В эти рождественские дни Малыш видел Магнуса редко и мельком, потому что Магнус всех в городе знал и что ни день крутился у ворот нарядный, отправляясь к кому-то с праздничным визитом. Но у Малыша есть Филипп, так что он не грустит в одиночестве. Каждый день они с Филиппом вскакивали с петухами и шли на каток, но потом Малыш заметил, что они выходят из дома всё позже, зато Филипп норовит задержаться на катке чуть подольше. Потому что теперь он катался очень прилично. И когда появлялись другие девочки и мальчики, ему не хотелось сразу убегать домой, как поначалу. Да, он начинал снимать коньки, но неспешно, переговариваясь с пришедшими.

— Филипп, а почему ты уходишь? — спросила одна из девочек.

— Я ещё не завтракал, — ответил Филипп.

— Тогда возвращайся поскорее, поешь и сразу приходи, — сказала девочка.

— Попробую, — кивнул Филипп, — если время будет.

И в какой-то день Малыш пришёл утром за Филиппом, а тот ещё и не думал вставать и сказал ему:

— Малыш, сегодня мы не будем суетиться, а пойдём после завтрака, зато покатаемся подольше.

— Понятно, — кивнул Малыш.

Он вернулся к себе в комнату и огляделся. Всё стояло по местам. Принцесса на коне и новый медведь — на верхней полке. Щепкин с семейством — на второй сверху.

— Давно ты ко мне не спускался, — сказал Малыш.

Щепкин не ответил, но Малышу показалось, что он вздохнул.

— Очень обижаешься? — спросил Малыш.

— Ты вырос, стал большим, — ответил Щепкин, — и у тебя было много дел, наверное.

— Это правда, но если хочешь, можешь пойти со мной на каток сегодня. Я уже неплохо катаюсь и почти не падаю.

— Тогда ты должен спрятать меня под свитер, чтобы меня не видели, — попросил Щепкин.

— Как скажешь, — ответил Малыш, но обрадовался, что Щепкин сам это предложил — ему не хотелось, чтобы Филипп знал, что он взял с собой Щепкина.

Филипп уже привык, что они ходят вдвоём, а Щепкин ждёт дома, но сегодня всё шло не как раньше.

После завтрака братья вышли из дома, и старший не подозревал, что у младшего под тёплым свитером кто-то прячется.

— Давай сначала тебе помогу, — сказал Филипп, когда они пришли на каток. — Малыш, а может, ты уже и сам справишься? Вот тебе ключ от коньков, давай-ка посмотрим.

Малыш сел и стал прикручивать коньки к башмакам. Он много тренировался дома и справился легко.

— Вот видишь, — сказал Филипп. — Теперь положи ключ в карман, чтобы ты мог переобуться в любой момент, как только захочешь.

— Угу, — кивнул Малыш.

— Интересно, чем у Филиппа занята сегодня голова? — спросил Щепкин из-под свитера. — Он, похоже, думает не о тебе, Малыш.

Малыш и сам подумал о том же, но сию секунду он выписывал красивые круги вокруг Филиппа, пока тот шнуровал свои коньки. На катке было много людей, но вот пришли большие мальчики и девочки и направились прямиком к Филиппу.

— Привет, Фил! Ты, что ли, позавтракал и будешь кататься с нами?

— Угадали, — ответил Филипп.

— Ну что, Щепкин, держишься? — спросил Малыш.

— Вот только что чуть не кувыркнулся, — ответил тот. — Я боюсь только одного — чтобы ты не упал.

— Ерунда какая, — отмахнулся Малыш. — Подумаешь, упаду — так встану, не переживай.

И он сжал Щепкина и сделал несколько очень красивых, уверенных конькобежных шагов. А когда оглянулся, Филипп вместе с остальными большими ребятами на дикой скорости носился кругами по катку. И Филипп катался ничуть не хуже остальных, хотя они наверняка тренировались много лет.

— Всё, не будем больше на него смотреть, — сказал Щепкин.

— Не будем. Ему веселее с такими же большими, как он сам, — вздохнул Малыш.

