Сердце у Алешандру подпрыгнуло. Он вполне мог бы положить конец этому безумию, но не согласиться – это… еще один удар в зубы.

Как он сможет сказать «да»? А сказать «нет»?

Разум боролся с наваждением. Провести с ней одну ночь, о которой она просит? Показать ей, доказать, пусть всего одной ночью, что она – не пустое место, что достойна большего, а не этого подонка Нокса Хендерсона? Она хочет получить то, чего заслуживает. Что здесь безумного?

Неужели это заведет его слишком далеко?

– Не получится ли так, что, проснувшись утром, вы пожалеете, что поддались минутному настроению?

Она покачала головой:

– Я знаю, что делаю.

Алешандру считал себя честным человеком. Порядочным. Но он не святой. Особенно когда Сесили начала расстегивать молнию на платье.

Не сводя глаз с Алешандру, она спустила яркое платье с плеч, и оно упало на пол.

У него пересохло во рту. Кружевное, темно-красного цвета белье выделялось на медово-золотистой коже, облегало совершенные формы. Увиденное превзошло все его фантазии.

– Надо запереть дверь, – хрипло произнес он.

Она отбросила ногой платье, пошла к двери, защелкнула замок. И повернулась к нему, нисколько не смущаясь. Он окончательно потерял голову.

Секунда – и она оказалась у него на коленях, лицом к нему. Он взял ее за затылок и пригнул ее голову к своему рту. Горячие поцелуи, которые последовали, разжигали страсть. Не отнимая рук с ее бедер, он получал наслаждение от каждого поцелуя, не походившего ни на что, испытанное им раньше. Эти поцелуи… такие чистые, затрагивавшие душу. Они оба словно открывали друг друга, словно постепенно снимали покровы.

Алешандру провел ладонями по спине, по теплой гладкой коже, наслаждаясь роскошным телом. С ее губ слетел довольный стон. Он улыбнулся:

– Неужели понравились мои мозолистые руки?

– Я их уже представляла…

– Каким образом?

Она смутилась.

– Когда вы делали Бахусу массаж. – И опустила глаза, длинные ресницы коснулись щек. – Я представила, как ваши руки касаются меня.

У него забурлила кровь.

– Вы хотите почувствовать мои руки на себе, querida[5]? Я только рад. Если вы пообещаете, что подчинитесь моим фантазиям.

– Каким?

– Узнаете через несколько минут. – Он подхватил ее на руки и понес к кровати.

– У вас испанское происхождение? – спросила она.

– Да.

Черт! Он не заметил, как вылетело слово querida, одинаковое и на португальском, и на испанском.

Сесили смотрела, как он снимает рубашку, глаза у нее потемнели и сделались совсем синими. Он бросил рубашку на пол и стал расстегивать джинсы.

– Стриптиз вы тоже себе представляли?

– С вами – да, – улыбнулась она.

Он одним движением стянул джинсы вниз и отбросил в сторону. Она не сводила с него глаз, и он возбудился не на шутку. Ткань белых трусов натянулась так, что вот-вот лопнет. Неудивительно, что она не мигая впилась в него глазами.

– Тогда ложитесь и перевернитесь.

Она покраснела, но послушно легла, как он велел.

Он же не смог отвести восхищенного взгляда. Такого совершенства он никогда не видел – тренированное верховой ездой упругое тело с манящими выпуклостями. Подобная красота достойна поклонения.

Алешандру встал на кровати на колени. Положив ладонь ей на поясницу, он погладил ее, успокаивая, словно молодую боязливую лошадку. У нее по телу пробежала дрожь. Он провел ладонью вдоль спины, потом по ягодицам и по ногам, дотрагиваясь до всех углублений и изгибов.

Самообладание у него было под угрозой, желание подстегивало. Он припал ртом к ее шее, а она со стоном выгнулась под ним.

– Это уже не руки.

Он провел языком по ее плечу.

– Я не обещал, что будут только руки.

И продолжал благоговейно касаться ее атласной кожи. Она постанывала, оживала под его руками. Возбуждение у него росло с каждым ее стоном. Ему стоило неимоверного усилия воли обуздывать себя.

