Даже не открывая глаз, Лидия знала, где находится.

И во сне чувствовала его теплое тело, слышала глубокое дыхание. Вероятно, это самое приятное пробуждение в ее жизни.

Не было желания выбираться из этой приятной дремоты. Матрас казался мягким облаком, и было тепло даже без одеяла.

Она повернула голову и посмотрела на Рауля. Он спал на боку.

Сильная спина, широкие плечи, черные волосы аккуратным мыском, сужающиеся на шее. Все было совершенно. За исключением шрамов.

Их было много.

А один, длинный, с неровными краями, шел от середины плеча почти до самой талии.

Ночью Лидия интересовалась, откуда они.

А теперь, лежа, пыталась вспомнить его ответ.

Помнится, спросила еще раз. Но уже не словесно. Пальцы сами потянулись к его спине.

Он почувствовал вопрос в ее прикосновениях и перекатился на спину.

– Извини, что спросила.

– Тогда зачем спрашивать?

– С тобой я забываю о приличиях.

Зазвонил телефон, правда, на этот раз не ее.

Рауль посмотрел на экран и выругался. Тем не менее ответил на звонок.

– Мы проспали, – объявил он, закончив разговор.

– Сколько сейчас времени?

– Полдень.

Ее глаза расширились.

– Ты пропустил свой самолет?

– Нет, это он меня пропустил. Звонила Аллегра. Теперь ей придется передоговариваться.

Он смотрел на нее черными глазами. Неожиданно Лидия поняла, почему вдруг набросилась на него прошлой ночью.

Просто корректный ответ на взгляд этих глаз. И сейчас ей хотелось того же.

– Извини, что не предупредила. Ну, о том, что я девственница.

– Чудо, что ты ею осталась.

«Можно подумать, мне это очень надо», – подумала Лидия, однако промолчала.

Рауль отвел волосы с ее лица, думая о том, что она рассказала ему вчера. Вот так просто взяла и предложила темный кусок своего прошлого.

Почему не ответить ей тем же?

– Я получил этот шрам в драке на похоронах матери. На кладбище.

– О боже! Ты подрался? С кем?

– С ее любовником.

– Когда ты узнал про него?

– Сразу после ее смерти. Сначала не поверил. Мать была очень набожной, в юности даже хотела стать монахиней.

– А почему не стала?

– В шестнадцать она забеременела.

– Тобой? От твоего отца?

Рауль кивнул:

– Но это был несчастливый брак. Тем не менее я до сих пор не могу поверить.

– Что она могла обманывать?

Его глаза сузились.

– Скорее, это ее обманули.

Рауль подумал о скользком очаровании Бастиано и деньгах, которые тот получил.

– Возможно, она была влюблена, – задумчиво высказалась Лидия.

– Ради бога. – Он засмеялся. Нет, не над ней, а над ее предположением. – Он ее использовал. Я ненавижу этого подлеца.

– А потом ты видел его?

– Да. И поклялся стать первым, превосходя его во всем.

Поэтому он сейчас здесь, в отеле. В другой раз он попросил бы Аллегру составить предложение и передать Алиму.

И из-за этого он остался на ночь.

Нет, Лидия заслуживает лучшего.

И вот опять шанс сказать, кем был Бастиано. Здесь и сейчас. Во время самого личного разговора в его жизни.

Но он не сказал.

Не было никакой необходимости.

Она все равно скоро уйдет. Поэтому он просто поцеловал ее.

Это был совсем не такой поцелуй, как в прошлую ночь. Теперь они больше знают друг о друге. Но это не продлится долго.

Рауль знает себя и понимает, что не может быстро измениться.

Он отстранился:

– Что ты собираешься делать сегодня?

– Отправлюсь домой. Пока он у меня еще есть. Надеюсь, мне удастся поменять билет на сегодня. Хочу сказать матери – без Мориса, – что я ухожу.

– Тебе нужно… – начал он и остановился. С какой стати ему советовать, что ей делать?

– Я знаю, что мне делать, Рауль.

На мгновение она закрыла глаза, представив гору, на которую ей предстояло забраться. Уйти из семейного бизнеса, найти собственный путь. А также жилье, на которое у нее нет денег.

Тем не менее есть в этом что-то новое, вдохновляющее.

Она улыбнулась:

– А ты что собираешься делать?

Рауль на мгновение задумался: бесконечный уикэнд и ни единой мысли, чем его занять.

Аллегра ждала его звонка, чтобы уточнить новое расписание.

Конечно, есть целая куча всяких вечеринок и приглашений, особенно когда стало известно, что он в Риме. Но, что бы ни выбрал, Рауль знал, что ничего не сможет превзойти эту ночь.

Он пожал плечами:

– Я тоже поеду домой.

– И где это?

– Венеция.

Венеция.

Лидия вздохнула и тут же поморщилась – так контрастны ее воспоминания.

