Офицеры милиции вошли в салон. На лицах собравшихся были написаны усталость, волнение, но одновременно и любопытство. Присутствовали все гости «Карлтона», директор, горничная и портье. Полковник поудобнее уселся в кресле и начал:

— В криминалистике существует понятие «идеальное преступление», которое остается безнаказанным. Совершается оно таким образом, что вины преступника доказать невозможно. Понятие «идеальное преступление», разумеется, такая же абстракция, как в математике понятие «квадратуры круга». Но иногда все же случается, признаю это, что в результате ошибок следствия, а люди ведь только люди и могут ошибаться, либо вследствие небольшого количества доказательств некоторые преступления какое–то время остаются безнаказанными. Но в конце концов иногда по прошествии многих лет преступника настигает рука правосудия. Проблема квадратуры круга решалась на протяжении двух тысячелетий. В конце концов самые великие математики пришли к выводу, что это невозможно. Но несмотря на это, в наше время люди по–прежнему занимаются этими расчётами, считая, что эту проблему можно решить. Хотя законы физики известны много веков, до сих пор находятся среди нас маньяки, засыпающие бюро патентов различными «перпетуум мобиле», машинами, берущими энергию из ничего.

Полковник уселся поудобнее и продолжил:

— Также и в Закопане нашелся преступник, который думал, что ему удастся совершить идеальное преступление. Он хорошо обдумал свой план действий и приступил к его реализации. Ему казалось, что он не совершил ни одной ошибки. Но это только по его мнению. Он все рассчитал, не было никакой импровизации. Каждый его шаг был хорошо обдуман, но он не смог предвидеть простой случайности.

С невероятным интересом все присутствующие слушали слова офицера милиции. Даже большая муха, путешествующая по стеклянной поверхности экрана телевизора, казалось, прислушивается к выводам следствия, потому что замерла на месте.

— Цель преступления была ясна. Речь шла о похищении бижутерии на сумму около миллиона злотых. В этом случае денежный интерес совершенно ясен. И подходит любому, даже мне. В нашей жизни миллион — это огромная сумма. Обеспечит каждого до конца жизни, избавит от забот и неприятностей. Поэтому каждый, кто в это время находился в «Карлтоне» либо мог там находиться, был отнесен нами к числу подозреваемых. Время преступления было выбрано исключительно удачно, все жители пансионата находились дома и либо сидели в своих комнатах, либо навещали друг друга. Впрочем, со стороны преступника это была просто страховка «на всякий случай», так как его основной план строился совершенно иначе.

Само время выполнения задуманного было выбрано старательно, это было точно назначенное время. Преступник знал, что ювелир на несколько минут выйдет из своей комнаты, сам просил его позвонить от его имени. Он прекрасно ориентировался, что жители «Карлтона», выходя из своих комнат, не забирают ключей, а самое большее лишь поворачивают их в замке и оставляют там. Преступник наверняка не раз убеждался, что ювелир поступает точно так же. Наблюдая за ним, любитель бриллиантов ждал своего часа. Случай представился сегодня, или, принимая во внимание, что уже два часа ночи, вчера. Доброзлоцкий закончил свою работу и продемонстрировал украшения жителям «Карлтона». Это послужило сигналом того, что обдуманный план следует как можно быстрее реализовать. Выгодным обстоятельством для преступника оказалось то, что дети директора вытащили из чулана молоток, а потом бросили его на ступеньках крыльца. Это дало возможность пани Захвытович принести будущее орудие преступления в холл и положить на видном месте в холле, на красном диванчике.

Глаза собравшихся устремились к пани Зосе. Она сразу покраснела и хотела что–то сказать. Встала со стула, но полковник дал знак рукой, чтобы ему не мешали.

— Как каждый классически продуманный стратегический план. — продолжал свой рассказ полковник, — так и этот, выстроенной нашим преступником, имел два варианта. Главный его пункт предусматривал, что на основании найденных реквизитов преступления следственные власти придут к убеждению, что преступник проник в «Карлтон» снаружи. В случае неудачи с этой версией преступник приготовил еще одну: подозреваемыми в большей либо а меньшей степени окажутся все обитатели пансионата, а меньше всех он сам.

