Улыбка графа была неотразима, но Виктория попыталась возразить ему:

– Лорд Арнпрайор, мне кажется, это не входит в список моих обязанностей.

– Тогда, полагаю, стоит внести туда данный пункт, – с лукавой искрой в глазах ответил граф.

Когда она освободилась от его некрепких объятий, Ник стал серьезен.

– Мисс, я дразню вас. Вам никогда не придется делать того, чего сами не пожелаете.

– Благодарю, – проговорила Виктория, почувствовав себя глупо.

Несколько мгновений он внимательно смотрел на нее.

– Расскажите мне, что вас тревожит.

Секунду она колебалась, а затем ответила:

– Мне теперь непонятно, какое положение я занимаю в вашем доме.

– Вы – женщина, на которой я надеюсь жениться. С моей точки зрения, вы уже член семьи Кендриков.

В его взгляде читалась искренность.

– Все не так просто.

– Мне так не кажется. Непосредственно сейчас я хочу побыть с вами один на один, без того, чтобы мое семейство занимало все ваше внимание.

Виктория чувствовала сильное искушение поддаться графу. Но все же, прежде чем развивать их отношения, следовало очень многое обдумать. Начиная с тайн, которые она от него скрывала.

Арнпрайор несколько горько ей улыбнулся:

– Мисс, вы избегаете оставаться наедине со мной с того дня, как мы переселились в Глазго.

– Это произошло невольно.

В ответ он только выгнул бровь. Вздохнув, она добавила:

– Просто все так запутанно… Я еще никогда не была…

– Скомпрометирована?

– Можно сказать и так.

– В таком случае некоторое время, проведенное наедине со мной, лишь поможет вам выйти из затруднения.

Долгое время Виктория пыталась не поддаваться чувствам, но что, если он прав? Чем это может повредить?

– Итак, мисс Найт?

Она робко улыбнулась.

– Признаюсь, я не отказалась бы.

Арнпрайор довольно улыбнулся, и она решила его подразнить.

– По крайней мере, проводить время с вами гораздо спокойнее, чем следить за близнецами или пытаться не дать Ройалу и леди Эйнсли убить друг друга.

– Звучит как вызов, – проговорил граф, взяв ее под руку и направляясь к выходу, – который я буду только рад принять.

Ответить Виктория не успела – из столовой вышла Иди.

– А, вот вы где, Виктория. Я уже начала волноваться, – сказала она и кивнула Арнпрайору.

– Добрый вечер, миссис Джилбрайд, – поклонился он. – Мисс Найт несколько утомилась, поэтому я отвезу ее домой.

– Ройал и близнецы присоединятся к вам?

– Нет, – ответили Виктория и граф одновременно.

Иди усмехнулась.

– Так я и подумала. Хорошо, мы с Алеком проследим и за юношами, и за Ройалом с Эйнсли.

Виктория тяжело вздохнула:

– О боже мой. Они еще сражаются?

– На данный момент просто уставились друг на друга. Пожалуй, можно сказать, они договорились о перемирии.

– Может, нам лучше остаться?

– Господи, ни в коем случае, – ответил Арнпрайор.

– Ни о чем не волнуйтесь, – заверила их Иди. – Все под контролем. Вперед, веселитесь.

Виктория покраснела от понимающего взгляда подруги и попрощалась.

Арнпрайор взглянул на ее ноги.

– Я полагал, мы отправимся домой пешком, но в таких туфлях, пожалуй, не стоит.

– Вообще-то, мы с близнецами прибыли именно пешком. – Кендрик-Хауз располагался совсем недалеко. – Мои башмаки сданы вместе с плащом.

– Мне казалось, вам не нравится гулять в морозы.

– Похоже, я привыкла к шотландскому климату.

Как ни странно, она скучала по прогулкам на свежем горном воздухе. Да и по открытому всем ветрам Кингласу.

Слуга подал им одежду, и Виктория сменила обувь. Арнпрайор подал ей руку.

– Готовы?

