Три защитника замка стояли в воротах, наблюдая за бегством офирцев.

— Отличный выстрел, девочка! — воскликнул Конан и, смеясь, добавил: — Когда тебе надоест быть королевой, можешь рассчитывать на место арбалетчика в любой армии, где я буду командиром.

Затем киммериец нахмурился и уже другим тоном сказал:

— Но что-то не пойму я, откуда взялись эти рыцари, разогнавшие наших противников, и куда они затем исчезли в мгновение ока. Это, наверное, твои колдовские штучки?

Марала улыбнулась:

— Это все волшебная сила Звезды Хораллы. Хорошим людям, павшим здесь двести лет назад, не удалось тогда спасти горячо любимое ими королевство. Они ждали вплоть до этого дня, когда Звезда и я — и ты, принесший ее мне, — позволили им исполнить священный долг Теперь души Аларкара и его благородных друзей смогут наконец успокоиться.

— Эти всадники... они были из плоти и крови, или же это всего лишь бесплотные призраки, сквозь которые человек проходит, словно сквозь дым?

Королева только развела руками, сверкнув при этом голубым сапфиром:

— Я не знаю, и, думаю, никто никогда не узнает этого. Но вот твое тело нуждается в помощи. Позволь, я перевяжу твои раны и раны Гаруса, хотя бы как умею.

Подведя обоих воинов к ручью, сбегавшему с холма к реке, она обмыла их покрытые грязью тела и перевязала раны полосками материи, оторванной от одежды убитых.

Освежившись, Конан поинтересовался:

— Ну, и что теперь, дорогая госпожа? Риджелло мертв, но найдутся другие, которые не хуже его подомнут под себя короля.

Марала закончила последнюю перевязку и стояла, в задумчивости кусая губы.

— Может быть, Звезда Хораллы поможет мне объединить хороших людей. Да боюсь, что их в Офире не наберется столько, сколько нужно, особенно среди аристократов и богачей. Хотя со Звездой... — Вдруг она оборвала себя на полуслове, глядя на руки. — Кольцо! Где оно? Наверное, соскочило, когда я зачерпывала воду из ручья!

До самого захода солнца все трое искали пропавший перстень. Все напрасно. Резвый ручей, должно быть, унес Звезду в широкую реку или, играя, занес ее песком, скрыв от глаз людей. Поняв, что дальнейшие поиски бесполезны, королева разрыдалась:

— Только-только обрести ее — и вновь потерять!

Конан обнял ее и попытался успокоить:

— Ну, ну, ладно, девочка. Ничего хорошего во всем этом колдовстве нет. Я ему никогда не доверял.

Марала затихла, а когда наконец подняла голову — на ее лице не было слез.

— Решено. Так тому и быть. Даже со Звездой Хораллы у меня были только слабые шансы на победу в Офире. Теперь и эти шансы испарились. Я думаю, что даже сам Митра не сможет сделать из Морантеса мужчину. Я уеду жить в Аквилонию; там у меня есть родня. Пусть мужчины Офира сами решают свои проблемы без меня. И пусть Митра поможет народу моего королевства!

— У тебя есть хоть какие-то деньги? — спросил Конан.

— Сейчас покажу, — с улыбкой ответила королева.

Отвернувшись, она вытащила из-под одежды широкий пояс со множеством вшитых карманов, в которых плотно лежали драгоценные камни и золотые монеты.

— Этого хватит надолго, — прикинул Конан, — если, конечно, какой-нибудь вор не облегчит твои запасы.

— А в этом я положусь на Гаруса. — Повернувшись к капитану, королева спросила: — Ты ведь не оставишь меня в изгнании? Правда?

— Госпожа! Я последую за вами хоть в преисподнюю.

— Благодарю тебя, верный друг, — с королевским поклоном ответила Марала. — Ну а ты, Конан? Я, к сожалению, не смогу предложить тебе обещанный пост генерала офирской армии. Ты хочешь поехать со мной?

Конан покачал головой:

— Мои планы изменились. Я лучше отправлюсь на север, в свою родную Киммерию.

Королева внимательно посмотрела на него:

— Похоже, ты не очень рад своему решению. Может быть, тебе страшно возвращаться туда?

Смех Конана был похож на скрежет стали о сталь в бою.

— Знаешь, красавица, за исключением кое-какого колдовства да всяких сверхъестественных тварей, которые попадались мне на пути, я не боюсь ничего. Дома у меня, конечно, осталась пара старых врагов, но это не пугает меня. Да и вообще, Киммерия — тихое, скучное место, по сравнению с южными королевствами, вроде твоего.

Взяв руки Маралы в свои, Конан обвел глазами ее золотые волосы, изящное лицо, высокую грудь и тонкий стан. Его глаза загорелись, а голос стал почти заговорщицким.

— По правде говоря, хорошая компания сокращает путь и согревает одинокое сердце.

Наблюдая за ним, Гарус весь напрягся. Марала вежливо высвободила руки и покачала красивой головой.

— Пока Морантес жив, а я — его законная жена, я буду верна своей супружеской клятве. — Она печально улыбнулась. — Но ничто не вечно, не вечен и мой брак. Скажи, зачем ты отправляешься на север, если тебе этого не хочется. Ведь южные хайборийские страны предоставляют большие возможности для таких храбрых, сильных и великодушных людей, как ты.

— Я всего лишь нанесу кое-кому в Киммерии визит.

— Кому? Какой-нибудь возлюбленной из ранней юности?

Конан холодно посмотрел на королеву, но его сапфировые глаза выдавали скрытое разочарование.

— Ну, положим, я собираюсь навестить одну уже старую женщину. Кто она — только мое. дело. Кстати, в каком городе Аквилонии ты собираешься обосноваться? Как знать, может быть, наши пути когда-нибудь пересекутся.

Марала ласково улыбнулась могучему киммерийцу:

— Мои родственники живут в графстве Альбиона, недалеко от Тарантии. Они старые и бездетные, а ко мне относятся как к дочери. Они даже хотят передать мне в наследство свои владения и титул. Так что в скором времени ты сможешь разыскать меня уже не как королеву Офира, но как графиню Альбионскую.