Раффа, хотя он и знал, что Лейлу его деньги и титул совершенно не интересовали, но он был слишком потрясен и не мог остановиться. Ничто не могло впечатлить или сбить его с толку, но Лейле удалось это сделать.

В отчаянии Лейла крепко сжала губы и покачала головой.

– Так и есть, Раффа. Для меня совершенно не важно твое положение. Мне важен ты. Ты, а не твои деньги. Я даже подумала было, что мы становимся ближе, что можем подружиться…

– Очень удобно! – Он хотел закрыть уши ладонями, только бы не слышать всего этого. – И какая это будет дружба, Лейла? Ты все подстроила, чтобы подготовить меня и рассказать о ребенке?

– Раффа, я ничего не подстроила…

– Это всего лишь слова. – Голос у Лейлы дрожал, Раффе было совестно глядеть в ее лицо, но чаша терпения переполнилась, и теперь больше всего на свете он хотел побыть один и подумать.

– Я не могу заставить тебя верить мне, Раффа. Я знаю правду, мне этого достаточно. Я должна думать о ребенке. А что же теперь? – Она вздохнула и покачала головой. – Едва ли я захочу, чтобы ты был частью жизни моего ребенка.

– Не тебе решать, Лейла.

– Не смотри на меня так, – попросила она. – Я не позволю тебе унижать меня. Может, во мне нет ничего особенного, но и с грязью смешивать себя я не дам.

– Как мне быть, Лейла? Кто ты мне теперь? – Все сказанное не укладывалось у него в голове. – Любовь всей жизни? Просто женщина, которую я знал много лет и планировал завести с ней семью? Или женщина, с которой я как-то раз переспал, а она забеременела?

Она замахнулась на Раффу.

Он успел схватить ее запястье за миг до того, как рука коснется его лица. Лейла не двигалась. Воздух между ними едва ли не искрил от напряжения.

– Я ничего такого от тебя не жду, – ледяным тоном ответила она. – Я лишь требую уважения, ведь я мать твоего ребенка, только и всего. Денег от тебя мне не нужно и никогда не будет нужно.

– В самом деле? – сдерживая смех, сказал Раффа.

– Не смейся надо мной. И не смей судить обо мне по своему прежнему опыту. Что бы ты обо мне ни думал, я не потерплю пренебрежения.

– Так чего же ты хочешь, Лейла?

– Ничего. От тебя – ничего, – с непоколебимым спокойствием ответила она. – Я оставлю ребенка, буду матерью-одиночкой, как и многие другие, и прекрасно справлюсь.

– Без меня? – Он рассмеялся. – Ты и в самом деле наивная.

– Ты считаешь меня наивной, Раффа? Может, я задела твое самолюбие, сказав, что ты мне не нужен?

Он крепко стиснул зубы, а внутри у него разрастался страх. Он не имел ничего общего со здравым смыслом: Раффа беспокоился о ребенке и о безопасности женщины, которая его носила.

– Не припомню, чтобы ты обсуждала это со мной, – возразил он, а в голове пульсировала кровь.

– Мне и не нужно обсуждать это с тобой, Раффа. Это мое тело и мой ребенок.

– Наш ребенок, – ответил он. – У меня есть веская причина, по которой я не хочу иметь детей…

– Так почему бы тебе не рассказать мне о ней?! – воскликнула Лейла.

Нет. Он не мог сказать. Его преследовало чувство вины. Оно лишало его воли.

– Тебе нужно знать только то, что я не хочу иметь детей. Никогда не хотел и не захочу, и даже этот твой сюрприз ничего не изменит.

– Ты можешь объяснить, почему ты так решительно настроен? – взмолилась Лейла.

Она протянула к нему руку, но Раффа отстранился.

– Ты и представить себе не можешь, что ты наделала.

Лейла покачала головой, отчаянно глядя на него.

– И что ты предлагаешь? – спокойно спросила она. – Ты хочешь, чтобы я избавилась от ребенка?

Он поразился тому, как неправильно Лейла его поняла.

– Да за кого ты меня принимаешь?

– Все дело в том, что я совсем не знаю, что ты за человек, Раффа. Думала, что знаю, но я ошиблась. Не понимаю, почему ты так не хочешь иметь детей. Дело во мне?

– Нет, просто…

– Не понимаю, почему тебя так ужасает мысль о том, что я рожу тебе ребенка! – воскликнула Лейла в ответ на его внезапное молчание. – А если ты не скажешь…

– Я не скажу, потому что это, черт возьми, не твоего ума дело. Я и так рассказал тебе больше, чем должен был.

– Потому что мы доверяем друг другу, – напирала она, глядя в его непроницаемое лицо. – То есть доверяли.

