Алешандру встал с кресла и, прижав телефон к уху, медленно подошел к высоким, от пола до потолка, окнам своего манхэттенского офиса. Перед ним раскинулся захватывающий вид на реку Гудзон.

– Насколько точны результаты? – спросил он Ставроса.

– Абсолютно точны.

– Пришлешь их мне?

– Уже отослал. Теперь, надеюсь, у тебя появится время для друзей? В данный момент для Себастьена.

– Он сам виноват, что я увяз в делах, – сердито ответил Алешандру. – Не будь этот чертов прием празднованием годовщины его свадьбы, я бы поблагодарил и отказался.

– Неужели совсем не любопытно познакомиться с его женой?

Любопытно увидеть женщину, которая ухитрилась заманить Себастьена в брак, но в его напряженном графике крайне трудно выделить для этого время.

– Ты собираешься привезти с собой кого-нибудь? – спросил Ставрос.

Он еще не решил. Он был единственный без пары, и его очень подмывало позвонить красавице брюнетке, с которой он недавно познакомился в тренажерном зале. Она дала понять, что будет ждать его звонка, но он пока что не решил, звонить или нет. Но даже длинноногая, стройная и гибкая Бриджит, с модной, взбитой на затылке стрижкой, не смогла затмить одну роскошную блондинку, которая раздразнила до предела его чувственность и распалила желание. Его тело до сих пор не забыло миниатюрную наездницу.

– Возможно, я полечу один, – рассеянно ответил он, потому что его помощница Дезире всунула голову в кабинет и подала знак, что у него пять минут, чтобы закончить разговор. – У меня сейчас заседание совета директоров. Увидимся на следующей неделе.

Алешандру просмотрел документы на письменном столе. Нахмурившись, он открыл дверь в приемную и крикнул:

– Дез, я не вижу отчета европейского рынка. Вы не могли бы поискать… – Слова застряли во рту – перед столом помощницы стояла… Сесили в кремовом платье, мягко облегающем каждый такой знакомый изгиб фигуры, на высоченных шпильках, медовые волосы шелковым пологом падали на плечи. Она великолепна. Воплощение нью-йоркского шика. Но красивые голубые глаза смотрели холодно.

«Pelo amor de Deus. Она все знает».

Во рту и в горле образовался песок – он не может говорить.

Дезире уставилась на них обоих, и Алешандру заставил себя встряхнуться.

– Скажите отцу начинать заседание без меня.

Дезире приоткрыла рот. Совет директоров – это священно. Отец Алешандру, Эштеван Салазар, председатель совета директоров, славился своими взрывами гнева, если хоть кто-то из членов совета опаздывал на заранее намеченные ежеквартальные заседания. Но Дезире не была бы идеальной секретаршей, если бы не понимала все с полуслова. Она просто взяла трубку и набрала номер.

Алешандру указал Сесили на кабинет:

– Входите.

Сесили решительно прошла в дверь. Спина прямая. Казалось, что вся ее маленькая фигурка излучает огненные стрелы. Глядя на восхитительные бедра в узком платье, Алешандру с трудом подавил прилив желания. Но сейчас не время для этого.

Он закрыл дверь и повернулся лицом к Сесили. Она в ярости. Это видно по сжатым рукам, по румянцу на щеках. Он понял, что надо начать с извинений.

– Eu sinto muito. Мне очень жаль, Сесили. Я не имел намерения оскорбить вас. Я пытался отступить, вы же знаете.

Глаза у нее потемнели, она подняла руку… и он получил пощечину. Увесистую.

– Я это заслужил, – произнес он. Челюсть от удара зажгло. – А сейчас давайте сядем и спокойно поговорим. Позвольте мне все объяснить.

– Спокойно? – Она уперлась руками в бедра. – Вы хотите, чтобы я была спокойна? Вы явились работать на наших конюшнях под фальшивым именем. Вы лгали мне и всем остальным. Вам повезло, что я не обратилась в полицию.

