Был Энгель рослый малый,

Отважный, полный сил,

Но красотой, пожалуй,

Он Мальфред покорил.

    Неужто не забрезжит день?

Она бежала с милым прочь,

Оставив отчий дом.

Их первая застала ночь

В орешнике густом.

Но вот вторая ночь пошла,

Домой приехал он

И в час, когда редела мгла,

Увидел странный сон.

«Напало на меня зверье,

Навеки я умолк,

И сердце теплое мое

Терзал клыками волк».

«Недаром бешеных волков

Увидел ты во сне:

Ты взял меня и был таков

Наперекор родне».

Тут снизу, от порога

Раздался крик слуги:

«Мой господин, тревога!

Со всех сторон враги!

В железо строй закован

И движется стеной.

Ведет их Геде Ловман,

Он Мальфред брат родной».

Укрыла церковь беглецов.

Разгневан Геде был,

Но Энгель с горсткой молодцов

Пять приступов отбил.

Мать Мальфред не любила дочь

И голос подала:

«Отстроим церковь мы точь-в-точь,

Сожгите все дотла!»

Катилось пламя как волна

И поднимало вой.

Стояла Мальфред, вся бледна,

В накидке меховой.

Гудел огонь, за валом вал,

И с крыши тек свинец,

И в церкви каждый понимал,

Что наступил конец.

Но Энгель, дерзок и упрям,

Взял на руки жену.

«Коль не уйти отсюда нам,

Спасем тебя одну».

Ее поставили на щит.

Бледна как полотно,

Она забыла страх и стыд

И выбралась в окно.

Был в церкви ад кромешный,

Не спасся ни один.

У Мальфред безутешной

В тот год родился сын.

Его от всех скрывали,

Крестили без огней

И Энгелем назвали,

Чтоб месть была верней.

Семь лет он рос, надежно скрыт,

И вот сказала мать:

«Отец твой Ловманом убит,

Ты должен это знать».

Десяток лет он подрастал,

Копил и ум, и прыть.

Сказала мать: «Твой час настал,

Ты должен отомстить».

Спешит воинственная рать

Ударить напролом,

А Геде Ловман пировать

Уселся за столом.

Тут снизу, от порога

Раздался крик слуги:

«Мой господин, тревога!

Со всех сторон враги!

Тяжел их шаг чугунный,

Не видно им конца.

Ведет их Энгель юный,

Похожий на отца».

Вот Ловман выглянул в окно,

Суровый вид храня:

«Выходит, есть уже давно

Племянник у меня?

Недолго сладить мне с юнцом,

Унять строптивый нрав.

Мать не стояла под венцом —

Сын не имеет прав».

«Давно настал бы твой конец,

Да был я, дядя, мал.

А мать пошла бы под венец,

Да ты ей помешал».

Была тут рубка и резня

У рухнувших ворот,

И встал над домом столб огня

Под самый небосвод.

Вот Энгель, отомстив сполна,

На двор приехал свой,

Где мать ждала его, бледна,

В накидке меховой.

Она взглянула на него,

Взметнулись рукава.

«Мне мало горя одного,

Теперь их стало два».

«Ты можешь горько мне пенять,

Что отомстил врагу,

Но чувства женские понять

Вовек я не смогу».

    Неужто не забрезжит день?