Жил-был хан; звали его Яду. И был у него пегий Аранзал-конь, В улусе этого хана жила старуха. У нее было три сына. Перед смертью старуха им сказала:

— Ничего у нас нет, ничего я вам, дети мои, не могу оставить. Вместо завещания я вам оставлю добрый совет: никогда не нанимайтесь на работу к нашему хану.

И умерла. Пошел старший брат искать работу. Встречает его хан Яду с пегим Аранзал-конем.

— Хочешь у меня работать?

«Мать советовала не наниматься на работу к хану. А что если я все-таки наймусь?» И ответил:

— Хочу! А какая работа?

— А работа простая — ухаживать за моим Аранзал-конем. Поить его, кормить, мыть, чистить, убирать навоз. Только уговор: друг на друга не сердиться. Кто рассердится, у того вырезать полоску кожи со спины. Я рассержусь — ты у меня вырежешь ремень со спины. Ты рассердишься — я у тебя вырежу.

— Согласен,— ответил старший брат.

На другое утро он начал чистить ханскую конюшню. Работал до вечера. И будто бы ничего не сделал. В сердцах он выругался и сказал:

— Черт побери, до чего же много навоза у этого Аранзал-коня!

— Да ведь ты рассердился! — радостно сказал хан, который все время стоял и подслушивал.

Он подошел к старшему брату и своим острым ножом вырезал у него ремень со спины.

Так повторилось три раза. Не вытерпел старший брат, убежал от хана.

Пошел работать к хану средний брат. И с ним случилось то же самое. И он сбежал от хана.

Пришел младший, Шовара.

— Ну что, будешь у меня работать?

— Буду.

— Тогда иди убирай навоз. А уговор мой знаешь: не сердиться.

С утра до ночи работал Шовара. А хан приказал не давать ему есть. Голодным он лег спать. Утром снова принялся за работу. Прибежал хан. Ласково говорит:

— Ну что, Шовара, как работается? Не сердишься ты на меня?

— Что вы, что вы, хан, не сержусь!

И опять без еды проработал до вечера. А к ночи сделал пробку из сена, заткнул пегому коню задний проход и пошел спать. В полночь проснулся и видит: конь надулся и сдох. Шовара вытащил пробку и пошел спать. Утром он доложил хану:

— Ваш любимый конь околел.

Хан побежал к коню. Конь лежит мертвый.

— Это ты виноват! Ты, наверное, его обкормил?!

— Что вы, что вы, хан, я дал ему корма столько, сколько надо. Уж не сердитесь ли вы?

— Нет, нет, я не сержусь,— опомнился хан.

А у самого руки дрожат, а сам усы кусает. Побежал он к ханше, а Шовара тихонько пошел за ним.

— О моя ханша,— говорит хан,— этот Шовара настоящий шулма. Он жулик, он негодяй! Он обкормил моего Аранзал-коня, и конь сдох! О, что бы я с ним сделал, с этим прохвостом!

— О хан, да вы никак рассердились? — сказал Шовара, который стоял у дверей и слушал. В руках его сверкнул острый нож.

— О Шовара, пощади меня!

— Нет, щадить я вас не буду. Вы моих братьев не щадили. Подставляйте спину!

И Шовара вырезал у хана тонкий ремешок со спины.

— Что тебе теперь делать? Коня нет. Паси моих овец,— сказал хан.

И Шовара погнал овец. Но ханские овцы были какие-то беспокойные, они не паслись, а все время бежали. Шовара никак не мог собрать их в кучу. Забегался, устал. К вечеру он их пригнал. Хан спросил:

— Все овцы целы? Давай сосчитаем!

Они сосчитали их и загнали на баз.

Наутро Шовара опять погнал их в степь. Овцы опять бегут. Замучился Шовара. И он решил: «Загоню-ка я их в балку, сорву с них копыта, и они не будут бегать». Как задумал, так и сделал. Овцы без копыт лежат, успокоились. Наступил полдень, время обеда. И Шовара пошел к хану.

— Хан, я пришел к вам обедать.

— А где же овцы, где ты их оставил, ведь они разбегутся?

— Нет, они не разбегутся. Я их успокоил, они смирно лежат в балке. А вы не сердитесь, хан, что я пришел к нам обедать?

— Что ты, что ты, не сержусь! Всегда приходи обедать!

Вечером Шовара пригнал овец. Они без копыт еле-ело пришли.

— Что такое? — кричит хан.— Почему овцы хромают?