— Ты тоже когда-нибудь вырастешь, — ответил Щепкин.

«Жалко, Магнуса тут нет», — подумал Малыш, но вслух не сказал, боясь обидеть Щепкина. И стал кататься. И катался долго-долго, аж все мышцы заболели.

— Всё, Щепкин, пойдём домой, — сказал он наконец. — Как думаешь, надо Филиппа предупредить?

— Да ну, — ответил Щепкин.

Филипп был очень далеко и так увлечён игрой, кажется в салочки, что Малышу не хотелось его отвлекать. Он дошёл до выхода, а там сел прямо на лёд. И то сказать, ему только коньки открутить, и всё, можно идти домой.

— Вот и отлично, — сказал Щепкин, — а то у меня нос замёрз.

— Ничего себе, — удивился Малыш и снял с руки варежку, чтобы легче было выудить ключ из кармана. Но что-то он не мог его нащупать и запустил руку поглубже в карман.

— В другом посмотри, — посоветовал Щепкин.

— Нету, — ответил Малыш и ещё раз ощупал первый карман.

Потом оглянулся на каток — где-то там на льду лежит его ключ.

— Придётся мне обойти весь каток ещё раз, — сказал он Щепкину.

— Смотри в оба, — велел тот.

— Ещё бы, — ответил Малыш и пошёл.

Было самое время попросить о помощи Филиппа, но он всё время оказывался не там, где Малыш, и проносился на такой скорости, что Малыш не успевал его окликнуть. Вдруг Малыш снова оказался у выхода.

— Та-ак, — сказал Щепкин, — а я-то думал, мы домой пойдём.

— И пойдём, — уверил его Малыш. — В коньках можно идти и по дороге тоже.

— Ну да, сейчас ведь зима, — рассудительно заметил Щепкин.

И Малыш похромал по тротуару на коньках. Все встречные останавливали на нём взгляд и наверняка умилялись, до чего этот малыш любит коньки. А Малыш шёл из последних сил, и ступни, и вся нога внутри башмака очень болели.

— Не сдавайся, Малыш, иди, — подбадривал его Щепкин из-под свитера.

— Я еле тащусь, — ответил Малыш.

— Уже недалеко, — сказал Щепкин.

— Знаю, — ответил Малыш и подумал, как же приятно будет попасть домой. Мама наверняка даст ему перекусить и даже сварит какао, если он попросит.

И вот они уже на своей улице, и невдалеке их дом, озорно выглядывающий из-за белого навеса.

— Дошли, Щепкин, — сказал Малыш.

Он чуть ли не вбежал на скособоченных коньках в ворота и дальше, к двери. Она оказалась заперта, он постучал, никто не открыл, Малыш позвонил…

— Мамы нет дома, дверь заперта, — сказал Малыш.

— Не говори этих ужасных слов, — испугался Щепкин.

— Наверно, просто вышла в магазин или на прогулку, — сказал Малыш. — Она думает, что я с Филиппом, а у него ключи от дома есть.

— Зато у тебя нет, — напомнил Щепкин.

— Нет, — кивнул Малыш. — Что будем делать?

— Пойдём сходим к этому твоему Магнусу?

— Если только он дома, а не опять в гостях, — ответил Малыш.

Они снова вышли за ворота и зашли в ворота Магнуса. Навстречу им тянулись следы, а вот к дому следы почему-то не вели. Малыш с трудом вскарабкался на крыльцо.

— Мне кажется, я что-то слышу, — сказал Щепкин.

— Кто-то там шаркает, — кивнул Малыш. — Это, наверно, Магнус снял тапки и ходит в носках.

Дверь открылась, пожилая дама увидела Малыша и вздохнула два раза.

— Магнус дома?

— Нет, его как раз нет, — ответила старушка, — он в гостях, а мы с сестрой думали вздремнуть, пока мы одни в доме.

— Прошу прощения, я не знал, — извинился Малыш.

— И правда, — сказала старушка и улыбнулась, — приходи, дружок, завтра.

Дверь захлопнулась, и Малыш остался на крыльце — в коньках, ужасно уставший, с замёрзшими ногами, которых он уже почти не чувствовал, особенно один мизинец.