Как мило прозвучало слово «полиция» в ее протяжном южном выговоре… Но не надо обращать на это внимания.

– Я не нарушал никаких законов, – ответил он. «Ну, может, один или два незначительных». – Я обратился за работой, был принят и выполнял свои обязанности.

– Почему? Что вы у нас делали?

Алешандру прислонился боком к столу.

– Мне надо было получить доказательство того, что ваша семья украла у моей семьи.

Она сдвинула брови.

– Вы говорите о Зевсе? О нелепых слухах?

– Это не слухи. Ваш дед незаконно скрестил свою кобылу Деметру с Дьяволом. А это означает, что родословная ваших спортивных лошадей зиждется на лжи. У меня есть неопровержимое доказательство.

Она побледнела.

– Какого рода доказательство?

– Результаты анализа ДНК Бахуса. В нем кровь Дьявола, а не Дурмана.

Сесили стояла белая как мел.

– Я не верю этому, – прошептала она. – Родители говорили мне, что это неправда.

– Анализ проводился в авторитетной международной лаборатории. Сомневаться в точности не приходится.

Она подошла к окну и положила ладони на стекло. Плечи у нее опустились, и Алешандру пришлось подавить желание коснуться ее, утешить. Но он не мог так поступить. Больше не мог. Она – его враг.

Сесили повернулась и оперлась о подоконник. Под глазами у нее залегли темные круги.

– Даже если это правда, все произошло десятки лет назад. Это старая история. Почему вы не хотите о ней забыть?

– Потому что ваша семья, совершив кражу, сделала на этом состояние. Вы извлекли пользу, и не только финансовую – выросла ваша репутация. Это – преступление, и за него следует заплатить.

Губы у нее дрогнули.

– Адрианой руководит горечь. Она и моя бабушка были соперницами. Адриана не смирилась с тем, что бабушка закончила карьеру, поднявшись на верхнюю ступеньку. Но она умерла, Алешандру. Больше нет смысла враждовать.

Он дернул плечом.

– Ваша семья до сих пор получает прибыль от того, что украла. Слава должна была достаться моей бабушке. Она не успокоится, пока не добьется правды.

– У нее было не меньше возможностей получить приплод от Дьявола, чем у нас. Возможно, у нас получилось лучше.

Типичный высокомерный ответ Харгровов.

– Дьявол заболел, когда его вернули в Бельгию, и больше не смог стать производителем. Зевс был последним, – жестким тоном произнес он.

Сесили смотрела на него широко раскрытыми глазами. Он понял, что ее не посвятили во все детали.

– Как вы намерены поступить? – спросила она.

– Пойти в суд и вернуть убытки, понесенные моей бабушкой. Сделать так, чтобы все узнали, что наследие Харгровов основано на лжи.

У нее потемнели глаза.

– Отец этого никогда не допустит. Чего вы добьетесь? Шумихи в прессе и грязи на наших семьях. И что останется? Правда больше ничего не значит.

Его бросило в жар.

– Это вопрос чести, о которой ваша семья понятия не имеет!

– Честь такой ценой?

Она выглядит такой крохотной и беззащитной… У Алешандру защемило сердце.

– Я настоял, чтобы Бахус не был затронут. Это все, что я могу сделать.

– Как благородно, – усмехнулась она.

Он пристально на нее смотрел. Он знал, что она заняла третье место в Женеве – это он проверил, – и устала после соревнований, но не настолько же, чтобы выглядеть так, словно малейший порыв ветра собьет ее с ног?

– Как вы узнали? – спросил он.

– Я наняла частного детектива. – Она долго смотрела на него, будто боролась сама с собой. Потом со вздохом спросила: – То, что мы были вместе… было ли это реальным?

Вот его шанс покончить с проблемой. Пусть считает, что для него их ночь ничего не значила. Им обоим лучше забыть об этом. Но выше его сил обидеть ее сейчас.

– Да, Сесили, это было реально, – сказал он. – Но с моей стороны это было ошибкой. Не следовало уступать вам.