— Они хромают с непривычки. Сменили свою жесткую обувь на мягкую, вот и хромают. А вы что, сердитесь?

— Нет, нет, я просто спрашиваю,— с трудом скрывая злобу, сказал хан.

Утром ни одна овца не встала.

— Ну что ж, теперь иди паси коров,— сказал хан Яду.

Шовара погнал коров. А коровы у хана были очень жадные, никак не могли напиться. Целый день простоял Шовара у колодца, все таскал и таскал воду кожаным ведром, а коровы все мычали и пили, мычали и пили.

«Что с ними сделать?» — думает Шовара. На другой день он взял потник, разрезал его на мелкие кусочки, побросал их в котел с водой, вскипятил и роздал коровам. Все они подавились и подохли. Вечером Шовара пригнал одного быка.

— А где коровы? Куда ты дел коров? — кричит хан.

— Они почему-то подохли у колодца, а вы что, сердитесь?

— Нет, нет, я не сержусь, я между прочим спрашиваю.

На другой день Шовара погнал к колодцу быка. Бык ревет, хочет пить. Шовара взял да и столкнул его в колодец. «Пей там, сколько тебе надо». А сам побежал к хану.

— Хан, хан, ваш бык упал в колодец!

Хан прибежал к колодцу, смотрит.

— Что делать? Что делать? Беги, Шовара, за веревкой! Спроси у ханши веревку! Скорей!

Шовара побежал. Вернулся очень скоро и говорит:

— Ваша проклятая жена веревку не дает. Говорит: «И так вытащите!»

— Ах она шулма! Да такую бабу убить надо! Беги, достань веревку!

Шовара прибежал к ханше и убил ее. Сел рядом и сидит. Хан его ждал, ждал у колодца, не дождался и прибежал назад. Видит, мертвая ханша.

— Что это такое?

— Я выполнил ваше приказание, хан. Вы же сказали: «Такую бабу убить надо!»

Хан сел и стал думать. «Бороться с ним невозможно. Он слишком хитрый. Оставлять его на работе не могу. Он смерти моей хочет. И он скоро своего добьется. Что делать? Что делать? Как от него избавиться? Надо послать его к шулме на мельницу. Оттуда еще никто не возвращался». И крикнул:

— Эй, Шовара! Запрягай быков! Поедешь на мельницу. Отвезешь смолоть пять мешков зерна.

Шовара поехал. Дорога на мельницу шла через лес. Вдруг навстречу вышел огромный медведь и говорит:

— Сейчас я съем твоих быков.

— Подожди, медведь, быков моих пока не ешь. Мы потом их вместе съедим. А сейчас поедем со мной. Будешь моим другом.

— Согласен,— сказал медведь.

Они поехали вместе. По дороге Шовара поймал двух зайцев и бросил их в мешок. Вот и мельница у запруды. А невдалеке озеро. Навстречу выскочил сам шулма.

— Зачем приехал? — кричит.

— Хочу смолоть зерно.

— Я просто так не мелю. Если выиграешь в трех состязаниях, буду молоть, проиграешь — проглочу и тебя и твое зерно! Ха-ха-ха! Первое состязание — борьба. Второе — бег. Третье — пока не скажу. Если выиграешь во всех трех, я тебе не только отдам муку, но еще и подарю дудку, которая играет шестьдесят восемь мелодий счастья и сто восемь мелодий скорби.

— Согласен,— ответил Шовара.— Давай бороться. Но я ведь очень сильный. Могу так измять, что живым не уйдешь. Борись лучше с моим старым отцом. Он послабее.

— Ладно,— сказал шулма.

Шовара выпустил на него медведя. Начал медведь мять шулму, начал его душить.

— Ой, ой! — кричит шулма.— Спаси меня, забери своего старого отца! Ты победил!

Шовара оттащил медведя.

— Ну теперь побежим наперегонки вокруг вон того озера,— говорит шулма.

— Что ж, побежим. Только знай: я всегда в беге первый. И есть у меня привычка: все время бить плетью того, кто бежит позади. Поэтому беги лучше с моим маленьким братцем.

И вытащил из мешка зайца. Они побежали. Шулма бежит вокруг озера, а заяц — в лес. Обежал шулма озеро, пришел весь мокрый, запыхался. Смотрит, а Шовара маленького братца гладит.

— Ну что ж, и здесь ты победил!

— А теперь я предложу состязание,— говорит Шовара.— Вон видишь белого коня? Пронеси его вокруг озера!

Шулма поднял коня, два шага пронес его и упал.

— Эх ты, куда тебе, смотри, как я его пронесу промеж ног!