Его алиби все в один голос подтверждают. Имея самое малое десять подозреваемых и ни одного виновного, милиция будет вынуждена в конце концов прикрыть дело. Ювелир даже не догадывался. что, показывая драгоценности, подписывает себе смертный приговор.

С той минуты преступник начал свою деятельность, последним аккордом был удар молотком… Собственно, не последним. Последним действием преступника было… Но об этом поговорим позже. Пока займемся решающими в выполнении этого плана десятью минутами между 20.45 и 20.55.

Преступник знает, что ювелир выйдет из комнаты и спустится вниз. Он ждет этого, слышит скрип открываемой двери и шаги ювелира на лестнице. Кроме этого, во всей вилле — тишина. Только из салона доносятся звуки ремонтируемого телевизора. Значит, что инженер Жарский лихорадочно работает, чтобы обитатели «Карлтона» смогли посмотреть сегодняшнюю «Кобру». Все идет согласно с тем, как предвидел преступник. Он берет молоток, заходит в комнату Доброзлоцкого, закрывает за собой дверь и гасит свет. Он даже не пытается искать драгоценности, чтобы их украсть.

Этот человек с молотком в руке настроен на убийство. Мертвые молчат, труп не сможет бросить на него даже тени подозрения. Только когда после получения удара ювелир падает на пол, преступник приступает к работе. Прежде всего, он запирает дверь на задвижку. Даже если теперь кто–то постучит к ювелиру, то отойдет, убедившись, что дверь заперта. Шкатулка находится в шкафу. Об этом преступник прекрасно знает. Через минуту она у него в руках, а через несколько секунд драгоценности, завернутые в замшу, находятся уже у него в кармане. Теперь преступник подходит к балконной двери и выглядывает наружу. На балконе пусто. Один удар по стеклу, и оно вылетает с тихим звоном. Один взмах руки, и шкатулка летит на газон. Он с минуту прислушивается, нет ли кого в коридоре, и выскальзывает из комнаты, не забыв повернуть ключ в замке. Только благодаря этому пан Земак не нашел раненого ювелира на полу. Он постучал, нажал на ручку, дверь не поддалась, и художник спустился вниз.

Взгляды присутствующих скользнули к канапе, где сидел художник Павел Земак рядом с редактором Бурским, пани профессор и Ежи Крабе.

Художник подтвердил.

— Да, это действительно было так!

— Много сложностей у нас возникло с телефонным звонком, — продолжал полковник. — Как могло случиться, что пан Доброзлоцкий, который за время своего пребывания в Закопане ни разу никому не звонил, внезапно, за несколько минут до нападения, спустился вниз и позвонил в дом отдыха «Гранит». Мало того, он с часами в руках ждет, чтобы позвонить туда в точно определенное время. Это совершенно не сочеталось с образом жизни ювелира. Потом пани Зося объяснила нам, что пан Доброзлоцкий был человеком аккуратным и пунктуальным. И эти черты своей жертвы убийца смог отлично использовать. Он мог точно реализовать свой план при том обстоятельстве, что в заранее установленное время ювелира в комнате не будет. Речь шла о том, чтобы преступник мог незаметно туда проникнуть и затаиться с молотком в руке. Будущий преступник находит прекрасный повод и просит пана Доброзлоцкого., чтобы тот позвонил в 20.45 по названному номеру, а именно в «Гранит». Он спокоен. Знает, что педантичный ювелир не опоздает ни на одну минуту. Тогда преступник берет орудие убийства и направляется на второй этаж, он идет убивать.

После этих слов офицера милиции в салоне наступила полная тишина.

