Полна ликованья, во власти опасной затеи,

Как вестница смерти, к царю обратилась Кайкейи:

«Приверженный долгу подвижник, о благе радетель,

Ты дал мне великую клятву, Кошалы владетель.

Свидетели — тридцать бессмертных^{187}, сам Индра — свидетель.

И солнце, и месяц, и звезды, и стороны света

Слыхали тобой изреченное слово обета.

Известно гандхарвам и ракшасам, духам и тварям

О щедрой награде, обещанной мне государем».

Властитель Айодхьи пылал, уязвленный любовью.

В объятьях Кайкейи, внимал он ее славословью.

Взывала к богам восхвалявшая мужа царица,

И лучник великий готов был жене покориться.

«Мой раджа, напомню тебе о сраженье давнишнем,

Где бились могучие асуры с Индрой всевышним.

Шамбара изранил тебя, ненавистник смертельный,

И ты бы, наверно, отправился в мир запредельный.

Но, видели боги, — в тяжелую эту годину

Кайкейи на помощь пришла своему господину!

И были два дара обещаны мне по заслугам.

Тобой, Дашаратха, моим венценосным супругом.

Будь просьба моя велика или слишком ничтожна —

Ты слово из уст изронил, и оно непреложно.

А если ты клятву преступишь, мне жить невозможно!

Властитель, нарушив обет, — пожалеешь об этом:

Тобой оскорбленная, с белым расстанусь я светом!»

Весьма опечалился раджа, собой не владея.

Казалось, оленя в капкан завлекает Кайкейи.

Она расставляла тенета, готовила стрелы.

Добычей охотничьей стал властелин престарелый.

И волю свою изъявила немедля царица:

«Хотя ожидает помазанья Рамы столица,

Не сын Каушальи, но Бхарата пусть воцарится!

А Рама четырнадцать лет из берёсты одежду

Пусть носит в изгнанье, утратив на царство надежду.

Ты Раму в леса прикажи на рассвете отправить,

Дабы от соперника Бхарату разом избавить!

Пускай возликует законный наследник, по праву

Отцовский престол получив и Кошалы державу.

Два дара обещанных дай мне, Айодхьи владетель!

О царь, нерушимое слово — твоя добродетель!»