— И что же нам делать? — спросил Щепкин.

Малыш проковылял вниз по лестнице и всю обратную дорогу до ворот. Прямо перед ним на другой стороне улицы горел свет у башмачника. Он сидел и работал. Зажав губами гвозди, он забивал их в башмак, изредка поднимая голову.

— Идём к башмачнику, — предложил Малыш.

— Мы с ним незнакомы, — напомнил Щепкин.

— Уже не до того, — сказал Малыш. — Я больше не могу ходить на коньках.

— Будь добренький, спрячь меня получше, — заныл Щепкин. — Я хочу сначала послушать его голос и посмотреть, приветлив ли он.

— Если я спрячу тебя с головой, ты ничего не увидишь, — заметил Малыш.

— Я уже всё видел, — ответил Щепкин.

Малыш хотел бы войти тихо, но как назло коньки громко застучали по деревянному полу в прихожей, и башмачник вздрогнул и оторвался от работы.

— Ага, добрый день, — сказал он. — И что господину угодно — чинить башмаки или, например, сапоги?

— Нет, — прошептал Малыш, не зная, с чего начать. — У меня проблема с башмаками.

— Вот как? — сказал башмачник. — Дырка протёрлась?

— Нет, они совсем новые, — ответил Малыш. — Но я не могу снять с них коньки, потому что потерял ключ.

— Делать нечего, — вынув изо рта гвозди, произнёс башмачник, — надо вставать посмотреть, что там обесключилось.

Он встал, перегнулся через прилавок и посмотрел на ноги Малыша.

— Ага, — сказал он, — так-так-так.

— Ключ я потерял на катке и пошёл домой прямо так, а мамы нет дома, ноги отморозились, и я больше не могу ходить на коньках.

— Ужасная история, — вздохнул башмачник. — Ключа для коньков не имею я, но мы можем снимать с тебя башмаки, и ты тут подождёшь, пока мама вернётся.

— В шнурки набился снег, и я не смогу их развязать, — ответил Малыш.

— С этим я умею, — ответил башмачник.

Он вышел из-за прилавка, развязал шнурки и бережно снял с Малыша ботинки с коньками. Ноги у Малыша были как ледышки, и башмачник стянул с них мокрые носки и стал мягко растирать ему ноги. Он оглядел свою мастерскую и сказал:

— Это всё ботинки чужие, их я одолжить не могу, но в подсобке были старые туфли, сейчас принесу.

Он принёс пару валяных тапок, ногам в них было очень приятно, и жизнь Малыша наладилась.

— Ты говоришь по-норвежски или по-иностранному? — спросил Малыш.

— Я говорю по-норвежскому, — ответил башмачник, — хотя я шведский. Но я живу в Норвегии уже девятнадцать лет и по-норвежскому говорю.

Малышу казалось, что башмачник говорит на двух языках сразу, но вслух он этого не стал говорить, а нашёл скамеечку, сел на неё и стал смотреть, как башмачник зашивает ботинки и забивает гвозди. Их он держал во рту и разговаривать не мог, это Малыш сразу понял и тоже помалкивал.

— Он милый, — сказал из-под свитера Щепкин. — Подтяни меня наверх, чтобы голова высунулась.

Малыш осторожно вытянул Щепкина из-под свитера, и башмачник кивнул ему в знак приветствия, но гвозди изо рта не вынул.

Малыш выглянул в окно. Он боялся пропустить маму, но вдруг увидел, что кто-то выбежал из их ворот. Это был Филипп, он нервно огляделся по сторонам и потом припустил бегом в сторону центра.

— Ой, — сказал Малыш, — можно я выбегу в твоих тапках на улицу? Там мой брат, он меня ищет и думает, что я потерялся.

— Дружок, я тебя не понимаю, — сказал башмачник, — но бегать всегда полезно.

— Я с тобой! — запросился Щепкин, хоть башмачник ему и понравился, но всё же не резон оставаться тут с ним одному, когда Малыш убежит.

— Бежим! — кивнул Малыш, подхватил Щепкина и выскочил на улицу.