— Повторяю, — продолжал полковник, — целью преступника было убийство. Если бы не случайность, ювелир был бы уже мертв. Преступник все хорошо рассчитал, он только не смог предвидеть, что пан Доброзлоцкий после того, как выпил чай за ужином, попросит горничную принести еще чашку чая в его комнату. Кто–то из присутствующих правильно заметил во время допроса, что чай спас ювелиру жизнь. Если бы не чай, пани Рузя не пошла бы наверх и не увидела бы этого ужасного преступления. Никого не удивило бы отсутствие ювелира на «Кобре». Он не любил телевизор и редко его смотрел. Следовательно, отсутствие пана Доброзлоцкого было бы замечено только за завтраком. Тогда кто–то из служащих пансионата поднялся бы к нему в комнату и нашел его мертвым. Он бы умер уже от потери крови. К счастью, благодаря чашке чая раненого обнаружили уже через несколько минут после совершения преступления. Именно наложенная пани профессор повязка и быстрый приезд «скорой помощи» помогли спасти человеку жизнь. После выздоровления пан Доброзлоцкий должен сделать золотую коробку для осколков разбитой чашки и беречь их, как самые ценные драгоценности, а пани Роговичову горячо поблагодарить.

Под устремленными на нее взглядами всех присутствующих пани профессор густо покраснела.

— Если бы тело было обнаружено только утром, милиция нашла бы лестницу, приставленную к балкону, и шкатулку на газоне. Но уже не нашла бы молотка. Он уже лежал бы вытертый на своем месте вместе с другими инструментами. Подозрения пали бы на определенных молодых людей, которые часто пользовались этой лестницей в целях, известных только им самим.

В салоне рассмеялись. Пани Зося смеялась громче всех. Зато ее «гуральская гвардия» имела выражения лиц, достойные сожаления.

— Быть может, преступник каким–либо способом, хотя бы даже путем подбрасывания одного, наименее ценного, кольца еще больше запутал бы этих молодых людей в дело об убийстве. Об этом теперь трудно говорить. А может быть, удовольствовался тем, что милиция поверила в какого–то неуловимого бандита, который поздним вечером или ночью вторгся на территорию «Карлтона». Потому что даже при точном установлении времени смерти милиция не смогла бы установить время совершения преступления. Сколько времени жил ювелир после того, как ему был нанесен удар? На этот вопрос не смог бы ответить даже самый лучший врач. Обитатели пансионата оказались бы вне всяких подозрений. Они посмотрели бы телевизионную программу, потом вернулись бы в свои комнаты и легли спать. Такой была первая версия нападения, которую преступник собирался предложить милиции. Но чашка чая перечеркнула эти расчеты. Автоматически пришлось включать в действие второй вариант, впрочем, тоже хорошо рассчитанный, я должен признать это как специалист. Не удалось вовремя спрятать молоток, поэтому подозреваемыми будут все обитатели «Карлтона», даже «гуральская гвардия» пани Зоси, появившаяся, как по заказу, через несколько минут после ужасного открытия. Кроме того, чего преступник вероятно не предвидел, пан Яцек Пацына появился в «Карлтоне» еще до нападения, чтобы уладить кое–какие свои личные дела, что позволило бросить на него подозрения дополнительно.

Лицо у Яцека было перепуганным, а пани Зося снова рассмеялась.

— Я должен вам пояснить, что преступник собирался позднее убрать орудие убийства. Молоток был бы хорошо вымыт и отправился бы на свое место. Поэтому преступник не оставил его в комнате и не выбросил вместе со шкатулкой из окна. Если бы пани Рузя не обнаружила так рано совершенного преступления, милиция никогда не смогла бы точно установить, чем был нанесен ювелиру смертельный удар. Но, пользуясь молотком, преступник должен был, однако, помнить о том, чтобы положить его назад на канапе. Преждевременное исчезновение этого предмета могло бы кому–то из вас броситься в глаза. Кроме того, преступник располагал очень коротким временем, ведь самое главное для него было хорошо спрятать драгоценности. Поэтому этот молоток пока вернулся на канапе, что потом позволило пану подпоручнику идентифицировать его как орудие преступления.

— А лестница? — заметил редактор Бурский. — Лестница ведь исключает участие жителей «Карлтона» в преступлении.

