Рамон уверял себя, что его нисколько не тревожит реакция Зуки, когда автомобиль отъехал от собора. Он старался не замечать бледность ее застывшего лица, эфемерную хрупкость ее пальцев, сложенных на коленях, и дрожь в теле.

Ей не было ни холодно, ни больно.

Она просто искусно притворялась. Зуки Лангстон – неисправимая лгунья. Еще задолго до той ночи, что они провели вместе, Рамон задавался вопросом, почему Луис дружил с Зуки долгие годы. Он пришел к выводу, что она просто обманула его брата.

Рамон сомневался, что должен благодарить Луиса, который нарушил клятву и сказал ему правду. Сначала Рамон был ошеломлен полученным известием, потому что во время близости с Зуки он предохранялся. Но он знал, что презервативы не дают стопроцентной гарантии, поэтому быстро смирился с последствиями.

Он сжал кулак, стараясь обуздать гнев и печаль.

– Когда… ты узнал? – прошептала она. К счастью, Рамон хорошо разбирался в женских уловках и привык к женщинам, которые часто притворяются слабыми. В юности его такое поведение просто раздражало, а позже он стал его ненавидеть. Светлана мастерски им манипулировала. Но она не знала, что он специально подыгрывал ей с самого начала их отношений.

– Это то, что тебя волнует? Как долго я был в неведении, прежде чем узнал правду? – спросил он. – Ты не хочешь знать, что я почувствовал, узнав, что ты избавилась от моего ребенка?

Она побледнела еще сильнее, но он был не в настроении, чтобы проявить к ней милосердие. Она скрыла от него правду и заставила лгать его брата.

– Я…

– Ты в курсе, что ты втянула Луиса в паутину лжи и спровоцировала между нами напряжение? Я не общался со своим братом в течение нескольких месяцев до его смерти.

Она сдавленно всхлипнула:

– О нет! Пожалуйста, не говори так…

Он пришел в ярость:

– Почему нет? Потому что тебе слишком тяжело это слушать?

Она поднесла кулак ко рту. Ее глаза сверкали.

– Да! – искренне призналась она.

Машина приближалась к частной взлетно-посадочной полосе, где их ждал вертолет Рамона. Они должны были лететь в восточную часть острова, где находился его настоящий дом.

– Какое право ты имела говорить Луису? То, что произошло в ту ночь, касалось только нас с тобой. За последствия должны были отвечать оба.

Она зажмурилась и покачала головой:

– Я знаю. Я не хотела говорить Луису…

– Почему нет? Потому что это был маленький грязный секрет, от которого ты собиралась избавиться по своему усмотрению?

– Нет! Боже мой, нет. Не извращай мои слова, Рамон. – Ее губы дрожали. Она открыла глаза и глубоко вдохнула.

Он сделал глубокий вдох:

– Я видел медицинские счета из частной клиники, которые оплачивал мой брат. Я точно знаю, сколько тебе потребовалось, чтобы избавиться от моего ребенка.

– О боже мой, – прошептала она.

– Тебе уже ничто не поможет, дорогая. Даже Бог.

Она пялилась на него широко раскрытыми глазами, а потом выглянула в окно. Увидев вертолет, она повернулась к Рамону лицом:

– Куда мы летим?

– На мою виллу в Сьенфуэгосе. Там нас ждут мои адвокаты.

На ее лице мелькнуло опасение.

– Я думала, мы вернемся в отель. Я должна лететь с тобой?

– Ты не хочешь знать, что тебе завещал твой так называемый лучший друг?

Она колебалась:

– Я хочу, но…

– Ты боишься за свою безопасность? – с издевкой спросил он.

Зуки прерывисто дышала.

– Меня беспокоит твое настроение. Я предпочитаю разговаривать с тобой, когда у тебя холодная голова.

– Единственное, что окончательно выведет меня из себя, – это ты, если ты задержишься в этом автомобиле еще на секунду. Выходи, Зуки. – Он дернул подбородком в сторону дверцы, которую для нее открыл его водитель. Стиснув зубы, Рамон наблюдал, как она медленно выходит.

Шагая по взлетно-посадочной полосе позади Зуки, он задавался вопросом, как будет сохранять хладнокровие в непосредственной близости от нее во время полета на вертолете. Больше всего ему хотелось вытрясти из нее ответы на вопросы.

Рамон почти обрадовался, когда его водитель помог Зуки сесть в вертолет. Он наблюдал, как она усаживается на дальнее сиденье и пристегивает ремень безопасности.

Усевшись рядом с ней, он пристегнул свой ремень безопасности и кивнул пилоту.

Во время полета оба молчали, но Рамон заметил, что Зуки по-прежнему дрожит.

