Прошло несколько часов с тех пор, как она вылетела из Рима, но в Нью-Йорке все еще царил полдень. После перелета Элоиз чувствовала себя словно оторванной от реального мира и рассеянно смотрела в окно такси на шумные городские улицы.

Будучи еще в аэропорту, она написала своей матери и получила распоряжение ехать прямиком к ней домой. Когда Элоиз ввалилась в лифт, предварительно взяв ключи у консьержа, к ее горлу подкатила знакомая тошнота, но она подавила ее. Испытывая страшную усталость, Элоиз затащила чемодан в свободную комнату, в которой когда-то останавливалась, сбросила туфли и рухнула на кровать, укрывшись с головой шерстяным пледом.

Мгновение спустя она уже крепко спала.

Проснулась Элоиз только на следующее утро. Она открыла глаза и сонно заморгала. Рядом на прикроватной тумбочке стояла чашка кофе.

Элоиз с трудом присела на кровати и убрала волосы с глаз, посмотрев на человека, нависавшего над ней с вопросительным выражением лица.

– Привет, мам, – вздохнула она.

– Давай сразу к сути дела.

Голос матери, словно дрель, резанул слух Элоиз.

– Тебя – в буквальном смысле этого слова! – подцепил какой-то испорченный и самонадеянный плейбой из Италии, и ты недолго думая уехала с ним. Ты позволила за одни сутки соблазнить себя, а потом следовала за ним повсюду, словно маленькая собачонка, только для того, чтобы обнаружить, – мать перевела дух и язвительно продолжила, – что, как и следовало ожидать, он не только собирается жениться на другой, но к тому же планирует сделать тебя своей любовницей на стороне! Элоиз, как ты могла потратить свое время на такого человека?

– Я не знаю… – закрыв глаза, прошептала Элоиз. Но она и вправду не знала, как так получилось. – Он показался мне таким чудесным, – с горечью добавила она.

– Да уж, женщины постоянно страдают от собственной глупости, – фыркнула мать. – Я сама повела себя как идиотка, когда влюбилась в твоего отца. – Она тяжело вздохнула и поднялась на ноги. – Можешь оставаться здесь сколько захочешь. Но не стоит тратить свое время, страдая из-за этого человека! Я рада, что ты избавилась от него! И думаю, тебе лучше как можно скорее заняться каким-нибудь делом. Я поспрашиваю своих знакомых, не нужна ли им нянечка. Работа поможет тебе выбросить его из головы.

Элоиз побледнела, и в ее глазах промелькнуло страдальческое выражение.

– Это пройдет, – чуть мягче добавила мать. – Ты порвала отношения вовремя, а у меня на руках была ты, когда твой отец бросил нас обеих ради своей племенной кобылы! Но у тебя совершенно другая ситуация. Слава богу, никаких последствий!

Она деловито посмотрела на часы:

– Мне нужно идти. Я опаздываю на работу.

Мать слегка коснулась щеки Элоиз и вышла из комнаты, оставив свою дочь уткнувшейся в подушку. Лицо последней больше напоминало безжизненные снежные просторы Арктики.

«Никаких последствий», – сказала ее мать. Как же она ошибалась!

* * *

Вито смотрел прямо перед собой невидящим взглядом. Прошло несколько дней с тех пор, как он получил то отрывисто-резкое сообщение Элоиз, которое до сих пор не шло у него из головы: «Ты самый подлый человек из всех, кого я знаю. Я больше не хочу тебя видеть. Никогда».

И все эти дни он без устали писал ей и отправлял голосовые сообщения, испытывая невероятное отчаяние и сходя с ума от разлуки с ней. Ему необходимо было разыскать ее, поговорить с ней, объясниться.

Но он не смог найти ее. Элоиз села в самолет и исчезла. Скорее всего, она вернулась обратно в Англию, но Вито понятия не имел, где она могла находиться. Элоиз работала нянечкой с проживанием, и у нее не было постоянного места жительства. Она могла отправиться куда угодно…

Он нанял частных детективов, но они вернулись с пустыми руками. Дальнейшие сообщения и звонки на ее мобильник были заблокированы.

Элоиз не хотела, чтобы он нашел ее. Она не желала видеть его.

И с каждым днем Вито понимал, что ему придется смириться с тем, что он больше никогда не увидит ее.

Потеряв Элоиз, он получил ответ на вопрос, который задавал себе с тех пор, как она появилась в его жизни. Он хотел узнать, что она значила для него, была ли в его глазах особенной, не такой, как остальные женщины.

Вито болезненно поморщился. Что ж, теперь он знал. Элоиз стала для него бесконечно дорогим человеком. И его постоянно тянуло к ней, хотелось, чтобы она оказалась рядом, лежала в его объятиях, была рядом с ним постоянно, всегда…

Но она не дождалась его и не позволила ему объяснить, почему он сказал ей такие ужасные слова при Карле. Вито надеялся, что Элоиз даст ему шанс рассказать о Марлен и последней просьбе своего умирающего отца и объяснить, с чего вдруг Карле потребовался жених.