– Правильно. – Сколько боли в больших голубых глазах. – Это я умолила вас уложить меня в постель, а вы… вы удовлетворили мою просьбу.

– Это не совсем так. – Он шагнул к ней.

Сесили подняла руку, чтобы он не приближался.

– Давайте внесем ясность. Если вы думаете, что я чахла от любви к вам после той памятной ночи, то назову причину, почему я наняла детектива, чтобы вас отыскать. Я беременна, Алешандру. Как вам с этим поступить? Как это вписывается в ваш план мести?

У него упало сердце.

– Это невозможно. Мы пользовались презервативом.

– Возможно. Два теста на беременность, а затем и врач подтвердили это, так что презерватив, видимо, порвался.

Алешандру почувствовал слабость в ногах. Он не собирается подвергать сомнению ее слова, так как знал: ребенок его. Он знал, какая Сесили, знал, что она сказала правду.

Комната покачнулась. Его прежняя привычная жизнь раскручивалась слишком стремительно, как если бы он потерял управление своей яхтой, и судно начало погружаться на темное дно.

– Это, несомненно, надо обсудить, – выдавил он.

– Вы так считаете? – Ее глаза сделались темно-синими. – Вы намерены уничтожить мою семью, Алешандру. Вы лгали мне с самого первого момента, как я вас встретила. Скажите на милость, зачем мне обсуждать с вами нашего ребенка? По-моему, разговор закончен.

– Сесили…

Она направилась к двери.

– Я даже не знаю, что вы за человек. Как же я могу доверять вам хоть в чем-то?

Она открыла дверь и ушла.

Ему не помешало бы глотнуть крепкого виски. Вместо этого Алешандру пошел по коридору в конференц-зал, где заседал совет директоров. Но прежде он позвонил своему шоферу и велел проследить за Сесили, когда она выйдет из здания. Он не мог допустить, чтобы она затерялась в Нью-Йорке. Скандала в преддверии того, что ему предстоит, он не желал.

Выступал отец, и Алешандру тихо сел на свое место. Эштеван Салазар замолчал и пронзил сына взглядом. Алешандру это нисколько не смутило – он сделал отцу знак продолжать. Но у него голова шла кругом, чтобы воспринимать то, что говорилось по повестке дня.

Как он мог оказаться таким глупцом? Он же знал, что ступает по тонкому льду, и что он сделал? Позволил похоти взять верх, потерял разум и увлекся блондинкой с беззащитным взглядом больших голубых глаз.

Maldita sea[6].

Это катастрофа.

Что скажет его семья, когда он как бы между прочим объявит, что он отец ребенка от члена семьи Харгров? И что скажет Клейтон Харгров, когда дочь сообщит, что беременна ребенком от Салазара?

Если он угодил в передрягу, то что говорить о Сесили? Ей намного хуже.

На чемпионат мира она не попадет – ей не следует этого делать, если у нее есть разум. Какой это для нее тяжелый удар, когда она наконец-то вернулась в свою привычную форму!

Как же она справляется? Плохо, если вспомнить ее бледное, с темными кругами под глазами лицо.

Алешандру заерзал в кресле. В комнате вдруг стало жарко, и он ослабил галстук. Разумеется, ребенок у них будет. Пусть он ярый противник длительных отношений, но это же его плоть и кровь. Его наследник. Отцовство – это ответственность, от которой он не отвернется, особенно имея перед собой печальный пример собственного отца.

Эштевана Салазара интересовало исключительно воспитание преемника, а не сына. Его ненасытная страсть к власти и бесконечные любовные увлечения уничтожили их семью. Мать Алешандру, когда их брак распался, уехала за океан, где занялась верховой ездой, а сыновей, Алешандру и Жуакина, поместила в американские интернаты. Его ребенок – и Алешандру знал это совершенно точно – получит любовь и прочную основу в жизни, чего они с Жуакином были в детстве лишены, до того как их забрала к себе бабушка. Его дети никогда не почувствуют, что они никому не нужны. Никогда у них не будет сомнений, что ими дорожат.