— Мысль о приставной лестнице была, пожалуй, самой гениальной в преступном плане. У этой лестницы была двойная цель. Одна — если милиция не заметит молотка, все еще лежащего в холле, тогда версия о том, что преступник пришел снаружи, будет самой правдивой. Другая — если молоток будет найден и будет установлено, что именно им разбита голова ювелира, лестница вызовет самые большие сомнения при ведении следствия. Просто будет неизвестно, что делать с этим фактом. Но и здесь преступник не смог предвидеть некоторых обстоятельств. Во дворе было темно, преступник не предполагал, что кто–то выйдет на балкон, а кто–то другой будет выглядывать на балкон через застекленную дверь своей комнаты. Этим способом милиция смогла установить, что в момент совершения преступления лестницы под балконом не было.

— Не было? Разве это возможно? Откуда эта уверенность? — раздались вопросы с разных сторон.

— Мы установили, что, вне всяких сомнений, во время совершения преступления лестницы под балконом не было. Это очень важное обстоятельство. Особенно для пани Медзяновской и двух спортсменов, так как это исключает их участие в преступлении. Факт, что лестницы под балконом не было, подтвердили два человека: пани Захвытович и пан Крабе. Это подтвердил также портье, который сказал в своих показаниях, что, когда он бежал на виллу «Соколик», чтобы вызвать по телефону «скорую помощь», лестницы он не заметил, хотя двукратно должен был бы мимо нее проходить: по дороге на соседнюю виллу и, возвращаясь в «Карлтон». Признаю, что сначала мы не обратили внимания на эту часть показаний.

— Лестницы наверняка не было! — согласился пан Ясь. — Я сразу хотел об этом сказать, когда пан директор вошел в салон и сказал, что милиция нашла лестницу, приставленную к балкону.

— Одновременно мы установили еще одну важную вещь. Было исключено совершение преступления в течение тех двух минут, которые прошли между встречей всех обитателей пансионата в салоне для просмотра «Кобры» и тем, как пани Рузя пошла наверх с чашкой чая. Потому что теоретически и такую возможность мы должны были принимать во внимание. Тогда все присутствующие в салоне имели бы железное алиби, не поддающееся никакому опровержению. Но убийство было совершено в другое время. Пани Зося показала, что когда она спустилась вниз, а она пришла в салон одна из последних, молоток лежал на канапе. Но не там, куда пани Зося его положила, а на другом конце канапе, следовательно, его уже использовали.

По мере того, как полковник говорил, интерес у присутствующих в салоне все возрастал.

Курящие не выпускали изо рта сигарет.

— Здесь страшно много дыма, вы позволите, я открою окна?

— Пожалуйста, — сказал полковник, — только не советую вам слишком высовываться из них, потому что внизу стоят милиционеры, которые могут неправильно понять ваше движение.

Инженер открыл окно, а полковник вернулся к прерванному рассказу.

— Итак, мы говорим о лестнице. Все факты говорят, что она была приставлена к балкону уже тогда, когда пани Рузя нашла раненого, а портье вернулся из «Соколика» после вызова милиции и «скорой помощи». Но кто мог поставить туда эту несчастную лестницу? Подозрение падает на четырех людей. Портье, который еще раз выходил из «Карлтона», чтобы открыть ворота. Директор, который мог незаметно выйти из дома через черный ход, ведущий из подвала во двор виллы. Два наших спортсмена, которые именно тогда направлялись в пансионат и, вероятно, находились поблизости. Поскольку этих двух человек мы уже исключили как непосредственных участников нападения, можно было предположить, что они приставили лестницу, действуя как сообщники. И тогда всем было бы ясно, что они являются сообщниками пани Зоси.

Все взгляды были направлены на этот раз в сторону артистки. Она даже побледнела.

