Малыш всё-таки слишком долго бегал с холодными ногами, когда потерял ключ от коньков, и подхватил насморк. Ночью нос так заложило, что Малышу пришлось сесть в кровати, чтобы хоть немного дышать.

— Попробуй лучше встать на голову, — посоветовал Щепкин.

— Дет, — отказался Малыш.

Наконец он заснул, но во сне то чихал, то кашлял. Мама заходила к нему несколько раз и решила, что Малыш денёк побудет дома и на каток не пойдёт.

«Ну и ладно, — подумал Малыш, — каникулы у Филиппа всё равно кончились, а я не такой больной, чтобы меня держали в кровати. Даже приятно чуточку приболеть и посидеть взаперти, есть время заняться интересными делами». Он постолярничал, пошил (мама села за швейную машинку, и ему тоже достался лоскуток для шитья), помог маме поставить тесто для хлеба. Но потом мама собралась в магазин, чтобы приготовить обед к приходу папы и Филиппа.

— Будь хорошим мальчиком и жди меня тут, я скоро вернусь, — сказала мама.

— А нельзя мне позвать Магнуса? — спросил Малыш.

— Нет, — не разрешила мама. — Он здоров, и будет неприятно, если он, поиграв с тобой, заразится и заболеет.

— Понятно, — вздохнул Малыш.

Он сходил наверх и принёс Щепкина.

— Мы с тобой будем стоять у окна, пока мама не вернётся, понял? — сказал он. — Мама, а ты ходи быстро, одна нога тут, вторая уже там.

— Конечно, — кивнула мама.

Уходя, она оставила на столе блюдце с сахарными крендельками и стакан молока и даже яблоко положила.

— Не грустите тут, — сказала мама, и дверь за ней захлопнулась.

Малыш с Щепкиным стояли и смотрели в окно, как она уходит. Мама обернулась и помахала рукой, Малыш помахал в ответ. Он махал, пока она не скрылась из вида.

— Ну вот, остались мы совсем одни, — сказал Малыш Щепкину.

— Хотя бы не говори об этом! — взмолился Щепкин.

— Горшки с цветками тоже с нами дома, и диван, и стол со стульями, и картины, — начал перечислять Малыш.

— Здесь так тихо, — сказал Щепкин. — Стулья, картины и диваны — все помалкивают.

— Зато ты трещишь как сорока, — ответил Малыш. — К тому же тут совсем не тихо. И могло быть гораздо тише. Мне кажется, дом поскрипывает.

— Нет-нет, — заметил Щепкин, — это у тебя мозги поскрипывают.

— Вот сейчас скрипит на кухне, — сказал Малыш.

— Нет, — возмутился Щепкин, — это на чердаке или в подвале.

— Лучше бы у нас был ма-а-а-ленький домик, — сказал Малыш, — чтобы мы могли видеть всё, что в нём происходит.

— Филиппу тогда было бы трудно делать уроки, — проговорил Щепкин.

— Да, — согласился Малыш. — Всё, смотрим в окно, а про остальное забываем.

— Верно, — кивнул Щепкин.

— Теперь мы как будто бы тоже идём по улице со всеми вместе, — сказал Малыш.

— Хм, — хмыкнул Щепкин, — хорошо, тебе не надо башмаки натягивать, мы всё-таки дома сидим.

— Вон башмачник тоже сидит в мастерской и в окно посматривает. Наверно, тоже хочет не обувь чинить, а погулять с народом.

— Как я его понимаю! — сказал Щепкин.

— Скажи, он очень добрый! Одолжил мне тапки, и вообще.

— Да, — согласился Щепкин, — за тапки ему отдельное спасибо.

— Ты заметил, что он был очень расстроен?

— Ещё бы, — сказал Щепкин. — Всё оттого, что у него нет никакого меня.

— Какого никакого меня?

— Ну никакого Щепкина. Не всем, знаешь ли, в жизни везёт.

— Это правда, — кивнул Малыш, — но вчера он грустил не из-за этого, а потому, что мы не носим ему нашу обувь. Он же любит её чинить.

— Лично у меня башмаков нет, — сказал Щепкин, — но я тебя понял. Я вообще почти всё понимаю.

— Ты молодец, — похвалил Малыш. — А у меня идея!

— Я знаю.

— Пойдём наверх, посмотрим, — сказал Малыш.

— Вот так я и думал, — ответил Щепкин.

Для начала Малыш изучил свою комнату. У него обуви было немного. Зимние башмаки — совсем новые, к сожалению. Коричневые ботинки, в которых Малыш проходил всю осень, имели вид уже довольно старый. Малыш подковырнул стельку и — о радость! — увидел под ней маленькую дырочку. Малыш расплылся в улыбке.

— Эти можем отнести, — сказал Малыш, — а мои чёрные туфли слишком красивые и блестящие, их в ремонт не возьмут. Думаешь, он не обидится, если мы принесём только два ботинка?

— А не стоит ли взглянуть на обувь Филиппа? — предложил Щепкин.

— Ты думаешь, я сам об этом не подумал? — спросил Малыш.