Руки сжали упругие ягодицы, едва прикрытые трусиками-танга, скользнули вниз и раздвинули бедра.

– Коулт…

– Тише. – Он поцеловал ее в копчик, просунул пальцы под края тонких трусов и снял их.

Она напряженно, прерывисто дышала.

– Расслабьтесь, – прошептал он, приподнял ее и подложил подушку под бедра. Костяшками пальцев он водил по мягкому шелковистому пуху, закрывавшему самые чувствительные и нежные места. Она задрожала, вцепившись в одеяло.

Очень осторожно он развел ей ноги, гладя горячую кожу.

Она дернулась под его рукой.

– Коулт…

– Спокойно, – прошептал он ей в ухо.

Сесили таяла от его легких прикосновений, а когда два пальца оказались у нее внутри, она охнула от удовольствия.

Алешандру прижался губами к ложбинке между лопаток, пальцы ритмично двигались у нее в лоне.

Она словно поднималась наверх по ступенькам наслаждения.

– Господи, Коулт, пожалуйста…

Широко раскинув ей бедра, он припал ртом к набухшему бугорку у нее внутри.

– Еще, – молила она.

Тогда он сомкнул губы и стал сосать.

– Такая сладкая, – с хрипом вырвалось у него. – Ангел мой…

Она приподняла бедра и вскрикнула, когда наслаждение накрыло ее с новой силой. В ее крике было столько восторга, чего он никогда не слышал ни от одной женщины.

Тело Сесили продолжало содрогаться. Она смотрела в потрясающе красивые черные глаза Коулта.

– Ожидания оправдались?

Она была слишком потрясена, чтобы говорить.

– Хотите еще узнать про мои фантазии?

Неужели есть что-то еще? Она кивнула.

– Вы будете управлять мной. – Он встал с кровати, снял трусы-боксеры и отбросил их в сторону.

От одного вида его обнаженной плоти у нее внутри все запульсировало и загорелось.

– Я бы хотела оставить эту роль за вами, – прошептала она.

Он вытащил из кармана джинсов бумажник, а из бумажника – блестящий пакетик.

– Нет, – сказал он. – У вас свои фантазии, а у меня свои. – Бросил презерватив на кровать, взял ее за бедра и опустил поверх себя.

Обвив золотистый локон вокруг пальца, он потянул ее лицо к себе и поцеловал так крепко и с таким жаром, что у нее сразу улетучились все мысли, кто кем будет управлять.

– Наденьте на меня вот это. – Он отдал ей пакетик из фольги.

Она неуверенно на него посмотрела.

– Я не умею. Мы с бывшим женихом… мы… я пила таблетки.

Он не стал ее высмеивать, не стал делать презрительных замечаний, как Дэвис, за то, что она такая неопытная, а просто сказал:

– Я покажу.

Разорвав фольгу, он вынул презерватив и наполовину натянул на себя. Потом взял ее пальцы в свои.

– Теперь вы.

Она послушно следовала за его пальцами, ощущая, как пульсирует его плоть. Это оказалось самым эротическим моментом, когда-либо ею испытанным.

– Ваша очередь быть сверху, – скомандовал он.

Она, стоя на коленях, взяла в пальцы его член и сама погрузила в свое лоно. Ноющее желание было таким сильным, что она даже испугалась. Она опускалась на него, ощущая в себе его плоть… такую огромную, заполнявшую все внутри.

– Вы ангел… вы созданы, чтобы покорить мужчину, – пробормотал он, глядя ей в глаза.

Потрясенная тем, что она способна на подобное, она захлебывалась от наплыва чувств.

Медленно, постепенно она завоевывала его тело, пока, наконец, он не погрузился в нее полностью. У него вырвался стон, лицо исказила напряженная гримаса.

– Сесили… querida, я сейчас сойду с ума.

Она слегка прикусила его губу. Неужели она смогла довести его до такого состояния? Неужели он так сильно хочет ее? Рана в душе, которая, как она думала, никогда не заживет, начала затягиваться. Сесили уперлась ладонями в стальные мышцы его живота. Вот этот момент, когда они принадлежат друг другу.