Через двадцать пять минут они приземлились на специально построенной вертолетной площадке в южной части сада его виллы. Увидев несколько человек на краю площадки, Зуки вопросительно посмотрела на него, но ничего не сказала.

Рамон пожимал этим людям руки, обнимался с ними и выслушивал слова соболезнования. Все это время Зуки стояла рядом с ним и молчала, сжимая в руках сумочку.

В конце концов, когда люди разошлись, Рамон направился к дому.

– Кто эти люди? – спросила она, быстро идя за ним следом.

Он стиснул зубы:

– Наши соседи и друзья детства Луиса.

Лицо Зуки скривилось от боли. Рамон снова решил, что она, вероятно, притворяется, чтобы скрыть свои истинные чувства.

Как же ему надоело женское притворство!

Ему надо выпить. Как можно скорее.

Но сначала необходимо встретиться с адвокатами.

Пройдя через террасу и прихожую, он зашагал в свой кабинет.

Там его ждали три доверенных адвоката, готовые исполнить любой его приказ. Он быстро представил Зуки адвокатам и, игнорируя их любопытствующие взгляды, сел за стол и жестом указал Зуки садиться на стул.

– Мы будем проводить совещание на английском языке. Мисс Лангстон не говорит по-испански. – Рамон поднял бровь. – Или я ошибаюсь?

Она покачала головой, села и едва заметно улыбнулась:

– По-испански я умею только поздороваться и попрощаться.

Главный юридический представитель Рамона открыл лежащую перед ним папку.

– Вас вызвали сюда, мисс Лангстон, из-за дополнения к завещанию, которое Луис составил в начале этого года.

Рамон напрягся:

– Когда это было сделано?

– В мае, четыре месяца назад. Пятнадцатого мая, если быть точным.

У Зуки перехватило дыхание.

– Что? – спросил Рамон, хотя подозревал, что уже знает ответ.

– Это было на следующий день после… – Она поджала губы. Ему больше не надо ничего знать. Он понял, что это был день после того, как она впервые посетила частную клинику.

Рамон посмотрел на своего адвоката:

– Продолжайте.

– Мисс Лангстон, я полагаю, что дополнение было составлено в тот день, когда вы узнали о своей беременности? – спросил адвокат. Она кивнула. – Луис не изменил исходное завещание. Согласно дополнению, ваш ребенок должен был получать определенную финансовую помощь до своего восемнадцатилетия. Но в случае изменившихся обстоятельств, как и произошло, половина этой суммы должна была отойти к вам, но только по усмотрению брата Луиса.

Она покачала головой и посмотрела Рамону в глаза:

– Мне не нужны эти деньги.

Адвокат поднял брови:

– Но вы не знаете размер суммы.

– Меня не волнует размер суммы. Я не хочу этих денег. Вы можете отдать их в любимый благотворительный фонд Луиса.

Рамон рассердился:

– Значит, ты так решила почтить его память? Ты небрежно бросаешь его деньги на благотворительные цели?

Глаза Зуки были темнее обычного. Она смотрела на Рамона с обидой. Вероятно, она любила его брата, насколько способно любить ее каменное сердце. Но в конце концов ее любви было недостаточно. Луис заверил Рамона, что он пытался отговорить Зуки от ее решения, но все было безрезультатно.

– Эти деньги никогда не предназначались мне, Рамон, и ты об этом знаешь, – хрипло ответила она.

– Таково было желание Луиса. Ты будешь его уважать.

Она поджала губы:

– Ладно. Если я соглашусь взять эти деньги, что тогда? Ты просто отдашь их мне?

Он пожал плечами:

– Об этом мы с тобой поговорим наедине.

В ее глазах вспыхнул огонек. Искра гнева ярче осветила их голубые бездны. Ее глаза казались ярче на фоне черного платья, которое она носила.

– Ты просто хочешь, чтобы я согласилась, и тогда ты сможешь мною манипулировать, не так ли?

– Я не привык бросать на ветер более четверти миллиона фунтов стерлингов, Зуки, поэтому я буду тобой манипулировать.

Ахнув, она посмотрела на адвоката, который кивнул, подтверждая размер суммы.

– Так много денег. Зачем?

– Ты вынашивала его племянницу, а Луис очень уважал семейные связи. Как его друг, ты, конечно, знала об этом, – насмехался Рамон.

Взгляд Зуки немного померк, но она вздернула подбородок:

– Да, я знала об этом. – Она посмотрела на адвокатов. – Если мистер Акоста решит отдать мне эти деньги, я все равно хочу отдать их на благотворительность. Могу ли я связаться с вами, если мне потребуется?

Рассердившись, Рамон наблюдал, как его адвокат кивает и смягчается.

– Конечно, мисс Лангстон.

Зуки начала вставать, и Рамон еще больше разозлился.