Вскочил Шовара на белого коня и проскакал на нем вокруг озера.

— Что ж, ты победил,— тихо сказал шулма.

Смолол он пять мешков зерна, отдал Шоваре муку да еще отдал ему дудку, которая играет шестьдесят восемь мелодий счастья и сто восемь мелодий скорби.

Шовара все забрал, и поехали они с медведем к хану. По дороге они съели обоих быков. Тогда Шовара запряг в телегу медведя и на нем привез муку. Приехал ночью.

— Хан, куда пустить быков?

— Пусти на баз. Там у меня несколько коров. Ты их не пас, и они остались живы.

Утром хан вскочил и побежал к телеге. Смотрит, в мешках мука. «О Шовара, он и шулму обманул!» И побежал на баз посмотреть коров. Подходит, все коровы лежат мертвые, а среди них прохаживается медведь.

— Что ты наделал, что ты наделал, Шовара? Откуда здесь медведь?

— Да вот как было, хан. Быки ваши по дороге сдохли, и мне пришлось запрячь медведя, чтобы привезти вам муку. А ночью-то я забыл, что у меня медведь запряжен, думал,— бык. Вот я и пустил его на баз, как вы сказали. А вы что, рассердились?

— Нет, нет, я просто так спрашивал, интересно было, откуда медведь.

— Что мне теперь делать, хан?

— Я купил новую отару овец. Иди паси.

Шовара погнал овец в степь. Там он вынул дудку, которую ему подарил шулма, и заиграл. Овцы сразу пустились в пляс.

В это время хан пошел следом смотреть, как пасет отару Шовара. Видит: овцы не пасутся, а пляшут. «Да ведь так они весь жир стрясут!» — подумал хан. И побежал к Шоваре, но не удержался и сам начал плясать вместе с овцами.

— Шовара, прошу тебя, перестань играть на своей дудке, останови нас!

Шовара спрятал дудку. Все остановились.

А вечером, когда хан пил чай, Шовара подошел к его дверям и опять заиграл на дудке. Хан вскочил и начал приплясывать. Случайно он наступил на угли очага и обжег себе ногу.

— О Шовара, шулма тебя забери! — крикнул хан и осекся.

Но Шовара вытащил свой нож и вырезал еще один ремешок с ханской спины.

«Нет, мне его не выжить, надо бежать».— решил хан. На другой день с утра он положил в большой черный сундук много припасов и сказал:

— Шовара, пойди за тот холм и нарви мне там белого ковыля.

А сам думает: «Как только он скроется с глаз, сразу побегу».

Шовара понял, что хан собирается бежать. Он видел, как тот укладывал свой сундук. Он сказал хану, что пошел за ковылем, а сам незаметно залез в сундук.

Хан немного посидел, потом схватил сундук, взвалил на плечи и пошел куда глаза глядят. Много прошел, устал и говорит:

— Ну, избавился я, наконец, от этого Шовары.

А Шовара из сундука кричит, будто издалека:

— Нет, хан, я был с вами и буду с вами!

«Какой хороший слух у меня! — подумал хан.— Но я не хочу слышать его голос!»

И отрезал себе одно ухо. Через некоторое время он сказал:

— Ну теперь-то я далеко от него!

— Нет хан, я с вами!

И хан отрезал себе второе ухо. Наконец, совсем устал и решил поесть. Поставил сундук, открыл крышку, а оттуда выпрыгнул Шовара и говорит:

— Ну как, хан, вы себя чувствуете? Не сердитесь?

Хан задрожал, ничего не ответил и побежал к реке прятаться в камышовых зарослях. А Шовара поел, взял черный сундук на плечи и пошел дальше. Скоро он попал во владения соседнего хана. У этого хана болела дочь, и никто ее не мог вылечить. Хан пообещал отдать дочь в жены тому, кто ее вылечит.

Шовара сказал:

— Я гадатель. Я могу узнать, чем она больна.

Его привели к дочери хана. Шовара посмотрел на нее и сказал:

— Болезнь у красавицы страшная, но вылечиться от нее легко. Болезнь на нее напускает безухий шулма, который прячется в камышовых зарослях у реки. Хан, вы должны послать людей, чтобы они убили того шулму.

Хан тут же послал людей. Те побежали к реке, поймали в камышовых зарослях безухого хана Яду и убили его.

Так Шовара расправился с ханом, так он отомстил за своих братьев.

А дочь соседнего хана на счастье Шовары вдруг выздоровела, и Шовара женился на ней.