Аллегра сонно приоткрыла глаза. Ее окутывал полумрак сумерек, сгущающихся за окном огромной спальни отеля. Что произошло? Она погрузилась в сон, едва голова коснулась мягкой подушки, а судя по пейзажу за окном, прошел уже не один час. Она потянулась и свернулась поудобнее под мягким покрывалом. В этой кровати можно спать вечно! Только забравшись в постель, она поняла, как устала. Хорошо, что Рафаэль все же настоял на своем. Разумеется, ему это знать необязательно. Вообще, он вел себя чрезвычайно любезно: проследил, чтобы Аллегра отправилась в самую большую и удобную спальню, позвонил на ресепшн, чтобы заказать сок для гостьи, и сказал, что она может спать, сколько пожелает. Аллегра встала и направилась в ванную. Там она решила не отказывать себе в удовольствии расслабиться в пене, а затем, натянув легкие брюки и топ, пошла искать Рафаэля.

Он сидел за столом в гостиной, в некоем подобии рабочего кабинета, отгороженного от роскошной комнаты нишей, и сосредоточенно что-то изучал на экране монитора, но стоило Аллегре переступить порог, поднял глаза. Взгляд его обежал девушку с ног до головы. Рафаэль явно отметил ее влажные волосы и босые ноги.

– Ты хорошо спала?

– Да, очень. Прошло ужасно много времени.

– Голодная? – Он поднялся из-за стола. – Я заказал несколько блюд на выбор, надеюсь, тебе что-нибудь да понравится.

– Очень мило с твоей стороны, – отозвалась Аллегра.

Рафаэль прав, подумала она. После нескольких мучительных месяцев токсикоза пора уже начинать нормально питаться.

– Пойдем в столовую.

Они вошли в столовую, соединенную с кухней. По роскоши комната не уступала другим апартаментам. Да она раз в двадцать больше ее квартирки-студии, и повсюду шелка, антиквариат, эксклюзивные картины – просто музей, а не номер.

– Ух ты! – выдохнула Аллегра, увидев заставленный блюдами стол. – Выглядит чудесно.

Там были разнообразные бульоны, блюда из спагетти, свежие фрукты, с полдюжины салатов. И вот чудо: несмотря на постоянную, изматывающую тошноту, Аллегра ощутила голод.

– Выбирай, что хочешь. Можем поесть на террасе.

– Спасибо. Как тебе удалось забронировать пентхаус здесь? – спросила она. – Я слышала, что желающих вселиться в него уйма.

Мужчина пожал плечами:

– Это ведь мой отель – так что проблем не возникло.

Невероятно. Ему принадлежит один из самых роскошных отелей в городе? Аллегра знала, что Рафаэль состоятелен и имеет связи, но в этот момент вдруг со всей ясностью осознала, какой властью он наделен и как может ею распорядиться по своему усмотрению.

Она вышла на террасу, откуда открывался поразительный вид на Центральный парк. Ночной воздух окутывал бархатным ветерком, на террасе сияли крохотные огоньки, вся она была украшена растениями, отчего казалась продолжением парка.

– Очень вкусно, – произнесла девушка, опускаясь в шезлонг и пробуя еду. – Спасибо.

Рафаэль сел напротив, поставив тарелку на колени. На нем были темные брюки и белоснежная рубашка с распахнутым воротником, открывающим мускулистую шею. Белый цвет выгодно оттенял оливковую кожу, и вообще, он сегодня выглядит сногсшибательно, с горечью подумала Аллегра. Совсем как в тот вечер, когда они познакомились. Вот только на сей раз она устоит перед его чарами, ведь ситуация и так весьма пикантна, и нельзя позволить себе попасть в еще большую зависимость от него.

– Я договорился в твоем кафе о двухнедельном отпуске, – произнес Рафаэль, начиная есть.

– Что?! Как это?

– Поговорил с твоим работодателем и арендатором Антоном. Он все понял.

Аллегра могла лишь беспомощно смотреть на него. От обилия информации у нее закружилась голова.

– Ты очень устала, хотя и не осознаешь этого. Тебе нужен нормальный отдых, это пойдет на пользу здоровью – твоему и нашего ребенка.

Аллегра не могла с ним не согласиться, но все равно негодовала. Она привыкла распоряжаться своей жизнью сама.

– Это не твое дело. Зачем ты лезешь в мою жизнь, Рафаэль?

– Я уже говорил и повторю еще раз: ты же не станешь отрицать, что хочешь лучшего для ребенка?