Глядя на его прекрасное лицо, Виктория поняла: она более чем готова ко всему, что может последовать дальше.

– Да, милорд.

Они вышли на улицу, и граф аккуратно поднял ее капюшон.

– Простужаться вам не надо, – пробормотал он.

– В таком плаще невозможно заболеть. Это лучший подарок на Рождество, какой я получала в жизни.

Шотландцы не любили отмечать Рождество – большая часть празднеств откладывалась до Хогманая. Однако Иди настояла на специальном торжественном обеде в честь христианского праздника. Прием состоялся всего несколько дней назад с соблюдением английских традиций. В конце вечера Иди отвела Викторию в сторону и вручила ей роскошный бархатный плащ с меховой оторочкой. Виктория было запротестовала, но миссис Джилбрайд убедила ее, что теплая одежда совершенно необходима во время горных зим, да и, кроме того, они приходятся друг другу родственниками, и нет ничего плохого в любых подарках. С такой логикой не поспоришь.

– Этот плащ меня слегка раздражает, – произнес Арнпрайор.

– С какой стати?

– Он лишает меня возможности сделать вам рождественский подарок.

На прошлой неделе он попытался отправиться с Викторией по магазинам, но она упорно отказывалась. Глазго и так был полон слухов об их отношениях.

– Шотландцы не обмениваются подарками на Рождество, помните? – сказала Виктория.

– Для Иди и Алека вы исключение сделали.

– Они семья, это несколько другое.

Так приятно было не скрывать хоть от кого-то свое родство с Алеком! Кроме того, то, как легко граф принял новости о ее происхождении на свет, поразило Викторию.

– Скоро и я стану вашей семьей, мисс Найт, – с напускной суровостью проговорил Арнпрайор. – И раз так, я настаиваю на праве дарить вам что угодно и когда угодно.

– Может, вы вручите мне что-нибудь на Хогманай. Мне нужны кое-какие принадлежности для класса.

– Дерзкая особа, – пробормотал он.

Она подавила ухмылку и перевела разговор на близнецов и их новых друзей.

Спустя несколько минут они уже вошли в Кендрик-Хауз. Роскошный особняк выстроили в прошлом веке. Вначале Виктория была поражена современными интерьерами и удобствами, так резко контрастирующими со старинными залами Кингласа. Когда она спросила Арнпрайора, много ли времени он проводит здесь, тот лишь нахмурился и пояснил, что только Браден является постоянным обитателем дома.

Но что-то подсказывало ей: вовсе не юный Браден в ответе за изысканность обстановки в резиденции.

– Как на счет чая в кабинете? – спросил граф, когда они отдали вещи лакею.

– Я предпочла бы виски. – Хоть и не большая поклонница крепких напитков, Виктория приобрела охоту пропустить стаканчик-другой в холодные вечера.

Глаза Арнпрайора блеснули.

– Сказали, словно истинная шотландка.

– Я понимаю, это не очень по-женски, – робко проговорила она.

– Виктория, вы получите все, что только пожелаете. Все, что в моих силах вам дать.

Откровение графа согрело ее лучше любого напитка. Его словам можно было верить.

– Спасибо вам, – прошептала она.

Наверное, она выглядела, как сраженная любовью наповал школьница, но Арнпрайор не возражал. Он приблизился к ней и только собирался поцеловать, как дверь кабинета распахнулась, и Ник отскочил в сторону.

Ангус чуть не врезался в них обоих.

– Какого черта вы тут встали? – возопил управляющий, собирая разлетевшиеся бумаги.

Граф помог старику:

– Мы хотели зайти в кабинет, чтобы посидеть и выпить, если уж тебе так интересно.

Мистер Макдоналд фыркнул.

– После объятий в прихожей, я так понимаю.

– Я планировал перейти к этому в более интимной обстановке, – спокойно ответил Арнпрайор.

– Мы не… – Виктория нахмурилась, глядя на графа. – Вы ничем не лучше своего деда.

– У, можете только надеяться, мисс, – подмигнув, заявил управляющий и отправился восвояси.