Выскочил — это сильно сказано, потому что бежать в огромных чужих тапках Малышу было трудно. Он наступал себе на носки, спотыкался и падал, один раз даже выскочил из тапки, так что пришлось возвращаться. Но всё-таки он спустился вниз по улице. Интересно, куда Филипп бежит его искать? Окликать брата смысла не было, потому что он убежал далеко вперёд. Вдруг Филипп скрылся в каком-то доме, и Малыш прибавил ходу.

— Давай, Малыш, жми! — кричал ему Щепкин.

Многие покупатели удивились, когда Филипп влетел в книжный магазин, прямиком побежал к столику, накрытому ради праздника зелёной скатертью с рождественской вышивкой, задрал её, встал на четвереньки и полез под стол.

— Нет, Филипп, сегодня его там нет, — ответил книжник и улыбнулся.

— Эх, как плохо, — вздохнул Филипп, — я так надеялся, что он тут.

И в ту же секунду в магазин вбежал Малыш в тапках. Он так торопился, что одна тапка соскочила с его ноги, пронеслась по полу и юркнула под печку.

— А вот и он! — сказал Филипп, как будто остальные могли Малыша не заметить.

— Ага, — сказал довольный Малыш.

Теперь он встал на четвереньки и выудил из-под печки свою торопливую тапку.

— Что у тебя на ногах? — спросил Филипп.

— Потом скажу, — прошептал Малыш: ему было неловко, что все слушают.

— Хорошо, — кивнул Филипп. — Быстро на табуретку, раз-два.

Он поднял Малыша и водрузил на табурет. Малыш стоял неустойчиво, но Филипп скомандовал:

— Залезай мне на спину, а я буду придерживать твои тапки.

Потом Филипп вежливо поблагодарил хозяина и поклонился.

— Я подержу вам дверь, — предложил книжник.

На улице Малыш сразу сказал:

— Понимаешь, я потерял ключ.

— Ключ от дома? — уточнил Филипп.

— Нет, для коньков. Поэтому пошёл домой прямо на них, а мамы дома не оказалось, и Магнуса тоже.

— Почему ж ты не сказал мне об этом на катке? — изумился Филипп.

— Я не смог сказать, потому что ты всё время был далеко, — объяснил Малыш.

— Фу-ты, — огорчился Филипп, — я не нарочно. Просто было так здорово гоняться в салки, что я забылся.

— Ты катался отлично, — похвалил Малыш, — гораздо лучше многих.

— Ты считаешь? — спросил Филипп и молодецки повёл плечами.

Малыша на закорках слегка тряхнуло.

— Представляешь, — сказал Филипп, — я нашёл валявшийся на льду ключ и подобрал его. Думал, хорошо иметь запасной. А он твой, оказывается.

— Ага, наверняка мой, — кивнул Малыш.

— А вот тапки на тебе чьи? — спросил Филипп.

— Башмачниковы, — ответил Малыш. — А мои башмаки с коньками лежат у него.

— Тогда сначала зайдём к нему, — решил Филипп.

С Малышом на закорках он зашёл в обувную мастерскую и сказал:

— Большое спасибо за помощь, мы вам очень благодарны.

— Очень смешно получить гостя, приятно нам, — проговорил башмачник. — Теперь сделаю дружбу с тобой тоже. Но скажу тебе вопрос: вы ботинки дома тратите? Вы приехали летом, и ни один башмак от вас ко мне ещё не приходил.

— Скоро придём, — пообещал Филипп. — У меня в одном ботинке дырка намечается.

Потом Филипп открутил коньки и надел на Малыша ботинки, а Малыш аккуратно поставил на прилавок тапки и сказал:

— Спасибо за прокат.

Братья пошли домой, ключ у Филиппа был. Он приготовил бутерброды, сварил какао и нашёл сухие тёплые носки Малышу.

Потом пришла мама.

— О, вы уже дома? Как сегодня покатались?

— Хорошо, — ответил Малыш, а больше ничего говорить не стал, чтобы порадовать Филиппа.

И сам этому обрадовался.