— Это неправда! Я не убивала…

— Да. Это неправда, — согласился полковник. — Пан Земак показал, что видел, как вы вышли из своей комнаты и отправились вниз. Молоток тогда уже лежал внизу. Пан Крабе, живущий в соседней комнате, также не заметил, чтобы в критические часы пани Захвытович покидала свою комнату. Впрочем, в таком преступлении сговор, к тому же сразу с двумя помощниками, был бы огромным риском. Поэтому из списка подозреваемых мы должны исключить как пани Зосю, так и двух молодых людей как предполагаемых сообщников.

Было слышно, как эти трое облегченно вздохнули и зашевелились.

— Пан Ясь также имел возможность подставить лестницу, — продолжал Эдвард Лясота, — но тогда он не говорил бы, что перед этим ее не видел. Ведь в его интересах было утверждать, что по дороге из «Карлтона» в «Соколик» он заметил приставленную к балкону лестницу. Кроме того, зачем было портье приставлять лестницу? Ведь мы же точно знаем, что на ювелира напал не он. Он тогда находился на кухне, которую покинул только после известия, что телевизор отремонтирован. Точно таким же алиби располагает и директор пансионата. Он, как обычно, выдавал в кухне ужин, а потом пошел на второй этаж в свою квартиру, откуда пришел смотреть телевизор, вместе с сыновьями.

— Остается еще пани Рузя. На худой конец и она могла, воспользовавшись замешательством, царящим после открытия преступления, выскользнуть на минуту во двор и принести от «Соколика» лестницу. Но в ее действиях отсутствует логика. Если бы она была преступницей, не понесла бы чай наверх и не сделала бы шума. Скорее всего, она отнесла бы чай наверх, поставила чашку на стол, заперла дверь и, вернувшись в салон, сказала, что пан Доброзлоцкий работает и не придет смотреть «Кобру». Кроме того, все присутствующие показали, что пани Рузя после ужина не выходила из столовой, где убиралась, заменяла столовое белье и занималась разными хозяйственными мелочами. Прямо из столовой она пришла в салон.

Полковник замолчал на минуту, поправился в своем кресле, вздохнул глубоко и продолжал:

— Итак, мы пришли к парадоксу. Никто не мог выйти во двор, однако лестница оказалась под балконом. Она что, пришла туда сама? Чудес не бывает! В своих рассуждениях мы забыли о тех, кто находился в салоне. По словам, кажется, пани Медзяновской, все гости после открытия преступления вернулись в салон. Около ювелира остались только директор и пани Роговичова. В салоне обстановка была нервной и угнетающей. На сообщение об убийстве все реагировали по–разному. Одни курили сигареты, другие почувствовали непреодолимое желание посетить ванную комнату. Это совершенно естественное человеческое поведение в этих обстоятельствах, и смеяться тут не над чем.

Последние слова офицера милиции были направлены к двум молодым людям, которые при словах «посетить ванную комнату», громко рассмеялись.

— Во время этого замешательства один из вас вышел во двор и принес приставную лестницу. Он не воспользовался ни парадной дверью, ни черным ходом. Просто все комнаты, находящиеся на южной стороне здания, имеют дверь, ведущую на террасу. По ступенькам он спустился во двор. Большой неудачей преступника было то, что как раз начался дождь, а лестница лежала на глинистой земле. И следы этой глины остались на его обуви. Несмотря на старательное, но торопливое вытирание, они остались там.

После этих слов все присутствующие в салоне начали смотреть на обувь своих соседей.

— Не на что смотреть. Вы этого сейчас не увидите. Глины там слишком мало, она находится, главным образом, под каблуками. Наружную сторону своих туфель преступник вытер достаточно тщательно. Но даже если бы на его обуви и не было следов глины, он и так себя разоблачил.

— Чем? — спросила пани Зося.

