Я у фиорда знаю лес,

Зеленый и густой.

Там липы встали до небес,

Стеной стоят крутой.

Там липы встали до небес,

И в их укромной сени

Охотнику наперерез

Проносятся олени.

Зовет глухарка глухарят,

Свистят дрозды украдкой,

И золотой запрятан клад

У лани под лопаткой.

Охотится Нилус в густом лесу,

А сердце досада гложет.

Гоняет он лань в лесном мысу

И все поймать не может.

    Девицу парень покорил.

Он петли ставил на тропках глухих,

Где лань легко ступала,

Но чуткая лань обходила их,

В ловушку не попала.

Три долгих дня не мог он никак

Мяса добыть к обеду,

И наконец голодных собак

Пустил по свежему следу.

Уже собакам лань видна

И стая озверела,

Но соколом обернулась она,

На липу высокую села.

Чуть Нилус взялся за топор,

Хозяин леса явился,

Копье наставил он в упор,

Чтоб Нилус остановился.

«Когда ты острым топором

Хоть раз по дереву хватишь,

За дерзость твою, убей меня гром,

Ты головой заплатишь».

«Позволь мне дерево срубить,

За дерево буду в ответе,

Но, если я лань не могу добыть,

Мне лучше не жить на свете».

«Таким молодцам грешно унывать.

С добычей, Нилус, будешь.

Дай соколу грудь твою поклевать,

И ты его добудешь».

Сокол Нильсу слетел на грудь,

Клюнул, запел, зацокал.

Нильс не успел и глазом моргнуть —

Девицей сделался сокол.

Цвет ее платья был ярко-ал,

Прекрасней девиц не бывало.

Тут ее Нилус на руки взял,

И вот что она рассказала:

«Я в доме отца среди бела дня

Перебирала розы.

Косилась мачеха на меня

И бормотала угрозы.

Она колдовских взяла корешков,

И по ее желанью

Служанки мои превратились в волков,

А я обернулась ланью.

Волки с меня не спускали глаз.

Промедли ты самую малость —

Никто бы меня от волков не спас,

Живьем бы я им досталась».

Кудри она распустила волной,

Стоя на тихой полянке,

И по одной из чащи лесной

Вышли девицы-служанки.

«Ты стал спасителем моим,

Избавил меня от муки,

И мы сердца соединим,

Сплетем мы накрепко руки».

    Девицу парень покорил.