– Доброй ночи, Ангус, – бросил ему вслед Арнпрайор.

– Что он имел в виду? – спросила мисс Найт, усаживаясь в одно из кресел перед очагом.

– Я уверен, мы будем шокированы, если это выясним, – проговорил граф. – Впрочем, я и так ужаснулся тому, что дед опять вмешался в хозяйственные дела.

– Он просто хочет вам помочь, – сказала Виктория. Сняв башмаки, она придвинула ноги к камину, где весело потрескивали дрова. Довольно свободное поведение с ее стороны, но сегодня Виктория чувствовала себя весьма уверенно.

– Ангус чрезмерно старомоден, да и считает к тому же, что всех обязан опекать, – ответил Арнпрайор, доставая стаканы. – Иногда он обращается со мной так, словно я еще бегаю в коротких штанишках.

Виктория улыбнулась, пытаясь представить графа маленьким мальчиком. Должно быть, он отличался излишней серьезностью, но все равно был прелестным ребенком.

Он подал ей стакан и уселся в соседнее кресло, с усмешкой взглянув на ее ноги.

– Устраиваемся поудобнее?

– Надеюсь, вы не возражаете.

– Вовсе нет. Более того, я надеюсь избавить вас от остальных одежд к концу вечера.

Мисс Найт пролила немного виски на руку.

Арнпрайор взял у нее стакан и поставил на столик.

– Что вы делаете? – спросила Виктория.

– Помогаю вам обсохнуть.

С этими словами он начал покрывать ее руку поцелуями.

– Сэр, что, если кто-то войдет сюда? – слабым голосом запротестовала она.

В его глазах мелькнули озорные искры.

– Такое уже бывало, припоминаете?

– Да, и посмотрите, куда нас это привело.

– Сюда, – заявил он, добравшись до ее запястья.

Мисс Найт окончательно растаяла.

– У меня нет никаких претензий к последствиям того эпизода, – добавил граф. – Сожалею только, что спьяну заснул посреди действа. Позор!

– Позор был, когда Ройал и прочие застали меня в той позе.

– То есть когда вы лежали подо мной?

Она попыталась высвободить руку, но ей это не удалось. Арнпрайор лишь рассмеялся.

– Прости, дорогая, я уверен, не все было так ужасно, как тебе кажется.

– Ну, то, что произошло до того, как вы… как ты уснул, безусловно, не назовешь ужасным, – призналась она.

– Так почему бы нам не попробовать снова? Клянусь, сейчас я не засну.

Виктория вгляделась в его лицо, на котором играла беззаботная улыбка. Если бы она могла сказать «да»… Но множество сомнений и тревог заставляли ее сохранять осторожность.

Граф стал серьезен.

– Дорогая, нет ничего постыдного в наслаждении друг другом. В конце концов, мы вскоре станем супругами.

– Вы… ты уверен?

Он выглядел озадаченно.

– Конечно. Какие могут быть сомнения?

Она сделала глубокий вдох. Пришло время поговорить начистоту… Хотя бы о некоторых вещах.

– Боюсь, я все же сомневаюсь. Я не знаю, какие чувства ты испытываешь ко мне на самом деле. Тем более, что мне кажется…

– Да?

Виктория заставила себя договорить:

– Мне кажется, ты еще любишь прежнюю жену.

Арнпрайор отпустил ее руку и взял стакан, сердце мисс Найт сжалось.

– Ты не права, – ответил он, сделав большой глоток. – Я уже не люблю ее.

– Но ведь любил.

– Да, и страстно. Ты действительно хочешь узнать об этом больше?

Нет. Но как она выйдет за него замуж, не зная его чувств?

– Да.

Ник слегка поморщился.

– Ладно. Моя жена, Джанет Локхарт, происходила из уважаемой семьи со скромными владениями около границ. Мы встретились в весьма юном возрасте. Ее родственники тоже имели резиденцию в Глазго, и моя мачеха познакомилась с матерью Джанет. – Его губы изогнулись в горькой, почти стыдливой улыбке. – Не будет преувеличением сказать, что я влюбился с нее с первого взгляда.