— Тем, что не разбирается в телевизорах. Телевизор выл и пищал все время без перерыва. Вот здесь и находится разгадка этой загадки — не ремонтируют включенный телевизор. Можно не только сжечь лампы, но и получить удар электрическим током. Кроме того, телевизор вовсе не был испорчен. Ухудшился прием, особенно в последнее время, так как в Закопане построена новая вышка–ретранслятор, чтобы улучшить прием, но это обстоятельство значительно его ухудшило. Приступая к реализации своего плана, то ли утром, то ли после обеда инженер разрегулировал телевизор, создав миф о том, что он сломался. Может быть, он даже его и испортил, отвернув какой–нибудь винт или отключив один из конденсаторов. Во всяком случае, телевизор не работал, что позволило инженеру удалиться в салон непосредственно после ужина и заняться так называемым «ремонтом». В чем он заключался? Пан Жарский заставил телевизор выть и пищать и благодаря этому смог спокойно передвигаться по «Карлтону». Все были уверены в том, что он ни на минуту не покидал салона. Медзяновская также показала, что во время этих самых критических десяти минут телевизор выл громче всего. Таким образом убийца хотел заглушить шаги на лестнице и в коридоре, а также шум разбитого стекла.

— Это ерунда, — сказал инженер.

Говоря это, он сделал попытку улыбнуться, но вместо улыбки на его лице появилась какая–то странная гримаса.

— Ерунда, — повторил он.

— К сожалению, — произнес полковник, — это не ерунда, а печальная правда.

Тем временем подпоручник, до сих пор сидевший рядом со своим старшим коллегой, быстро передвинул стул, поставив его рядом с тем местом, где сидел инженер.

Стоящий в дверях сержант недвусмысленным жестом открыл кобуру.

— Я не строил бы такого серьезного обвинения, учитывая только то обстоятельство, что телевизор был все время включен. Я специально посетил комнату инженера и под предлогом поисков упавшей ручки осмотрел его обувь. Могу вас заверить, что на ней найдется достаточное количество глины. Анализ подтвердит ее идентичность с той, которая находится около «Соколика», там, где обычно лежит лестница. Но, возможно, и это не покажется вам особенно убедительным доказательством. Поэтому хочу проинформировать вас, что, допрашивая пана Жарского, я специально задал ему несколько вопросов из области устройства телевизионных приемников.

Я плел неслыханную чушь. Говорил, что в моей «Висле» чаще всего выходит из строя «стабилизатор звука». Инженер сразу же подтвердил, что и в этом телевизоре «стабилизатор звука» был не в порядке. Такая деталь и подобное название сразу же смутили бы специалиста в этой области. Также я сказал, что «Висла» имеет восемь ламп, а «Тесла» — двенадцать. На эту глупость пан Жарский тоже никак не отреагировал. Наоборот, пояснил мне, что при ремонте телевизора количество ламп не имеет никакого значения. Словом, он показал, что не имеет ни малейшего понятия об устройстве телевизионной аппаратуры. Каким же образом он мог его ремонтировать, к тому же при помощи отвертки и плоскогубцев, которые теперь лежат на рояле? Я даже знаю, зачем инженер принес инструменты в салон. Это давало ему возможность после окончания «Кобры» спуститься вниз и отнести их в чулан, находящийся рядом с кухней. При случае он прихватил бы и молоток из холла. Еще раз вытер бы его более основательно и очистил от следов крови. Нападение на ювелира совершил инженер! Только он и пани Роговичова выходили в свои комнаты после открытия преступления. А кроме того, у кого была возможность спрятать драгоценности так, чтобы милиция не смогла их найти? Мы обыскали все комнаты и мельчайшие закоулки и не искали только в одном месте.

— Телевизор! — воскликнул Анджей Бурский.

— Вы правы, пан редактор. Я совершенно уверен, что достаточно будет снять заднюю стенку телевизора, чтобы найти драгоценности.

Один из милиционеров подошел к «Тесле». Все напряженно наблюдали за ним. Он снял заднюю стенку и сунул внутрь руку. Через несколько мгновений он начал выкладывать на накидку, которой обычно был закрыт телевизор, маленькие замшевые сверточки. Все смотрели теперь на аппарат и на инженера, сидящего поблизости.

Жарский опустил голову и закрыл лицо руками.

Милиционер развернул один из сверточков. В свете электрических ламп всеми цветами засверкало прекрасное бриллиантовое колье.