Только Элоиз, которая всегда была такой понимающей и чуткой, на этот раз отвернулась от него и исчезла из его жизни.

Осталась только Карла со своей неутихающей горечью и обидой. Но Вито было все равно. Бросив все попытки разыскать Элоиз, он смирился со своей судьбой и подумал, что теперь нет смысла откладывать исполнение последней воли своего отца, спасая компанию «Вискари» от разделения на части. И защищая то, что было завещано ему по наследству.

Пускай Карла получит свою показную свадьбу, демонстрируя всему миру, что она вовсе не была отвергнута своим любовником-аристократом, а собиралась заключить династический брак, чтобы воплотить в жизнь навязчивую идею своей матери. Но Вито заявил ей прямо в лицо, что через полгода он разведется с ней. И пусть она придумывает причины развода, чтобы сохранить свое достоинство, ему плевать.

Вито получит пакет акций Гвидо, и дело с концом.

* * *

– Джонни, пора собирать игрушки.

Элоиз мило улыбнулась, испытывая при этом внутреннее напряжение.

Ее четырехлетний подопечный был жизнерадостным мальчиком и абсолютно неизбалованным, несмотря на роскошь, которой окружили его родители. И Элоиз должна была следить за тем, чтобы он и впредь оставался таким же. Ей повезло, что она благодаря связям матери быстро нашла работу и переехала в огромное поместье Карлдонов в Лонг-Айленде.

Отец Джонни работал на Уолл-стрит, в банке, принадлежавшем его семье, там же работала и его мать Лора, которая планировала перейти на частичную занятость, когда родится ее второй ребенок. А пока маленький Джонни нуждался в няне с проживанием. На неделе его родители обычно оставались в своих апартаментах на Манхэттене, задерживаясь допоздна на работе, а на выходные приезжали в Лонг-Айленд, чтобы провести время с сыном. Так что частенько Элоиз оставалась с малышом в поместье одна, если не считать домохозяйку Марию и ее мужа Джузеппе, работавшего у Карлдонов водителем.

Элоиз чувствовала себя неуютно, когда эта семейная пара разговаривала друг с другом на итальянском языке, но она стискивала зубы и делала вид, что все в порядке.

Ее переполняла горечь, от которой она никак не могла избавиться. Слова матери о том, что Элоиз правильно сделала, что избавилась от Вито, казалось, не добавили красок в ее мир, ставший таким серым и унылым. Мать говорила правду, но ей не становилось легче от этого. Элоиз часто вспоминала, как счастлива она была с Вито и какие надежды переполняли ее рядом с ним.

Она хотела узнать, что чувствует по отношению к нему и сможет ли он стать тем мужчиной, с которым она проведет остаток своей жизни. Правда обнаружилась слишком поздно…

Элоиз страдала. Она всеми силами пыталась последовать совету матери и забыть Вито. Оставить его в прошлом, выбросить его из головы и убить те чувства, которые она испытывала к нему. А что это были за чувства, теперь не имело никакого значения.

Сейчас Элоиз старалась меньше горевать и больше думать о том, что вскоре навсегда изменит ее жизнь и принесет исцеление ее израненному сердцу.

Ее роман с Вито оказался настоящей катастрофой, но в результате его она получила благословение, которого не искала и которое отныне станет смыслом ее жизни.

Единственным смыслом.

Элоиз сглотнула, и к ее горлу снова подступила тошнота…

Вито неподвижно стоял у алтаря в церкви Святой Марии, роскошное показное убранство которой соответствовало вкусам его невесты, сгоравшей от желания показать всему миру, что она не жалкое, брошенное создание слишком низкого происхождения, чтобы стать графиней, но завидная невеста одного из самых достойных и желанных холостяков Рима.

Он думал только о том, чтобы продержаться до конца и исполнить клятву, данную отцу, заполучив обратно акции Гвидо и тем самым защитив компанию «Вискари».

Вито на секунду закрыл глаза и вдруг увидел перед собой Элоиз, которая открывала ему свои объятия и притягивала его ближе к себе. Он ощутил запах ее волос, гладкость ее кожи, тепло, которым лучились ее глаза, и нежный изгиб ее пухлых губ…

Усилием воли он прогнал это видение. Какой толк вспоминать ее, если она навсегда ушла из его жизни, а он через несколько мгновений женится на другой? На той, которую не хотел и которая совсем не привлекала его. Но которая давала ему возможность сохранить то, что его семья созидала на протяжении нескольких поколений.