А поэтому будет правильно, если он женится на Сесили, чтобы обеспечить своего ребенка надежным домом, чего он не имел. Скандала, конечно, не избежать – бабушка будет вне себя. Но какой у него выход?

Ему нравится Сесили, он восхищен ее мужеством и силой. А разве можно отрицать их взаимное физическое влечение? Поскольку он никогда не собирался жениться по любви, думал о браке лишь с практической точки зрения – когда придет время, – то выходит, что это время настало.

В перерыве отец отозвал его в сторону. Высокий, в свои шестьдесят красивый, ухоженный и весьма привлекательный, Эштеван Салазар с раздражением посмотрел на сына:

– Как любезно, что ты присоединился к нам.

– Прости. У меня возникло срочное дело.

– Постарайся, чтобы оно не помешало тебе сегодня вечером. У нас обед со скандинавами. Я хочу, чтобы сделка состоялась.

– Я не смогу быть.

Отец сощурился.

– Сom licença?[7]

Алешандру повел плечом.

– Возьми с собой Жуакина. Этой сделкой занимается он.

Отец покраснел.

– Алешандру, что, черт возьми, с тобой происходит? Чем ты занят? Сначала твой экспромт с двухнедельным отпуском, теперь еще это. Что может быть важнее сегодняшнего заседания?

«Найти Сесили до того, как она сядет в самолет».

– Это личное дело. Поскольку у тебя личных дел более чем достаточно, то я уверен, что ты поймешь.

Сесили ходила по гостиничному номеру на верхнем этаже роскошного отеля на Мэдисон-авеню, решая, что ей делать.

Надо составить план. План необходим, когда имеешь дело с Алешандру Салазаром, с таким влиятельным человеком. Он в состоянии сделать все, что угодно, для достижения цели. Его цель – уничтожить ее семью.

Есть ей не хотелось, хотя обед она заказала. Сесили подошла к стеклянной стене, которая выходила на Манхэттен, сияющий во всем своем блеске. Как это не похоже на ее любимые поляны темно-зеленой травы!

Она в ужасе от того, что принесет семье, ее карьере разоблачение Алешандру. Наследие Харгровов построено на фальсификации… Родители лгали ей все время… Потерять всех своих лошадей, кроме Бахуса… Конец фамильному имени. Помимо этого она страдала… от разочарования и обманутой надежды.

А чего она ожидала? Она через это уже проходила – крах иллюзий, когда узнаешь, что люди не те, за кого себя выдают. Так в чем же проблема? Она хочет, чтобы он стал тем мужчиной, который поддержал бы ее? Ведь он показал ей такую сильную страсть в ту незабываемую ночь.

В мозгу стучали его слова: «Я пытался отступить, вы же знаете».

Он прав. Он пытался не приближаться к ней. Это она подстегивала его. Это она соблазнила его.

Да, он ей солгал, но и она несет ответственность за то, что между ними произошло.

Надо срочно найти выход, как быть.

Раздался звонок в дверь – принесли обед. Сесили оторвалась от окна, прошла по пушистому бежевому ковру и открыла дверь.

И увидела Алешандру. Он сменил деловой костюм на темные джинсы и красную рубашку поло. Сердце громко застучало, ее обдало жаром.

– Как вы меня нашли?

– Мой шофер следовал за вами.

Ну разумеется.

– Я же сказала, что разговор у нас закончен.

– Будь это так, то вы уже улетели бы домой. – Глаза смотрели напористо и холодно. – У нас с вами ребенок, querida. Нам нужно обсудить следующий шаг. Или, – он изогнул бровь, – вы отправитесь домой и между прочим скажете отцу, что у вас от меня ребенок и никаких дальнейших соревнований не будет?

– Я вас ненавижу, – прошипела она.

– Ваше право. Но нам все равно нужно поговорить.