– Доверие растет со временем, Лейла, а потерять его можно в мгновение ока.

– С нами это и произошло?

– А ты как думаешь?

Его слова больно ранили Лейлу. Когда в комнате воцарилось молчание, голова у нее закружилась от смущения и обиды. Такого исхода она совсем не хотела, когда решилась рассказать Раффе о ребенке. Они столько пережили вместе, так сблизились за то время, пока она была на острове, и ей это не померещилось. Дружба выросла из их страсти, Лейла даже была готова признать это, но теперь любым чувствам пришел конец. А она так надеялась, что этот момент станет нежным и запоминающимся! Если бы она могла добраться до сути, понять, почему Раффа так страшится того, что у них будет ребенок. Если бы только она могла вернуть его! Он вел себя настолько неразумно, что наверняка что-то подтачивало его изнутри, но, пока он не будет готов рассказать ей об этом, они не смогут снова быть близки.

Лейла инстинктивно прикрыла живот рукой, будто бы стараясь защитить маленькую жизнь внутри себя от тех эмоций, что бушевали снаружи.

– Я совсем не хотела огорчать или шокировать тебя. Я ждала подходящего момента, но, видимо, упустила его. Прошу, прости меня.

Раффа молчал. Он не мог ей ответить. Внутри у него образовалась пустота. С самого детства он жил под защитой от любых переживаний. Как он вообще мог быть отцом? В его жизни не было места ребенку. Раффа всегда двигался только вперед, навстречу новым возможностям или новым проектам.

– Мой самый страшный кошмар – враждующие родители, – сказала Лейла, словно читая его мысли. – Может, мы можем быть друзьями, Раффа? И если тебе это все ни к чему, то, быть может, мне лучше спокойно вернуться в Скавангу?

– Спокойно? – переспросил он. Наоборот, он хотел, чтобы в день, когда родится малыш, о спокойствии и речи не шло! – Ты хочешь вернуться в Скавангу? – рассеянно спросил он, размышляя о том, кто из самых лучших специалистов на острове мог бы наблюдать Лейлу.

– Ты сейчас в таком настроении, – ответила она, – что мне лучше уехать.

Раффа постепенно будто бы выходил из темноты на свет, из прошлого в настоящее, теперь Лейла стала центром его внимания, и он не мог поверить в ее спокойствие. Хотя именно она всегда мирила своих вспыльчивых сестер.

Новая жизнь внутри ее придавала Лейле внутреннюю силу. Она больше не была серой мышкой в тени своих сестер, теперь Лейла превратилась в защитницу своего ребенка. Но она сильно заблуждалась, если думала, что сможет оставить ребенка и исчезнуть из жизни Раффы навсегда, хотя он и не сможет пообещать ей больше, чем способен отдать.

– Я, разумеется, беру на себя всю ответственность, но это ничего не меняет.

– Я на это и не рассчитываю, Раффа. – Она смело смотрела на него. – Я прекрасно справлюсь и сама. Я всего лишь посчитала необходимым рассказать тебе.

– Ты просто умница!

– Ты просто каменный! – парировала Лейла, с беспокойством глядя на него. – Речь идет о ребенке, а ты говоришь так, как будто мы обсуждаем твое участие в какой-то сделке. Мне жаль, что так случилось. И как бы тебе это ни нравилось, но я жду не дождусь, когда смогу подержать на руках своего ребенка. И я никогда не пожалею о том, что стала матерью.

Он поднял руку.

– Уверяю тебя, волноваться не о чем. Я попрошу моих адвокатов составить для нас с тобой договор.

– Договор? – Лейла покачала головой. – Так ты, Раффа, хочешь решить нашу проблему? Адвокатов нанять? Пусть они разбираются, а ты в сторонке постоишь? Гораздо проще поставить свою подпись на бумаге, чем рискнуть и открыть свое сердце.

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Я плачу адвокатам, чтобы они решали мои проблемы.

– Но это никакая не проблема! – не унималась Лейла, говоря с грустной усмешкой. Обхватив руками живот, она ласково добавила: – Это ребенок, Раффа.

– Я поручаю многое адвокатам, потому что сам должен следить за тем, чтобы у сотен людей была работа, – с пугающим спокойствием ответил он. А теперь ему нужно было побыть одному и все обдумать. Он прошел мимо нее и направился к двери.

– Правильно, Раффа, убегай!

Он резко повернулся, стремительно подошел к ней и сверху вниз посмотрел на Лейлу, но она не отшатнулась, а, наоборот, потянулась к нему.

– Как бы мне хотелось помочь тебе!

– Помочь мне? – Он бросил недовольный взгляд на ее руки, и она опустила их.