– Сесили… – Вырвавшийся у него хрип подстегивал.

Она начала двигаться и увидела в его глазах удовольствие. Пусть это будет лишь одна ночь с Коултом, она запомнит каждую минуту до последнего мгновения. Сесили упивалась наслаждением, то приподнимаясь, то опускаясь. Он пронзал ее, проникая все глубже. Приливы блаженства, дурманящие, расходились лучами из глубины лона и разлетались по всему телу.

Алешандру потянул Сесили на себя и взял в рот сосок под кружевным бюстгальтером. Она чуть не задохнулась, прижавшись грудью к его рту. Он начал сосать, от чего новые волны удовольствия разливались у нее внутри живота.

– Так чудесно, – стонала она, двигаясь все быстрее и быстрее.

Он стал покусывать другой сосок, она же разрывалась на части от сладостных ощущений.

Теперь он запустил пальцы ей в волосы и приблизил ее рот.

– Я хочу чувствовать эти восхитительные губки, когда вы доведете меня до взрыва, ангел. Ваше изумительное тело… вы сводите меня с ума.

Прижимая ее к себе за ягодицы, он рывком вошел в нее. Она захлебывалась восторгом от ощущения блаженства. Он держал в зубах ее нижнюю губу, из горла у него вырывался гортанный рык и отдавался ей во всем теле от головы до кончиков пальцев.

Раскаленная лава наслаждения набегала на нее и сверху, и изнутри. Она словно растаяла, лежа, распластанная, на его груди, ум отказывался что-либо соображать.

А затем наступила темнота и благословенное забытье.

Алешандру разбудил Сесили еще до рассвета. Зажав в ладонь ее грудь, он приподнял ей бедро. Палец ласкал твердый пупырышек-бутончик, делая нежные круги, разжигая снова ее желание, пока наконец он не почувствовал кончиком пальца, как ее лоно становится влажным и мягким. Тихий стон вырвался у нее изо рта, она вздрогнула, изогнулась, приглашая его продолжать.

Он был нетороплив, постепенно погружая ее в волны наслаждения. Вскоре, удовлетворенная, она уснула в его объятиях.

Когда Сесили проснулась, уже рассвело. Они лежали с переплетенными руками и ногами. Вставать не хотелось, но уходить надо, пока не заметили ее отсутствия. Сплетни ведь распространяются очень быстро. Она отодвинулась от Коулта и встала с кровати.

Одевшись в залитой розовым рассветом комнате, она молча вышла за дверь. Вышла совершенно другой женщиной, не похожей на ту, которая вошла сюда накануне.

Держа туфли в руке, она побежала по дорожке к дому, промочив ноги в утренней росе.

И вдруг поняла, что одной ночи ей мало.

Алешандру проснулся от боли: ныла голова и скула. Он протер глаза и увидел, что Сесили ушла, оставив на простынях свой аромат, единственное доказательство того, что она здесь была.

Горячий душ вернул его к реальности, а в телефоне он обнаружил послание от Себастьена:

«Осталось всего несколько часов, чтобы ты успешно закончил свое задание. Самолет будет ждать тебя на взлетной полосе в восемь вечера сегодня. Объяснишь отъезд неотложными личными обстоятельствами. С нетерпением жду твоего рассказа».

Santo Deus. Ему необходимо поскорее убираться отсюда. Пока не сделал чего-то такого, о чем стал бы потом жалеть. То, что произошло у них с Сесили, было крайне неразумным. Проблема в том, что он все равно поступил бы точно так же – достаточно было наблюдать светящиеся восторгом ее глаза. Игра стоила свеч.

Днем он занимался обычными делами на конюшне. К счастью, Сесили и Дейл отправились посмотреть на новую лошадь.

Ему следует уехать без объяснений, не попрощавшись, потому что объяснения у него нет. Ему нечего предложить такой ранимой женщине, как она, кроме того, что он ей уже дал – временную поддержку ее собственного «я».