В полдень Нетт позвонил Глету, управляющему Приюта. У Глета пропорции тела были как у нормального человека, но у него было два лица — с обеих сторон головы. Это мало бросалось в глаза, пока он не отворачивался от собеседника — поэтому он предпочитал садиться спиной к стене. Нетту всегда было любопытно узнать, испытывало ли обращённое назад лицо скуку, уставившись на чистую стену, или же просто засыпало.

Глет моргнул.

— Не припоминаю, чтобы я вас знал.

— Я новый чиновник, занимающийся назначениями, — сказал Нетт. — Вы можете проверить это у моего секретаря.

— Наверное, лучше мне так и сделать. — Никто Глета обманывать не собирался. Он позвонил. — Йорк, у вас есть новый человек по имени Нетт?

— Да, сэр, — ответила она мягко. — Неужели я забыла поставить вас в известность? Я прошу прощения; мы всё время так заняты. Он с нами уже несколько дней. Он минимальный мутант, с увеличенной правой рукой…

— Благодарю вас. — Глет рассоединился. — Никак не могу охватить здесь всего. Чем я могу вам помочь?

Йорк покрыла его, как делала это всегда. Они сделали это привычным и разыгрывали эту сцену для кого-нибудь почти каждый день. Йорк не могла противостоять пси Нетта, но она помнила происходящее так хорошо, что достаточно было малейшего напоминания.

— Я был проинспектирован сегодня утром, — сказал Нетт. — Нормальной от КК…

— О, да. Они проверяют нас периодически. В действительности их не волнуют вещи вроде нашей винодельни или укрытие доходов от налогов. Вы должны привыкнуть к этому. Вы запутали её?

— Не совсем. Она спросила о преобразователе свинца…

— Но вы не показали ей его!? — воскликнул Глет испуганно. — Мы не позволяем никому извне…

— У меня не было выбора. Она уже каким-то образом узнала о нём; ложь была бы подозрительна. Но я надеюсь, что она преуменьшит его возможности в своём рапорте.

— Инспектор КК? Да они кровь даже из камней выдавливают!

— И заинтересованы в выжимании золота из свинца. Но похоже, что она нашла меня, гм, привлекательным, насколько может быть привлекательным мутант. Поэтому я не видел другого выхода, кроме…

Глаза Глета удивлённо расширились. Его искренне волновало благополучие приюта, и он не слишком придирался к тому, какими средствами это благополучие достигалось.

— Вы закрутили роман с нормальной?

— Я подумал, что если она получит эмоциональное удовлетворение, то, быть может, она будет менее заинтересована нанести вред приюту.

— Ну вы и шельма! Хорошая, должно быть, жизнь в вашем отделе! Будем надеяться, что это сработает. Мы нуждаемся в преобразователе свинца, не говоря уже о наказании, которому мы можем подвергнуться…

— Да. Нельзя ничего гарантировать, но насколько я понимаю, она уедет с хорошим отношением к нам. Возможно, последует только предупреждение, и мы не утратим преобразователя свинца.

— Хорошая работа, Нетт. Вы должны здесь хорошо прижиться. Ваш предшественник отлично справлялся со своей работой. Забыл, как его там звали…

— Спасибо, сэр. Я постараюсь следовать его примеру. — Нетт вышел. Он перевыполнил свой долг.

— Ну ты и проныра, — сказала на следующий день его секретарь, Йорк. — Ты применил сам-знаешь-что к сам-знаешь-кому, скажешь — нет!?

— Совершенно не представляю, что ты имеешь в виду, — ответил Нетт, улыбаясь. — Всё, что я делал, было связанно только с делами.

— Но некоторые дела более приятны, чем другие. Только смотри, как бы однажды это не ударило рикошетом по тебе самому. Что если одна из тех проституток, которых ты соблазняешь, ухватится за тебя?

— Ты ведь не ухватываешься, не так ли?

— Конечно, ухватываюсь. Как правило. Мне так кажется. Но я не веду этому счет. Я не проститутка. И у меня есть мои записи. Кстати, прошло уже некоторое время после моей последней записи.

— Скоро я дополню твой дневник. В любом случае, что она могла бы доказать?

— Если бы она подкупила меня, то смогла бы доказать очень многое.

— Тебя уже подкупил я. — Он потянулся, почти коснувшись правой рукой потолка. — Что там ещё сегодня?