Зазвучали звуки органа, и Вито понял, что идет его невеста. Он услышал, как собравшиеся начали подниматься со скамей, и увидел, как священник сделал шаг вперед. Через несколько минут Вито возьмет на себя брачные обязательства.

«Папа, неужели ты хочешь, чтобы я вернул акции твоего брата таким образом? Неужели это и есть та самая цена, которую ты хочешь, чтобы я заплатил за них?»

Хор, поющий торжественный гимн, возвысил свой голос, а потом воцарилась тишина.

Вито весь напрягся, когда Карла подошла и встала рядом с ним. Он не смотрел на нее, но чувствовал, что она так же напряжена, как и он.

Одержимая собственными демонами, Карла собиралась утащить его с собой, и он проклинал ее за это.

Над его головой прозвучал звонкий голос священника, произносившего слова брачной клятвы. Вито внутренне поежился, ощутив ледяной холод, сковавший его сердце и рассеявший туман в его голове. Священник еще раз повторил свой вопрос. Возьмет ли Вито эту женщину себе в жены?

Вито посмотрел на святого отца и на алтарь за его спиной. Потом чуть повернулся и глянул на Карлу, дрожавшую от напряжения. Ему придется сделать этот шаг. Он зашел так далеко, чтобы исполнить волю своего отца, и теперь ему предстояло сделать выбор. Что он выберет?

Этот вопрос засел в его голове, требуя ответа.

Казалось, прошла вечность, прежде чем Вито тяжело вздохнул и дал свой ответ…

Все вокруг замедлило свой ход, или, может быть, он сам начал плохо соображать. Вито смотрел, как священник наклонился к нему, словно не вполне расслышал его слова. А за спиной нарастал гул голосов, словно кто-то растревожил улей с пчелами. Рядом с Вито послышалось, как, не веря своим ушам, ахнула Карла.

Он повернулся и глянул на нее. А она смотрела на него из-под своей фаты, и ее глаза были похожи на глаза инопланетного существа из научных документальных фильмов.

– Карла, я не могу, – тихо сказал Вито, так что его слова могла услышать только она. – Я не хочу ломать нам обоим жизнь. Наш брак – это пародия. Причем отвратительная. Брак не должен быть таким. Ты заслуживаешь лучшего. Так же как и я.

То же самое он мог сказать и об Элоиз, потому что она точно не заслуживала того, как он обошелся с ней.

Из горла Карлы вырвался сдавленный крик, она покачнулась и начала тяжело оседать на землю. Вито тут же подхватил ее, на помощь ему бросился священник, а потом к ним подоспела мать Карлы. Марлен с ужасом смотрела на лицо своей дочери, которую выводили в ризницу, чтобы привести в чувство. Мать Вито с обеспокоенным лицом тоже поспешила за ними.

Вито помог Карле сесть в кресло и повернулся к Марлен. Когда он заговорил с ней, его тон был очень спокойным, но в нем звучала сталь.

– Марлен, я отказываюсь участвовать в этом фарсе, – буравя ее взглядом, заявил он. – Можешь сказать всем, что Карла отказалась выходить за меня или что она заболела. Можешь говорить все, что решишь нужным, чтобы защитить честь своей дочери, только я больше не участвую в твоих интригах. Я заплачу тебе вдвое большую сумму за акции, но больше не поддамся на твой шантаж. Делай что хочешь.

Услышав его слова, к нему бросилась встревоженная мать, но он взял ее за руку и вывел из ризницы туда, где они могли остаться наедине. Потому что их разговор не касался Марлен и ее дочери. Сейчас речь шла о них двоих.

И об отце.

– Мама, – мягко, но решительно, начал он. – Когда ты стояла у алтаря рядом с отцом на вашей свадьбе, ты поклялась любить его и почитать. Я тоже почитаю его, вот почему я не могу исполнить клятву, которую дал ему. Жениться на Карле было бы… бесчестно. Каковы бы ни были причины для этого брака, они не могут быть оправданы. Ни для нее, ни для меня.

Вито судорожно вздохнул и продолжил:

– Прости, что у меня не хватило смелости сказать этого раньше. Я пытался исполнить клятву и спасти доставшееся мне наследие, но цена оказалась слишком высока.

Он посмотрел в полные страдания глаза матери.

– Жениться на Карле таким образом значило бы для меня обесчестить все, что было мне дорого, все, что вы с папой научили меня ценить. Самоуважение, порядочность, неподкупность… Я не соглашусь на эту дьявольскую сделку, – Вито бросил осуждающий взгляд на Мадлен, обнимавшую свою дочь, – потому что она опозорила бы меня, отца и тебя саму.

Он мягко обнял плачущую мать за плечи.

– Мама, нам пора возвращаться домой. Меня ждут дела. Мне нужно разыскать одного человека.

Разыскать Элоиз.

И раз и навсегда понять, что она значила для него.