Чтобы как-то скрыть это, она шутливо толкнула его локтем в бок и рассмеялась:

– Ты не говорил, что живешь в Венеции.

– А должен был?

– Когда я говорила о ней, ты даже… – Она осеклась.

Он не должен ей ничего объяснять.

– Я, наверное, не очень гожусь для одной ночи.

– Нет, – улыбнулся он, – не годишься. – Его улыбка померкла, но он по-прежнему не отводил от нее глаз. – Ты бы жалела потом, если бы мы переспали.

Она покачала головой:

– Похоже, ты решил, если я ни с кем до этого не спала, то непременно должна рассчитывать на что-то постоянное. Вообще-то я могла бы это сделать с Бастиано, но он не…

Лидия снова осеклась. Раулю незачем это знать. Правда в том, что у нее нет никаких чувств к Бастиано.

Никаких.

А к Раулю есть.

– Не что? – настаивал Рауль.

– В нем нет того, что я хочу.

– И чего же ты хочешь?

– Того, чего хочет каждая женщина, – немного романтики. Я не за мужем сюда приехала. – Она стянула с постели простыню и завернулась в нее. – Я собираюсь принять душ.

Только в душе Лидия поняла, что, собственно, собиралась сказать.

«Он – не ты».

Между ней и Бастиано нет никакого притяжения. Был бы на его месте Рауль, она бы возмутилась, при этом одновременно испытывала бы возбуждение и трепет.

Рауль ей нравится больше, чем это безопасно.

И она ему нравится.

Очень.

Не так уж часто встречаются подобные совпадения.

Утро никогда не считалось его любимым временем суток. Обычно он предпочитал женщин, которые уходили еще в темноте. Не гордость, нет, простая констатация. Однако сейчас он лежал, прислушиваясь к звукам из ванной, борясь с желанием присоединиться к ней.

И снова Лидия его удивила.

Оказалась стойкой.

Не было ни слез, ни мольбы о помощи. Наоборот, она активно запротестовала, когда он предложил вмешаться и разобраться с Морисом.

В ней есть определенная независимость, не часто встречающаяся у женщин.

А еще Раулю очень не хотелось, чтобы она уходила.

И еще он бы хотел стать ее первым мужчиной.

Это никак не связано с Бастиано.

Но мог ли он сам дать Лидии то, чего она хочет?

Романтическое путешествие по Италии, о котором она мечтает.

Почему бы и нет?

Выйдя из душа, Лидия прошла в гостиную, где стоял ее чемодан.

Она решила надеть милое кремовое платье и босоножки на плоской подошве.

Волосы беспорядочными кудряшками разлетались во все стороны, но она забыла адаптер в номере отеля, поэтому утюжок для выпрямления волос оказался бесполезен.

Пригладив локоны насколько возможно, Лидия услышала, как Рауль сделал пару звонков.

Да, в его жизни это лишь короткая интерлюдия.

Лидия понимает.

Проверив, в сумочке ли солнечные очки, она вернулась в спальню.

Сейчас он показался ей даже красивее, чем когда она впервые его увидела.

Тогда он был в костюме и чисто выбрит.

Сейчас лежал в постели, руки за головой, и о чем-то думал. Она знала, что на нем ничего нет, за исключением простыни, едва прикрывавшей тело. Он небрит, с отяжелевшими после сна веками.

А когда повернулся на бок, подперев локтем голову, он посмотрел на нее.

Чем больше она узнавала его, тем большей загадкой он для нее становился.

«Какая жалость, – думала Лидия, – что он с такой легкостью может позволить мне уйти. Как подойти, поцеловать эти мягкие губы и сказать „прощай“?»

Как принять то, о чем она никогда не узнает?

Что значит любить его?

Но вместо того, чтобы озвучить эти мысли, она щелкнула внутренним выключателем, который до этого был перманентно установлен в положении «вежливость», и сказала:

– Спасибо за прошедшую ночь.

– Между прочим, я по-прежнему твой гид. – Рауль протянул ей руку. – Было бы непростительно отпустить тебя домой, не показав Венецию.

– Венецию?

Она собиралась уйти с высоко поднятой головой. И в тот самый момент, когда меньше всего этого ожидала, он предложил больше.

Намного больше.

– Мне нравится ее другое имя. Серениссима, – заметил Рауль. – Это означает «Самая спокойная».

– Мне она запомнилась совсем не такой.

– Ну, в таком случае у тебя есть шанс изменить свое мнение. Улететь ты сможешь и завтра. Из Марко Поло.

Значит, у них будет еще одна ночь!

Однако Лидия понимала: одновременно с этим он дал понять, что между ними все кончено.

И это всего лишь дополнительное время. Так сказать, бонус за хорошее поведение.

А в представлении Рауля хорошее поведение значит: никаких слез и драм при расставании. И если она планирует принять его предложение, стоит помнить об этом.