– Сядь, мы еще не закончили, – огрызнулся он.

Она взглянула на него, а потом на адвоката, который откашлялся.

– Луис также оставил вам два произведения искусства, которые вручат вам на ваш следующий день рождения. Я полагаю, это случится на ваше двадцатишестилетие.

Она кивнула.

Адвокат продолжал:

– Они оплачены, но еще не сделаны. Скульптор сообщит вам, когда все будет готово.

Она слегка нахмурилась:

– Скульптор?

Рамон постарался скрыть удивление.

– По-моему, это буду я, – лениво протянул он, сердясь и огорчаясь задумке Луиса. Он посмотрел на своего адвоката. – Верно?

Наклонив голову, Зуки затаила дыхание.

– Почему ты?

– Потому что, по словам моего брата, ты обожаешь мои работы. Он говорил, что ты битый час восторгалась моими скульптурами, и ему пришлось выводить тебя из галереи. Он сказал, что ты заслуживаешь иметь парочку моих скульптур. Но я не предполагал, что он упомянет это в своем завещании.

Покраснев, Зуки отвела от Рамона взгляд:

– Луис любил преувеличивать. Я не была в таком уж восторге…

– То есть ты собираешься отказаться и от этого подарка? – спросил он почти шепотом.

Она посмотрела ему в глаза и разомкнула губы. Рамон затаил дыхание, не зная, что хочет от нее услышать: отказ или согласие.

– Ты все равно это сделаешь? Несмотря ни на что? – Ее голос был мягким и недоуменным.

Он криво усмехнулся:

– Я любил своего брата. Я готов исполнить его волю. Вопрос в том, захочешь ли ты принять эти скульптуры?

Ее замешательство усилилось. Она облизнула нижнюю губу:

– Конечно. Но, Рамон…

Почувствовав сильное возбуждение, он рявкнул на адвокатов:

– Это все?

Поняв намек, они быстро просмотрели документы, переговорили с Рамоном по-испански и ушли.

Рамон уставился на Зуки.

Она старалась успокоиться, делая глубокий вдох и смотря на картину на противоположной стене его кабинета. Ее щеки немного порозовели, она казалась спокойнее. Рамон счел это хорошим знаком. Для того, что ей предстоит услышать, Зуки потребуются силы.

Поднявшись на ноги, он обошел свой стол. Она тут же повернулась к нему лицом и настороженно на него взглянула, наблюдая за его медленными движениями. Он присел на край стола.

Он молча смотрел на нее и ждал.

Она снова облизнула нижнюю губу:

– Рамон, я думаю, мне надо объясниться с тобой.

– Объяснение необходимо в случае недоразумения или упущения фактов, но не откровенной лжи. В твоем случае нет такого недоразумения или упущения фактов. Ты забеременела от меня и скрыла этот факт. Затем ты предприняла конкретные меры, чтобы избавиться от ребенка. Я что-нибудь пропустил?

Она вздрогнула, затем медленно прищурилась и посмотрела на него в упор:

– Нет, ты ничего не пропустил. Но ты кое-что забыл.

– И что же? – спросил он.

– Это было мое тело, и только я имела право принимать решение, а не ты.

Истина этого заявления была неопровержимой. Понимая поступок Зуки умом, он все равно не мог на нее не сердиться.

– Значит, я был неважен в этом сценарии? – выдохнул он.

Она беспокойно потерла лоб рукой:

– Проблема в том, что ты думаешь, будто я приняла это решение легко, а было совсем иначе.

– Откуда мне знать? Меня не было рядом.

Опустив руку, она стиснула зубы.

– Вот именно! Ты можешь ругать меня, но мне не изменить прошлое. Я пытаюсь жить дальше.

Его сердце сжалось.

– Ну а я еще не готов жить дальше. Да, тебе не изменить прошлое. Но ты можешь изменить будущее. И ты его изменишь.

Она испуганно ахнула:

– Что это означает?

– Это означает, что пришло время обсудить следующий пункт на повестке дня. – Он потянулся за документами, оставленными его адвокатами, и бросил их на колени Зуки.

Несколько долгих секунд она просто смотрела на документы сверху вниз. Затем медленно взяла и, хмурясь, пролистала страницы.

– Что это?

– Договор между тобой и мной.

Она пролистала еще несколько страниц.

– Я поняла. Но для чего? В договоре упоминается о моих услугах. Я дизайнер интерьеров, а ты владелец отелей и скульптор. Какие услуги тебе нужны от меня?

– Мне не нужны твои профессиональные услуги, дорогая. Мне требуется нечто иное. Вся моя семья погибла в один день. Я хочу ребенка, Зуки. Мне нужен наследник. Как можно быстрее. Предпочтительно, через девять месяцев. И ты родишь его мне.