Через три месяца после маскарада, апрель 1763 года. Золоторожская набережная реки Яузы. Старые ветлы, уже оттаявшие от апрельского тепла. Сквозь четкие темные ветви сверкает яркое небо, возвышающиеся на горе белые стены Андроньева монастыря, золотые купола соборов.
По набережной медленно идет старик канцелярист, одет он по–зимнему, в том же кургузом тулупчике и треухе, только не завязаны тесемки под подбородком.
Выбегает мальчишка, забегает вперед старика, приглядывается к нему.
Мальчишка. Деда, а деда, это ты?
Старик. А?
Мальчишка. Кажись, ты.
Старик. Чего пристал? Иди своей дорогой.
Мальчишка. Деда, не узнаешь? Ты еще обещал свести меня к господину Волкову. Ну, помнишь? На маскараде… На Старой Басманной мы стояли. Еще купец ярославский был.
Старик. A–а… Припоминаю…
Мальчишка. Тогда на горах отбился я от вас, искал–искал, не нашел. Уж больно много народу было.
Старик. Народу, правда, много…
Мальчишка. После твоих рассказов день и ночь про театр думаю… Замолви за меня слово господину Волкову. Век тебя благодарить буду.
Старик. Поздно, мил друг. Умер Федор Григорьевич. На маскараде простыл и умер от горячки. В Андроньевом похоронили. Великий муж был и весьма почитаем просвещеннейшими людьми. Александр Петрович Сумароков сочинил на его смерть стихи — елегию, в которых он обращается к господину Дмитревскому. Такие стихи душевные — прямо сердце переворачивают и слезы исторгают. Я как переписывал их, так для себя копию снял. (Вынимает из кармана свернутый платок, развертывает его, достает лист бумаги, долго рассматривает, разглаживает его.) Вот они, стихи Александра Петровича Сумарокова: «Елегия господину Дмитревскому на смерть господина Волкова». (Явно подражая актерской манере декламации, читает стихи.)
«Пролей со мной поток, о Мельпомена, слезный:
Восплачь, и возрыдай, и растрепи власы!
Преставился мой друг; прости, мой друг любезный!
Навеки Волкова пресеклися часы!
…Что, Дмитревский, зачнем мы с сей теперь
судьбою?
Расстался Волков наш со мною и с тобою,
И с музами навек; воззри на гроб его:
Оплачь, оплачь со мной ты друга своего,
Которого, как нас, потомство не забудет…»
Старик, вздохнув, убирает стихи. Молчание.
Мальчишка (тихо). Значит, конец театру?..
Старик (подняв голову). О нет! Скончался славнейший актер российский, но детище его — театр русский — остался на пользу и радость соотечественникам. Остались его друзья и ученики — Дмитревский, Шуйский и другие. Ныне они играют в Головинском доме. (Долгим, внимательным взглядом смотрит на мальчишку.) Пойдем поклонимся могиле Федора Григорьевича, а потом сведу тебя в театр… Как знать, может, и выйдет из тебя актер.