Дьюматсена, годы влачивший в смиренье,

Внезапно обрел, осчастливленный, зренье.

Пошел он с женой своей, Шáйбьей, в другие,

Соседние пу́стыни, рощи глухие.

Измучились, дряхлые, в поисках сына,

И горькою стала двух старцев судьбина.

Листок затрепещет, просвищет ли птица,

Сорвется ли плод иль ручей заструится, —

Спешат, задыхаясь, услышав те звуки:

«Сатьяван с женою идут вдоль излуки!»

С телами, в которых торчали занозы,

С глазами, в тоске изливавшими слезы,

С ногами, что стерлись и были разбиты, —

Родители, грязью и кровью облиты,

Метались в лесу средь растений безгласных.

Увидели брахманы старцев несчастных,

В обитель свою привели их с дороги,

Стараясь развеять страдальцев тревоги,

Рассказ повели о деяньях героев,

О древних царях, стариков успокоив,

А те говорили о сыне рассказы,

Про детство его и былые проказы,

И плакали и восклицали, рыдая:

«О, где ты, сынок? Где сноха молодая?»

Так первый отшельник сказал им утешно:

«Была Савитри беспорочна, безгрешна,

Поэтому знайте, поэтому верьте:

Сатьяван женою избавлен от смерти!»

Второй: «Над собой одержал я победы,

Старательно мною изучены веды,

Я с юности жил в целомудрии строгом,

Пред Агни я чист — семипламенным богом,

И знаю, святыми жрецами наставлен:

Сатьяван женою от смерти избавлен».

И третий сказал: «Ученик я второго.

Насыщено правдой учителя слово.

Он прав, ибо даром провидца прославлен:

Сатьяван женою от смерти избавлен».

Четвертый сказал убежденно и веско:

«Не станет вдовицею ваша невестка, —

И с этим надежду свою соразмерьте:

Сатьяван женою избавлен от смерти».

И пятый: «Обет воздержанья от пищи

Блюдет Савитри, чтобы сделаться чище,

Ты зренье обрел и весь мир тебе явлен, —

Так, значит, Сатьяван от смерти избавлен».

Шестой: «Так как в должном кричат направленье

И птицы и звери, а ты, чье правленье

Законно, опять овладеешь страною, —

Сатьяван от смерти избавлен женою».

Седьмой: «Царский сын наделен долголетьем,

Так, значит, живого Сатьявана встретим!»

Полночи минуло в таком разговоре,

Страдальцев немного развеялось горе, —

И видят: в приют, где живет благочестье,

Вступает царевна с Сатьяваном вместе.

Сказали жрецы: «О былом не восплачем!

Ты встретился с сыном, ты сделался зрячим,

К тебе Савитри возвратилась обратно,

О царь, значит, счастье твое троекратно,

А скоро пребудешь в покое и мире,

И счастье твое станет больше и шире».

Затем разожгли святожители пламя,

Дьюматсену громко почтили хвалами.

Как дым, улетучились грусть и кручина.

Спросили отшельники царского сына:

«Ты поздно вернулся порою ночною, —

Иль раньше не мог возвратиться с женою?

Быть может, преграда была на дороге?

Отец твой и мать истерзались в тревоге,

Мы тоже к богам обращались с мольбою, —

Царевич, поведай, что было с тобою?»

Сатьяван: «Мы в глубь углубились лесную,

И вдруг я почувствовал боль головную.

Заснул я, ища исцеленья от боли, —

Так долго ни разу не спал я дотоле!

Мы поздно вернулись по этой причине,

И поводов нет для смятенья отныне».

Спросил старший жрец: «Неужели случайно

Прозрел твой отец? Если это не тайна,

То пусть Савитри, чей прославится разум,

Тьму ночи развеет правдивым рассказом».

«Не прячу я тайны, — царевна сказала, —

Всю правду поведаю вам от начала.

Предсказанный мудрым день смерти супруга

Пришел. Не хотела покинуть я друга.

Заснул он в лесу под листвою густою.

Вдруг Яма всесильный явился с петлею.

Связал он супруга петлею смертельной,

Понес его к праотцам в край запредельный.

Я грозного бога хвалами почтила

И пять драгоценных даров получила:

Два дара для свекра — держава и зренье;

Отцу моему — сто сынов; и даренье

Четвертое — сто сыновей мне, смиренной;

Сатьявана жизнь — пятый дар несравненный!

Четыреста лет проживем без тревоги:

Недаром обет выполняла я строгий.

Правдиво поведала вам, без пристрастья,

Как счастьем окончились наши несчастья».

Сказали подвижники: «В море страданий

Тонул царский род, погибая в тумане.

Жена, чьи поступки и помыслы святы, —

Семью властелина от смерти спасла ты!»

Воздав наилучшей из женщин хваленье,

Жрецы удалились в свое поселенье.

Вновь сели при первом дыханье прохлады

И утренние совершили обряды.

Внезапно старейшины-шалвы, все вместе,

Пришли, принесли долгожданные вести:

«Придворный убил похитителя власти,

И войско бежало, распавшись на части.

Народ в единенье Дьюматсену славит:

«Незрячий иль зрячий — пусть нами он правит!» —

О царь, с этим прибыли мы из столицы,

Собрав твое войско и взяв колесницы.

Услышь славословья народа родного,

Воссядь на престоле наследственном снова!»

Упали, на облик взглянув величавый:

Вновь зренье обрел повелитель державы,

Как будто он снова и силен и молод!

Почтил он жрецов и отправился в город

В большой, запряженной людьми, колеснице,

Где место нашлось и снохе и царице.

Вновь стал он царем, а наследником трона —

Сатьяван, — и страж и опора закона.

Величье его Савитри озарила,

Когда ему сто сыновей подарила,

И сто сыновей произвел Ашвапати —

Властителей царств и водителей рати.

Отца, и супруга, и свекра с свекровью

Спасла Савитри всепобедной любовью.