Он прав. Она посторонилась, и он вошел в номер, скинул дорогие итальянские туфли и огляделся. Подойдя к бару, налил себе виски и пробормотал:

– Надо было выпить шесть часов назад. – Потом, устремив на нее пристальный взгляд, спросил: – Вы ели?

– Обед сейчас принесут.

– Хорошо. Вы очень бледная. Вам необходимо поддерживать силы.

– Потому что я ем за двоих? – фыркнула она. – Алешандру, не делайте вид, что вам не все равно.

– Мне действительно не все равно. Меня беспокоит та ситуация, в которую мы попали. И все, что я говорил вам в Кентукки, правда. Все, что я чувствовал тогда, было искренне. Единственное, в чем я солгал, – это то, кто я есть. Но это была вынужденная ложь.

Хочется ему поверить, до сердечной боли хочется поверить. Но она же не полная дура, чтобы принять его слова за чистую монету.

– Может, присядем? – Он кивнул на диван у окон, откуда открывался захватывающий вид.

– Предпочитаю стоять.

– Как хотите. – Он уселся и вытянул длинные ноги. – Сесили, ребенка мы сохраняем.

– Я сохраняю, – поправила его она. – Я ничего иного не мыслю.

– Хорошо. Когда я сказал «мы сохраняем ребенка», я имел в виду «нас». Мы оба родители этого ребенка, а это значит, что нам надо быть вместе.

Она нахмурилась:

– Что значит «вместе»?

– Я имею в виду, что мы поженимся.

У Сесили подогнулись колени, и она опустилась на диван. В ушах звенело.

– Вы не можете серьезно говорить такое.

– Но я серьезен. – Он улыбнулся. – Вот почему я предложил вам сесть.

Сердце у нее билось часто и неровно.

– Брак, основанный на лжи?

– То, что у нас было, не ложь. Нам было хорошо… вы сами это признали… мы были органичны, такое невозможно сыграть.

– Вы разрушили это единение вашей ложью.

– Думаю, мы сможем все исправить.

– Как? – Она вскинула подбородок. – Я доверилась Коулту, человеку, которого, как мне казалось, я успела узнать, и этот человек растоптал мое доверие.

– Я верну ваше доверие. То, что вы носите моего ребенка, все меняет, Сесили. Я не намерен отказываться от прав на ребенка, и вы тоже, поэтому мы договоримся. А для этого нам нужно уладить ряд обстоятельств, связанных с нашими семьями, найти способ разрядить обстановку. И я это начну делать.

– Вы же говорили, что ваша бабушка не успокоится, пока не получит того, что ей причитается.

– Если мы представим ей наши отношения как fait accompli[8], ей не остается ничего, как сдаться, и, возможно, она удовлетворится извинением со стороны вашей семьи… ну что-то вроде публичного сожаления в том, что преступление имело место.

– Мой отец ни за что не согласится на это, – покачала головой Сесили. – Он скорее пойдет на то, чтобы вечно судиться, чем запятнать имя Харгровов.

– Тогда он глупец, – отрезал Алешандру. – Салазары в состоянии купить все, что имеет ваша семья. Сколько бы он ни бился, все равно проиграет.

Она сжала зубы.

– Мы могли бы пойти на уступки, и не поженившись. Мы могли бы помирить обе семьи и вместе воспитывать ребенка.

Он тоже напрягся.

– Этот ребенок – Салазар, Сесили. Мой наследник. Он или она не будет незаконнорожденным.

От его непримиримого тона у нее опустились плечи.

– Мы едва знаем друг друга, и у нас не получится совместной жизни.

– Физическая тяга – это главное для хороших отношений. – Он пронзил ее взглядом, таким знакомым и таким чужим. – Мы уже доказали это, в том числе и в постели. И еще мы доказали, что умеем совместно работать. Чего большего желать?

Любви? Она мечтала о любви, но уже не была уверена, существует ли любовь. Для нее, во всяком случае.

– Практичный подход, – продолжал Алешандру, чувствуя ее неуверенность, – это то, на чем должен основываться брак, а не на сказке о том, как люди счастливо прожили всю жизнь.