О, с досадой подумала Аллегра, теперь он станет использовать этот козырь постоянно и невозможно будет возразить, потому что он прав. Как бы она ни любила свою работу, в последнее время приходилось туго, и было ясно, что когда-то нужно будет уйти от дел. Отдых, конечно, необходим, но признавать это сейчас перед ним равносильно поражению. Как вообще он представляет себе ее «отдых»? Две недели в его компании? Ведь, по сути, Рафаэль для нее чужой. Она даже старалась позабыть о нем, вычеркнуть из своей памяти ту судьбоносную встречу на поминках, хотя так и подмывало пошарить в Интернете, поискать о нем больше информации. Однако же сейчас они сидят рядом, Аллегра носит его ребенка – и что тут говорить, как себя вести, что думать?

Удивительно, но остаток вечера они провели сидя бок о бок на диване, покрытом шелковым покрывалом, и глядя в телевизор – за одной из картин обнаружился огромный плоский экран. Первые несколько минут Аллегра не могла расслабиться, но потом выбросила из головы все мысли и погрузилась в телевизионную эпопею – там показывали какое-то реалити-шоу. Так приятно было отключиться от забот, и самое главное – она чувствовала тепло тела Рафаэля, его мускулистое бедро соприкасалось с ее ногой, его рука лежала на спинке дивана… Аллегре даже на миг показалось, что всей этой нелепицы, кошмара никогда не было, что она, подобно множеству других женщин, живет нормальной жизнью, у нее есть муж и скоро появится ребенок… Однако она заставила себя встряхнуться и позабыть об опасном наваждении.

* * *

Наутро Рафаэль предложил съездить к ней на квартиру и забрать вещи. Так странно было входить в знакомую крошечную студию в его компании, чувствовать его пристальный, изучающий взгляд на своих вещах – постерах в рамках, фотографиях, потрепанных кулинарных книгах. Казалось, они выдают хозяйку с головой, и Аллегре было неловко.

– Я и не знал, что ты играешь, – сказал Рафаэль, указывая кивком на виолончель, стоявшую в углу.

– Я почти не играю, – быстро ответила Аллегра, отводя взгляд, не желая развивать тему.

– Хочешь, заберем ее с собой?

– Нет, – с неохотой, но решительно отозвалась она. – Я не буду играть.

– Уверена?

– Да.

Рафаэль посмотрел на девушку, словно пытаясь разгадать ее истинные мысли, но она опустила глаза. Сложно было объяснить, чем для нее была музыка. И уж точно она не станет рассказывать о том, как и почему перестала играть. К счастью, Рафаэль не стал задавать вопросов.

Забрав одежду, книги и необходимые мелочи, они направились в отель. Аллегра знала, что ей нужно еще позвонить матери, и со страхом об этом думала. Они с Дженнифер редко виделись, несмотря на то что жили в одном городе. У матери была своя жизнь в Верхнем Ист-Сайде[1]: вечеринки, столь любимые стареющими местными знаменитостями, дамы, пережившие развод и пострадавшие материально. Она делала вид, что по-прежнему богата и привлекательна, и ей помогали так думать молодые дружки и богатые спонсоры. Однако они не делали ее счастливой, и мать, казалось, вечно была в плохом настроении. Аллегра понимала причину этого: внезапный уход отца, его неожиданное решение порвать узы брака стало для Дженнифер ударом, от которого она не оправилась. Но понимание не прибавляло сил, а чтобы общаться с матерью, нужно было запастись терпением.

Новость о беременности дочери не очень-то встревожила Дженнифер. Разве что она не упускала случая напомнить Аллегре назидательно, что в одиночку воспитывать ребенка – отнюдь не сказка, и сопровождала эти нравоучения бесконечными воспоминаниями о собственных перенесенных муках. Но наверняка весть о том, что отец ее внука состоятелен, не останется без внимания. Она будет допытываться обо всем, что Аллегре вовсе не хотелось рассказывать. Но делать нечего. Пока Рафаэль изучал что-то на экране ноутбука, девушка распаковала сумку и позвонила матери.

– Что? – резко переспросила Дженнифер, услышав объяснение дочери о том, что она поживет пока в отеле.

– Ненадолго. – Аллегра задержала дыхание. – Рафаэль Витали… Отец моего ребенка. Мы… познакомились в Италии.

– Рафаэль Витали? Сын Марко Витали?

Удивленная Аллегра неуверенно ответила:

– Наверное, не знаю. А почему ты спрашиваешь? Ты что, знаешь его отца?

– Твой отец вел с ним кое-какие дела, но это было давно. – Дженнифер помолчала. – Ничего не вышло.