— Как ты мог об этом не подумать? — сказал Щепкин.

Малыш захватил с собой коричневые ботинки и пошёл к Филиппу.

У Филиппа в шкафу много обуви. В зимних башмаках он ушёл в школу, но дома остались его крепкие тёмно-коричневые ботинки и выходные, подаренные в прошлом году. Прекрасными их уже не назовёшь, решил Малыш. На носках какие-то царапины и шероховатости и краска потёрта, а на одном сбоку словно бы шов разошёлся.

— Ну вот, — сказал Малыш, — обе эти пары мы тоже берём. Порадуется башмачник-то! В чём же нам их нести? Может, возьмём папин большой рюкзак? Он должен быть в спальне, последний раз папа ходил с ним в поход.

Малыш сходил за рюкзаком. Он, правда, был большой, даже слишком. Малыш сложил в него свои ботинки и две пары Филиппа, а места осталось ещё больше половины.

— Какой-то у него грустный вид, когда он не заполнен, — сказал Малыш задумчиво.

— Может, у папы с мамой тоже что-то найдётся? — подсказал Щепкин.

— Молодец, Щепкин, быстро соображаешь! — похвалил Малыш.

У мамы с папой в спальне были два отдельных шкафа.

— Начнём с папиного, — сказал Малыш и открыл шкаф.

Обуви тут оказалось — не сосчитать! Какие-то старые ботинки, в которых папа летом красил дом. Они были ужасные, все в краске и дырках. Да и выходные папины туфли оставляли желать лучшего, сморщенные какие-то, а зимние башмаки замятые и каши просят.

— Берём все! — скомандовал довольный Малыш. — Теперь мамины, и готово дело.

У мамы была пара старых домашних туфель очень грустного вида. Малыш запихал в рюкзак их и ещё одни туфли, которые ему не понравились. Теперь рюкзак был набит так туго, что еле застегнулся.

— Всё, можем идти к башмачнику, — сказал Малыш.

— Мы не можем, нам нельзя на улицу, — напомнил Щепкин.

— На улицу мы и не идём, — сказал Малыш. — Ты, кстати, вообще дома оставайся и смотри в окно, а я тепло оденусь и скоренько сбегаю.

Он оделся, поднатужился и вытолкал тяжёлый рюкзак за порог. Щепкин смотрел в окно, как он волочит ботинки к башмачнику. Ну и тяжеленная же ноша оказалась!

Ввалившись с рюкзаком к башмачнику, Малыш долго переводил дух.

— О, к нам юный друг. Он пришли навестить к старику башмачнику.

— Нет, я сегодня дома сижу, я простыл. А сейчас просто принёс тебе обувь в ремонт.

У башмачника полезли глаза на лоб, когда он увидел здоровенный рюкзак, под завязку набитый башмаками да туфлями.

— Здесь на мне работа много дней, — сказал башмачник. Он расставил обувь на длинной полке и всю её занял. — Весело, — сказал башмачник, — работаю много дней, а ты приходи за ними в субботу.

— Спасибо! — ответил Малыш, подхватил пустой рюкзак и побежал домой, и, когда мама вернулась, они с Щепкиным стояли у окна точно так же, как и когда она уходила.

— Вам показалось, что меня долго не было? — спросила она.

— Мне показалось, ты всё время была тут, — ответил Малыш.

— Малыш, ты даже не съел кусок пирога, который я тебе оставляла? — удивилась мама.

— Сейчас съем, — сказал Малыш.

Он сел за стол на кухне и рисовал, пока мама готовила обед, потом помог ей накрыть на стол. Когда папа вернулся с работы, Малыш помахал ему в окно и побежал открывать дверь, а потом дождался Филиппа и открыл дверь ему тоже.

— Подумать только, как Малыш нас балует, когда болеет. Встречает каждого, как будто мы короли.

— С Малышом никаких проблем, когда он болеет, — сказала мама. — Он такой милый, мы чудесно провели день.

Малыш переглянулся с Щепкиным, и каждый из них подумал, что день был куда более насыщенный, чем думает мама, но это пока секрет. Вот будет сюрприз, когда вся обувь почти как новенькая вернётся домой! Малыш видел, что от башмачника ботинки выходят блестящие, прямо как из магазина, потому что, покончив с ремонтом, башмачник каждую туфельку полирует, наводя глянец. Думая об этом, Малыш улыбнулся.

— Чего-то ты сегодня больно весёлый, — заметил Филипп.

— Мы с Щепкиным тут кое-что придумываем, — ответил Малыш.

— А мне не до веселья, — сказал Филипп, — дел невпроворот. Вечером заседание школьного совета, а до тех пор уроки надо успеть сделать.

— Да уж, — согласился с ним папа, — дело серьёзное. Но всё-таки легче впрячься и поработать, зная, что потом тебя ждёт что-нибудь приятное.

— Ну да, — сказал Филипп, — что-то в этом есть.