– Звучит неплохо. – Спокойный голос не выдал внутренней дрожи.

– Только если ты действительно в этом уверена, – добавил Рауль.

– Конечно.

Только как она может быть уверена в чем-то, вступая в мир Рауля?

У нее закружилась голова.

И не только голова, но и каждая клеточка тела, когда он встал с постели полностью обнаженный. В отличие от нее, завернутой в простыню.

Чертов выключатель вдруг заклинило, и Лидия отвела глаза. Правильное решение.

Рауль не прошел мимо, остановился перед ней.

Она почувствовала жар – не только его обнаженного тела, но и своего собственного. Словно куда-то исчезло платье.

Он коснулся пальцами ее подбородка, поднял голову и заглянул в глаза.

– Ты уверена? – переспросил он.

– Конечно. – Она с напускной легкостью пожала плечами. – Кто же откажется прокатиться за чужой счет в Венецию?

Это, конечно, была шутка, отсылка к тому, почему она оказалась в Риме, хотя и представляла ее в невыгодном свете. Лидия уже собиралась поправить себя, но заметила его улыбку.

«Ну, с авантюристкой-то он знает, как справиться», – догадалась она.

А с ее чувствами к нему, возможно, и нет.

Ее мир менялся с каждой секундой, и она боролась за видимость контроля. Боролась за то, чтобы убедить не только Рауля, но и себя, что она справится.

На аэродроме они подъехали прямо к самолету. Пилот и команда стояли возле трапа.

– Ты всегда держишь самолет наготове? – спросила Лидия.

– Всегда.

– А что не так с первым классом?

– Когда детям будет запрещено пользоваться первым классом, тогда я об этом подумаю.

Определенно Рауль очень ценит личное пространство.

Внутри самолета все было так же шикарно, как и в его отеле. Уже через пять минут они поднялись в воздух. Далеко под ними исчезал, растворяясь в туманной дымке, Рим.

Лидия почувствовала себя свободной.

Взвинченной и возбужденной, но наконец свободной.

– Я много передвигаюсь. – Рауль озвучил настоящую причину наличия у него личного самолета. – И как ты уже успела убедиться, мое расписание может меняться. То, что у меня собственный самолет, сокращает часы рабочей недели.

– И как тебе все это удалось?

– Я получил наследство.

– Твоя семья была богатой?

– Нет.

Его мысли вернулись в Касту. По сравнению с другими они жили неплохо. Но это были небольшие деньги, и они быстро исчезали.

Ни продукция винодельни Ди Саво, ни винодельни Конти никогда не пользовалась особым спросом.

Рауль вспомнил, как они с Бастиано пили их вино, потешаясь над его дешевым вкусом.

Тогда они еще были друзьями.

В своей многолетней ненависти, питавшей его долгие годы, Рауль почти забыл об этом.

Хотя сейчас не время вспоминать прошлое.

– Моя мать получила довольно приличную сумму от своего брата. Разделив ее, она оставила половину любовнику, а другую половину мне. Этого оказалось достаточно, чтобы я смог купить квартиру, которую тогда снимал. Потом взял ипотеку на квартиру снизу и начал ее сдавать. Ну, и так далее. Однако ты права. Потом явились застройщики и сделали мне предложение, от которого нельзя было отказаться.

– Но ты отказался?

– Да. Если они смогли увидеть потенциал, значит, и мне это было доступно. Потом один из владельцев сверху начал делать перепланировку. Я смотрел и учился. К тому времени у меня уже было четыре квартиры-студии, и я превратил их в две более комфортабельные. Через несколько лет мы с еще одним владельцем взяли ссуду, чтобы превратить наш дом в отель. Кончилось тем, что я выкупил его долю. Так всегда происходит в конце игры.

– То есть ты просто избавился от него?

– Вроде того.

В отличие от нее его ничуть не беспокоило выставить себя в невыгодном свете.

О, она еще многого не знает.

– А ты часто туда наведываешься? Я имею в виду Сицилию.

Он покачал головой:

– После похорон матери я там не был.

– И не тянет?

– Ничуть.

– Ты даже не ездил на похороны отца?

– Он и так для меня давно умер.

– Даже если так…

– Мне что, надо притворяться? – перебил Рауль.

Лидия не знала, как ответить. Для ее семьи видимость и манеры были всем. Существовало негласное требование, чтобы все видели, будто ты поступаешь как положено.

Рауль жил по собственным правилам.

– Нет, не надо, – наконец сказала она.

Лучше с самого начала знать, что это все временно, и, когда он исключит ее из своей жизни, это действительно будет навсегда.

– Ты бы не хотела переодеться для ужина?

– Для ужина? – удивилась Лидия, но, посмотрев в окно, увидела низко висящее над горизонтом солнце. Да, день уходил.

Скоро настанет и ее очередь.