– Мои родители любили друг друга, – тихо сказала она. – Отец так и не оправился после маминой смерти.

– Так разве не лучше избежать этого и строить отношения на прагматизме и привязанности? Не стану лгать и обещать то, во что не верю. Но мы можем сделать так, чтобы наша жизнь удалась. Вспомните, как хорошо нам было в Кентукки.

Она не была уверена, что он сию минуту не играет с ней, чтобы завладеть ребенком. Но… нельзя забыть его терпение, когда он помогал ей и Бахусу найти общий язык. И как забыть то, как он помог ей обрести свое «я».

Сесили смотрела на него: лицо жесткое, неумолимое. Неужели он тогда искренне заботился о ней?

– Почему вы помогли мне с Бахусом? – спросила она.

– Я был не в силах смотреть на то, как вы страдаете, – спокойно ответил он. – Я запрещал себе сочувствовать вам, говорил себе, что это ни к чему хорошему не приведет, но мне не удалось этого избежать.

У нее сжалось сердце. Те чувства, то волнение, которое она испытала, были плодом ее воображения, результат ее наивности.

Сесили резко поднялась с дивана и подошла к окнам. Огни, струящиеся по небоскребам, походили на слезы, которые падают с высоты вниз.

– Это безумие.

– Сесили, вы не будете одиноки – я с вами.

Она повернулась к нему и оперлась ладонями о подоконник.

– А как же все те женщины, сопровождающие вас на светских приемах? Мне придется поверить, что вы расстанетесь с привычками холостяка, чтобы жениться на мне ради нашего ребенка?

Он улыбнулся, в глазах вспыхнул яркий огонек, и у нее внутри что-то дрогнуло.

– Мне начинает нравиться думать о вас как о жене. Жарких споров нам не избежать, но я уверен – этого более чем достаточно, чтобы я не сбился с пути истинного.

– Если я настолько потеряю разум и соглашусь выйти за вас, что весьма сомнительно, я не потерплю измен. Любой намек на это – и я ухожу, – ледяным голосом произнесла она.

Он прищурился, встал и подошел к ней.

– Это была шутка, – пробормотал он. – Мой отец – вот кто мастер в таких делах. Я никогда не допущу ничего подобного в своей жизни.

– Жаль, что у меня не хватило ума сесть в самолет и улететь домой, потому что… мне не следует вам верить.

– Но вы верите, – мягко ответил он. – Вы верили мне с самого начала, Сесили. И теперь поверьте.

У нее в голове туман, она не знала, как поступить.

– Мне нужно время, – вырвалось у нее. – Переварить это. Осознать, что делать.

– Хорошо. У вас есть неделя.

– Неделя?!

– Ситуация не терпит отлагательств. Моя бабушка ждет от меня действий. К тому же я должен посетить юбилейный прием в Англии в конце месяца. Если мы помолвлены, то вам следует быть там со мной.

– Я-то думала, что ваши поклонницы растерзают друг друга, лишь бы сопровождать вас. – Сесили самой стало противно от укола ревности.

Он не сводил с нее глаз.

– Но мне трудно забыть одну блондинку. Я хорошо помню, как она обнимала меня и подарила незабываемый восторг… помню те чувственные стоны, когда я тоже подарил ей наслаждение. – Черные глаза обожгли ее. – И я хочу этого снова. Щеки Сесили залил румянец. А у него губы дрогнули в довольной улыбке.

– Нам хорошо вместе, querida. И вам это известно. Надо просто с этим согласиться.

Она подняла руки к пылающим щекам.

– Я не готова принять решение, основанное только на сексе, на сексуальной совместимости. Это было бы ложью.

– Тогда поставьте во главу угла практичность. Вам нужен я, чтобы взять на себя заботы и все устроить. Нашему ребенку нужен дом. Мое предложение – это единственный выход.

Он допил содержимое стакана и направился к двери.

– Решайте, – оглянувшись, сказал Алешандру, – и дайте мне знать.

И ушел.