Наконец Конан уснул. Но и во сне он, мучимый тяжелыми предчувствиями, видел все тот же ночной берег, на котором спали вокруг костра моряки, похожие на его товарищей.

Даже во сне Конан легко узнал одного из них. Высокий, стройный, с налетом аристократизма — это, несомненно, был Гонзаго.

Во сне Конан увидел капитана, завернувшегося в длинный плащ и сидящего на бревне, устремив взгляд на рубиновые угли догорающего костра. Затем из зарослей появилась другая фигура. Как и Гонзаго, этот персонаж сна киммерийца тоже был закутан с ног до головы в широкий плащ.

Темнота и черное одеяние не давали Конану рассмотреть это существо. Что-то в нем было не то. Форма головы? Странная сутулость? Или глаза, горевшие хищным, звериным, а не человеческим огнем? Мучаясь во сне от догадок, киммериец так и не смог разобраться, что же за зловещая тень приближалась к капитану.

Тот же явно не замечал странную черную фигуру и продолжал неподвижно сидеть, глядя в огонь. Сквозь пелену сна Конан попытался крикнуть, предупредить Гонзаго, но не смог. Он хотел хоть как-то привлечь внимание капитана, но что-то не давало ему говорить и двигаться.

Не издав ни звука, черный незнакомец какими-то странными движениями подобрался сзади к ничего не подозревающему капитану, разведя руки, оканчивавшиеся крючковатыми пальцами, наподобие лапы хищной птицы. Но самое удивительное было не в этом. То, что Конан поначалу принял за складки длинного плаща, оказалось крыльями — как у гигантской летучей мыши.

Киммериец все так же пытался разорвать оцепенение сна, предупредить капитана о нависшей над ним опасности. Но все напрасно... 

Вдруг дикий крик разорвал ночную тишину, прервав сон киммерийца. Еще мгновение Конан просидел прислонившись к пальме, не понимая, спит он или уже проснулся, а затем вскочил на ноги, сжав рукой саблю.

Страшный хриплый крик разбудил и остальных. Пираты вскочили, сжимая оружие, и, оглядываясь вокруг, искали причину столь резкого пробуждения.

Вскоре все взгляды обратились к капитану Гонзаго, все так же неподвижно сидевшему в лунном свете над погасшим костром. Крепко же спалось свесившему голову на грудь капитану, если нечеловеческий вопль не разбудил его.

От недоброго предчувствия волосы у Конана встали дыбом. Киммериец осторожно подошел к Гонзаго и легко тронул его за плечо. Капитан беззвучно повалился на спину, словно сломанная кукла. Конан понял, кто издал тот душераздирающий крик; понял он и то, что они были не одни на этом затерянном острове. Горло Гонзаго было перерезано чем-то вроде острого крюка или когтя чудовищной птицы. Сквозь кровавую маску глаза капитана неподвижно глядели в небо.