Он быстро поел и испарился, а Малыш остался в столовой с мамой и папой. Потом папа прилёг на диван в гостиной, это тоже было приятно и уютно, Малыш устроился рядом на ковре, катал машинку и тихо болтал с Щепкиным. Потом все пили кофе с остатками рождественских сладостей. Филипп вниз не спустился, и Малыш отнёс ему хвороста, ушек и сладких пластинок. Филипп набил полный рот печенья, но глаз от учебника не поднял — в такой он был спешке. Малыш, зевая, спустился вниз, а мама сказала:

— Похоже, пора тебе в кровать, Малыш. Ляг сегодня пораньше, ты вчера плохо спал.

Мама проводила его наверх, и Малыш сразу заснул. Он сегодня порядком устал.

Филипп доделал урок и стал собираться. Он принял душ, надел чистую рубашку, брюки и самый красивый свитер. Осталось только обуться.

— Надену-ка я коричневые ботинки, чтобы не переобуваться там.

Он полез в шкаф за ботинками, но их там не оказалось. Впрочем, остальной обуви там тоже почему-то не было, не считая его старых кед, из которых он давно вырос.

— Что за чудеса? — удивился Филипп. — A-а, понятно. Мама взяла всё вниз, чтобы почистить. А ведь всегда говорит, что мы должны следить за своей обувью сами.

Он взял вещи и в носках побежал вниз. Заглянул на кухню, но ботинок там не увидел. Остаётся лестница в подвал, там сложены все обувные принадлежности. Нет, тоже нет.

— Мам, — крикнул Филипп, — куда ты их дела?

— Кого?

— Мои коричневые ботинки. Куда ты их переставила?

— Твои ботинки? — очень удивилась мама. — А я здесь при чём?

— Ты не брала их чистить?

— Нет, — ответила мама, — знаешь, у меня без твоих ботинок дел по горло, весь дом на мне. За своей обувью извольте следить сами.

— Я и не просил ничего с ними делать, — сказал Филипп. — Они стояли у меня в шкафу, а теперь их нет. Вот я и подумал, что ты их взяла.

— Беда с вами, мужчинами, — вздохнула мама, — вас бесполезно учить искать. Если нужная вещь не стоит прямо под носом, всё — пиши пропало.

— Можешь говорить что хочешь, но в шкафу их нет, — ответил Филипп.

— Посмотри под кроватью тогда.

— Хорошо, — миролюбиво ответил Филипп, — пойду взгляну ещё раз.

По-прежнему в носках он поднялся наверх и снова посмотрел в шкафу, под кроватью и под комодом. Он даже под письменным столом на всякий случай посмотрел, но ботинок не было нигде. На всякий пожарный Филипп ещё раз сунул голову в шкаф.

— Мам, ну нет их тут, — крикнул он.

— Тсс, не кричи, Малыша разбудишь. Сейчас я к тебе приду, — ответила мама.

Она вошла в комнату Филиппа и остановилась у шкафа с видом опытного сыщика, который с первой же попытки всё найдёт. Хм, странно: в шкафу ботинок не оказалось. Мама заглянула под кровать, потом легла на пол и почти полностью под неё залезла.

— Может, они у нас в спальне заблудились? — предположила она. — У вас с папой размер теперь почти один, где чьи не разберёшь.

— Ну не знаю, — сказал Филипп, и они вместе с мамой пошли в спальню. — И тут нет, — сказал он, открыв дверцу папиного шкафа.

— Дай-ка посмотрю, — сказала мама. — Да тут вообще обуви нет, одни тапки старые.

Она открыла свой шкаф и охнула — тут тоже было пусто.

— Куда могла пропасть вся наша обувь? — изумилась мама.

— Да, моих чёрных туфель тоже нет, — сказал Филипп. — Ведь не мог Малыш взять их для своих игр?

— Скорей всего, — ответила мама с видимым облегчением. — Пойдём посмотрим.

Она осторожно открыла дверь к Малышу. Он спал крепко и спокойно, можно было не бояться войти. Мама прошла прямиком к шкафу.

— Его коричневых осенних ботинок нет, и нашей обуви тоже.

— Давай внизу посмотрим, может быть, он их в гостиной спрятал, — сказал Филипп.

Они спустились и, к удивлению папы, начали заглядывать во все углы, искать под мебелью.

— Во что играете? — спросил папа.

— Ботинки ищем, — ответила мама. — Филиппу пора уходить, а ботинок его нет. И наша обувь пропала почти вся, даже у Малыша одной пары не хватает.

— И вы подумали, что обувь стройными рядами сама пришла вниз и тут попряталась? — спросил папа, улыбаясь.

— Сейчас не до шуток, — проговорила мама. — Мы подумали, вдруг Малыш куда-то их унёс.

— Нет, он играл в машинку, — сказал папа.

— Я опаздываю. Что же делать? — спросил Филипп. — Не надевать же мне башмаки на высокой шнуровке, когда я так принарядился.

— Возьми мои пока, — разрешил папа и стал развязывать шнурки, — а мы с мамой ещё поищем.

— Они мне чуточку жмут, но ходить можно. Пап, спасибо! — сказал Филипп.

— Рад помочь, — ответил папа.

Теперь настала его очередь ходить в носках.