Холодок пробежал по спине девушки. Вспомнились вдруг слова Рафаэля: «Не у одного меня руки в крови».

– Что именно не вышло?

– Сейчас уже не важно, – отозвалась мать и вдруг с несвойственной для нее заботой произнесла: – Будь осторожнее. Твой отец не доверял Марко, и… я бы на твоем месте тоже не доверяла этому Витали.

– Я думаю, Рафаэль будет заботиться о ребенке, – произнесла Аллегра, не желая рассказывать матери всю непростую правду.

Выйдя из спальни, девушка поймала на себе взгляд Рафаэля.

– Ты звонила матери?

– Да. – Аллегра помолчала. – Она сказала, что твой отец и мой вместе вели дела, но что-то не заладилось.

На лице Рафаэля быстро – мимолетно, так, что невозможно было что-то разобрать, – проскользнула тень. Он медленно закрыл ноутбук.

– Да, верно. Они вместе разрабатывали мобильную технологию, которую сейчас сочли бы до смешного устаревшей. Из-за нее и начались разногласия.

– Разногласия? – переспросила Аллегра, чувствуя себя так, точно стоит на берегу над ровной водной гладью, но по неизвестной причине боится входить в воду. – Так это из-за этого ты решил перекупить компанию отца? В качестве мести?

– Это не месть, а справедливость, – быстро ответил Рафаэль.

Лицо его оставалось бесстрастным, но Аллегра заметила, каким колючим стал его взгляд.

– То есть как – справедливость? Ты чего-то мне недоговариваешь. И что ты там говорил про руки в крови?

Глаза Рафаэля заледенели и стали напоминать два осколка янтаря.

– Сейчас не время ворошить прошлое.

– Но ведь это важно…

– Не важнее, чем твое здоровье и благосостояние. – Он поднялся из-за стола. – Я заказал для тебя несколько спа-процедур. Тебе не помешает расслабиться. Они как раз для беременных женщин.

– О… Спасибо.

Аллегра беспомощно смотрела на него, не зная, что и думать. Вот только что Рафаэль был весь точно отлит из стали – а сейчас снова великодушный и добрый. Так какова его истинная сущность?

Рафаэль ходил взад-вперед по номеру, чувствуя безотчетную тревогу. С того момента, как Аллегра вновь появилась в его жизни, он едва мог сдерживать бешеную ярость – как можно было не сказать про ребенка! – и отчаянное желание защитить их обоих. В памяти всплывали темные картины прошлого: как он бился в дверь отца, выкрикивая какие-то бессмысленные слова… мамино безжизненное лицо, напускная храбрость сестры, то, как его семья распалась на куски. Мысли эти не давали ему покоя и порождали страх того, что он упустит свой второй шанс. Нет, он не позволит этому произойти, сделает все, чтобы защитить их. Аллегра начала интересоваться прошлым – а это еще один риск для их отношений. Но правды о Мансини ей нельзя рассказывать – ведь тогда неизбежно всплывет вопрос о его собственной роли во всей этой темной истории, а Аллегра и так ему не доверяет. Прошлое нужно как можно тщательнее похоронить.

Тут дверь номера открылась, и девушка впорхнула в комнату. Ее ясная улыбка, румянец на щеках заставили сердце сжаться. Рафаэль с трудом улыбнулся:

– Ну, как дела?

– Чудесно. Я отдохнула, как никогда прежде. – Она рассмеялась, серые глаза блеснули. – Никогда раньше не делала массаж. И еще – посмотри на мои ногти!

Она протянула ему руку с нежно-розовыми ноготками, и Рафаэль как бы невзначай взял ее пальчики в свои, чтобы получше рассмотреть. Аллегра легко подошла к нему, и он совершенно рефлекторно склонил голову, чтобы ее поцеловать. Ее губы приоткрылись, с них сорвался легкий вздох, золотисто-рыжеватые ресницы опустились на щеки… Рафаэль притянул ее к себе и тут же почувствовал сопротивление. Открыв глаза, девушка смущенно взглянула на него и покачала головой, отходя в сторону:

– Нет, прости… мы не можем.

Ну конечно, не хватало только усложнить и без того непростую ситуацию. Но как же хочется… Откинув назад волосы, Рафаэль ощутил, как колотится в груди сердце. Аллегра по-прежнему смотрела на него в смятении. Что ж, время еще придет, подумал он. Может, не сейчас, когда все так неясно, а будущее ребенка висит на волоске… но время придет. Иначе и быть не может.