Виктория подавила неожиданный всплеск ревности.

– Сколько вам было лет?

– Мало. Мне – пятнадцать, ей – тринадцать.

– Она тоже сразу влюбилась?

– Нет, чуть позже, но к тому времени, как ей пришла пора выходить в свет, она была убеждена, что я – воплощение романтического образа лорда-горца. Ну или, если точнее, наследника лорда.

Теперь горечь звучала и в его голосе.

– Если она видела тебя в килте, могу понять, почему, – обыденным тоном произнесла Виктория. – Наряды горцев будто специально созданы для соблазнения впечатлительных юных леди.

Невеселый смех вырвался из груди графа.

– Поскольку я считал ее истинной, чуть ли не сказочной принцессой, полагаю, я был не умней ее.

– Вы оба были молоды.

– И глупы.

– Как и почти все молодые люди. Уверена, в этом отношении ты оказался совершенно обычным.

Арнпрайор сдержанно улыбнулся:

– Именно так, спасибо, мисс Найт.

– Не за что. Полагаю, она была недурна собой?

– Джанет была первой красавицей, – мягко сказал он. – Волосы словно золото, и глаза как сапфиры; грациозная, изящная, элегантная леди. Вдобавок она обладала живым, веселым нравом. Она поистине блистала. Джанет могла очаровать любого, даже совершенного незнакомца.

Иными словами, приходилась полной противоположностью Виктории.

– Звучит прелестно, – проговорила она, пытаясь не выглядеть завистливой гарпией.

– О да, все находили ее крайне очаровательной. Особенно мужчины, – с неодобрением заметил граф.

– Неудивительно, учитывая ее красоту.

Он не ответил, мрачно уставившись на огонь.

– Когда вы поженились? – мягко спросила мисс Найт.

– Хм. Она хотела обвенчаться, как только ей исполнится восемнадцать, но мой отец настаивал, чтобы я сначала закончил университет. Джанет ему не нравилась. Он надеялся, что она найдет себе кого-нибудь другого, пока я учусь.

– Почему он был против?

– Он считал Джанет легкомысленной, безответственной девицей, не обладающей качествами, подобающими будущей графине Арнпрайор.

– Суровый вердикт для столь юной леди.

– О, наши беседы на сей счет не относились к числу приятных, как можно себе представить.

– Мне жаль.

Граф пожал плечами.

– Я склонил его на свою сторону, но тут отец погиб в результате несчастного случая, и свадьбу опять пришлось отложить. Терпение Джанет начало подходить к концу, и я боялся, что она разорвет помолвку.

– Но ты явно делал все возможное! – Вот Виктория прождала бы годы, если бы знала, что Арнпрайор любит ее так сильно.

– Да, но когда Джанет была расстроена, она становилась… – он замолчал, явно подыскивая подходящие слова, – эмоционально нестабильной. Я убедил себя, будто ее поведение объясняется желанием быть со мной. Я оказался не прав.

– Мне жаль, – произнесла Виктория. А что еще она могла сказать?

Граф кивнул.

– В конце концов мы поженились, к большому облегчению семьи Джанет. Они считали меня способным справиться с ее необузданным нравом.

Виктория нахмурилась. Стоит ли продолжать расспрашивать? Брак Ника оказался совсем не таким, каким она его представляла.

Арнпрайор снова взглянул на нее и тяжело вздохнул.

– Моя супруга была… не полностью адекватна, Виктория.

– Понятно. Должно быть, тяжело приходилось, – неуверенно произнесла она.

– Но первый год брака мы провели в абсолютном счастье. Я отвез Джанет в Лондон, затем несколько месяцев мы прожили в Глазго. Она поменяла убранство Кендрик-Хауза и стала самой популярной хозяйкой мероприятий в городе, очаровывая всех и каждого. – Он выдержал многозначительную паузу. – Не исключая и джентльменов.

Теперь Виктория поняла, куда клонит граф.