– Может, ты ждешь, что я буду более деликатной, – сказала она, нагнав его у двери. – Ты, наверное, хочешь, чтобы я относилась к этому проще, мило улыбалась и принимала от тебя чек раз в месяц на астрономическую сумму, как будто я выиграла двойной джек-пот – ребенка и богатого покровителя.

– Я жду от тебя честности, Лейла! Это так трудно? Господи, как долго ты уже на острове?

– Честное слово, я ждала подходящего момента, я думала, что он настал. Я шла к тебе, а потом увидела эти детские вещи и отвлеклась. Не смогла устоять…

Она умолкла. В глазах стояли слезы. Он вдруг понял, что детские вещи лишний раз напоминали Лейле о том малыше, который будет их носить, а значит, то были не просто вещи, а обещание светлого будущего для Лейлы. Он захотел обнять ее, сказать, что все будет хорошо, но, в отличие от нее, мысль о рождении малыша пугала его. Вдобавок он беспокоился о том, что на его плечи ляжет ответственность за ребенка, а ведь именно его отец разрушил столько жизней. Даже если Раффа и будет лучшим отцом, чем его собственный, как ему совместить управление международной компанией и родительский долг?

– Я поступил неправильно, – признался он. – Я стараюсь не усложнять, чтобы потом не отправлять детей к бабушкам и дедушкам из-за того, что у родителей есть дела поинтереснее.

– Так вот что случилось с тобой?

Выражение сострадания на ее лице было лишним. Раффа не хотел, чтобы его жалели, и он резко отвернулся.

– Ты рассказывал, что тебя воспитывала бабушка…

– И прекрасно воспитала, – ответил он.

– Твои родители не хотели иметь детей?

– Прошу тебя, – попросил он. – Не продолжай, иначе станет только хуже.

– Вот увидишь, – ответила она. – Совсем скоро родится наш ребенок, и ты почувствуешь себя совсем иначе.

Раффа поразился тому, как забавно они поменялись ролями. Лейла говорила о рождении малыша с такой уверенностью, что он стал бояться за нее. Она не могла знать, что ждет ее в будущем.

– Я просто волнуюсь за тебя и за малыша, – сказал Раффа. – Но если ты хочешь услышать, что родился я у родителей, которые много занимались любовью, но совсем друг друга не любили, то да, так и было.

– И к чему же мы пришли?

– Ты должна знать, что любовь никогда ничего не решала. Никогда…

Он все еще говорил о прошлом, о своих родителях и тут заметил, что лицо у Лейлы стало землисто-серого цвета. Она решила, что он говорит об их истории.

– Раз так, – расхрабрившись, ответила она, – то теперь я понимаю тебя намного лучше.

Раффа должен был догадаться, что Лейла во всем найдет светлую сторону. Тучи сгущались над ним, и он покачал головой.

– Едва ли.

Его мать умерла, он не помнил ее. Отец сейчас загорал где-то в Монте-Карло с очередной молоденькой подружкой. Бабушка спасла Раффе жизнь. Именно она заставила его снова поверить в людей.

Лейла коснулась ладонью его руки, и оба вздрогнули от этого прикосновения.

– Мне нужно было придумать лучший способ сказать тебе об этом, – начала она. – Теперь ты все знаешь. Может быть, в самом деле будет лучше, если этим вопросом займется кто-то посторонний, как ты и предлагаешь. Я вернусь домой, как только ты подготовишь мое возвращение.

Он захотел возразить ей. Лейла не могла уехать. На то было множество причин – это и сама Лейла, и забота о рождении ее ребенка. Он повернулся и посмотрел на нее как-то по-особенному, она подняла руку, предостерегая его, но Раффа отстранил ее руку и притянул к себе.

– Не надо, Раффа, прошу тебя…

Оба знали, что сопротивляться бесполезно. Страсть между ними вспыхивала в мгновение ока, и им обоим ее не хватало очень долго. Лейла обхватила его за шею, а Раффа страстно поцеловал ее и подхватил на руки, понес через холл вверх по лестнице в свою квартиру. Он захлопнул дверь, пересек комнату и положил ее на кровать. Расстегнул ремень на джинсах, затем молнию и высвободился из брюк. Подняв юбку Лейлы, он снял с нее трусики и раздвинул ее ноги.

У него была сильная эрекция, и он чувствовал сильнейшее отчаяние.

Внезапно Раффа встал с кровати.

– Что случилось? – спросила Лейла, потянувшись к нему.

– Я не могу, Лейла. – Он провел напряженными пальцами по волосам и спросил себя, что же с ним стало? Он обернулся и увидел, что Лейла плачет.

Боже! Что они натворили?!