– Я не мог оставаться в Глазго вечно. Мои братья, мои владения нуждались во мне. Пришлось вернуться в Кинглас. Но, к несчастью, Джанет возненавидела замок и все с ним связанное.

Молодой и явно незрелой женщине уединение должно было даваться с трудом.

– Полагаю, она скучала по семье, – проговорила Виктория, стараясь соблюдать такт.

Граф недобро рассмеялся в ответ.

– Нет, зато мое семейство она просто возненавидела, особенно Ангуса. Они постоянно ссорились.

– Ну, все-таки у него и правда тяжелый характер.

– Но ты как-то с ним справляешься.

Виктория пожала плечами.

– Я не деликатна и не очень-то чувствительна, как тебе известно.

– И слава богу.

Мисс Найт посчитала этот комплимент сомнительным, но промолчала.

– Полагаю, с братьями она тоже не ужилась.

– Справедливости ради надо сказать, что к Кейду она хорошо относилась. Их объединяла любовь к музыке. С Логаном она тоже ладила. Он мог очаровать любую женщину, а уж моя супруга к чарам мужчин была не безразлична.

Слова Арнпрайора прозвучали, как очередное обвинение в сторону Логана Кендрика.

– Мне жаль, что все оказалось так сложно, – проговорила она.

– Жизнь тяжела, не так ли?

– Иногда чересчур.

Он потер лоб кончиками пальцев.

– Прости мою сентиментальность, Виктория. Наша совместная жизнь не всегда была ужасна. Когда Джанет забеременела, я отвез ее в Глазго. Там к ней снова вернулось счастье, пока не родился наш сын. После родов она впала в глубокую меланхолию. Лучшие доктора, которых я ей обеспечил, советовали лишь запастись терпением… и настойкой опия.

– Но опий вряд ли мог облегчить ее состояние!

Граф удивленно посмотрел на нее.

– Ты знаешь дам, страдавших тем же?

– Леди в одном из семейств, нанявших меня, страдала этим заболеванием после рождения третьего ребенка. И алкоголь с опием лишь ухудшали ее состояние.

Арнпрайор несколько мгновений раздумывал, прежде чем продолжить.

– Джанет немного воспряла духом, когда я нашел кормилицу и отвез Кэма в Кинглас. Лекари порекомендовали ей оставаться в Глазго, и некоторое время она жила вполне счастливо, и даже снова стала выезжать в общество. Когда я попросил ее вернуться в замок, она отказалась.

– Она не хотела воссоединиться с мужем и сыном?

Граф немного помедлил с ответом.

– Она любила Кэма, но считала, будто ему лучше оставаться со мной, в Кингласе. Что же до наших отношений…

Виктория нежно взяла его руку. Она знала, какое продолжение ее ждет.

– В конце концов, появились слухи о романах Джанет на стороне. Когда я приехал в Глазго разобраться, она во всем призналась. У нее появился любовник. – Граф уставился на пламя в камине. – И не один.

Хотя Виктория и ожидала услышать об измене, все равно ужаснулась. Она чувствовала боль графа, его недоумение. Похоже, даже спустя эти годы, предательство супруги так и осталось для него загадкой.

– Как ты поступил? – нарушила она установившееся молчание.

Арнпрайор посмотрел на их переплетенные руки.

– О, я простил ее, ну, или по крайней мере попытался. Джанет испытывала искреннее смятение от собственных поступков и от того, какую боль причинила мне. Когда она взмолилась дать ей еще один шанс, я не смог отказать. – Он горько улыбнулся. – Никогда не мог ей отказать.

– Потому что ты – хороший человек и любил ее.

– Если бы я сказал «нет» раньше, если бы я вел себя решительнее, она могла бы жить до сих пор. Я мог бы спасти ее.

Виктория нахмурилась:

– Но твоя жена заболела и умерла, разве не так? Как это могло случиться по твоей вине?

Арнпрайор наконец посмотрел ей в глаза.

– Джанет покончила с собой, Виктория. И вина за это лежит на мне.