— Как обычно. — У неё зажужжал телефон. Нетт подождал, пока она ответит. Её губы сжались. — Ловка? Конечно. Да, он будет здесь. — Она разъединилась.

— Она возвращается? — спросил Нетт, удивлённый.

— Похоже, она забыла задать тебе один-два вопроса.

— Разве ты не снабдила её проспектами?

— Конечно, снабдила! Думаешь, я — самоубийца? Но она — ревизор КК; она умна, несмотря на свою внешность. Хорошенькое личико может скрывать весьма проницательный ум. Думаю, ты попал в переплёт, Нетт.

— Без сомнения. Но у меня бывали проблемы и раньше. Может, она просто страстно желает получить то же лекарство, что и раньше.

— Особенно если она забеременела, — с иронией сказала Йорк. — Очень скоро мы узнаем, в чём дело.

Ловка прибыла в свободной юбке. Она была такой же хорошенькой, как и накануне. Нетт понимал, что он не может позволить себе увидеть больше, как бы ни стремился к этому эмоционально.

Нетт выкроил час своего времени, зная, что должен уделить этому случаю особое внимание.

— Я так рад снова увидеть вас, инспектор! Как я понимаю, остался какой-то вопрос, о которым мы позабыли?

Она искоса глянула на него, словно стараясь припомнить. Это было обнадёживающим. Это означало, что его пси сработало, и что она не помнит ничего об их прогулке. Её воспоминания должны были быть ограничены Йорк, приютом и проспектами, которые она получила — составленными тщательно, чтобы скрыть секреты приюта — но она должна была знать, что кто-то показывал ей всё, и что он и должен быть этим человеком, поэтому она вынуждена играть роль, делая вид, будто помнит его.

— Да. Я хотела прояснить насчет преобразователя свинца, но боюсь, что я забыла это сделать.

Нетт принял решение относительно линии поведения.

— Преобразователь свинца? — переспросил он, словно бы удивившись.

— Думаю, будет лучше, если я смогу поскорее увидеть этого мутанта. Я понимаю, что название это более многообещающе, чем реальность, но до тех пор, пока остаётся хотя бы один вопрос… Я уверена, что вы понимаете…

Ему удалось! Она попала в расставленную им ловушку, и всё её выяснение его секретов превратилось в ничто. Теперь, как и всякий хороший вербовщик, каким она являлась, она пыталась сгладить свою кажущуюся небрежность. Будет легче обмануть её во второй раз, теперь, когда он знал, что она восприимчива к его пси-воздействию.

— О, конечно. Доклад КК должен быть абсолютно точным! Я сейчас отведу вас туда.

— Это очень любезно с вашей стороны, — сказала она со странной интонацией. Как много она подозревала? Обычных людей было легко обмануть, но у опытного наблюдателя несоответствие воспоминаний и приобретённых сведений должно было вызывать беспокойство.

Вскоре они были уже снаружи, следуя по той же тропинке, что и накануне. Ловка не оделась надлежащим образом и на этот раз, что было ещё одним обнадёживающим свидетельством того, что она ничего не помнила. На ней было зелёное платье свободного покроя, которое делало зелень её глаз ещё глубже и выгодно обнажало её замечательные икры. Это платье, однако, более плотно прилегало к шее, не допуская никакой «случайной» демонстрации того, что находилось под ним; а, ладно, подумал он; шанс дали, шанс забрали; сегодняшний день был посвящён ногам. Тем не менее, он решил соблазнить её снова; тогда он смог бы рассмотреть всё. Такой шанс действительно был; женщины каким-то образом помнят о соблазнении, даже забывая обыденные вещи. Йорк была ярким тому примером; у неё была уникальная способность иногда запоминать, что он делал или не делал с ней накануне ночью, и обычно она ставила его об этом в известность. Однако он был бы в большей безопасности, если бы держался от Ловки подальше, несмотря на сильное искушение.

— Я действительно должна была сделать это ещё в первый раз, — сказала Ловка, приостанавливаясь, чтобы отцепить платье от куста ежевики, демонстрируя при этом такое соблазнительное колено, какого Нетт не мог припомнить. — Не могу понять, почему я этого не сделала. Я не припоминаю, чтобы этот вопрос вообще поднимался.

— Да, естественно. — Ну, преобразователь свинца — это всего лишь один из нескольких сот мутантов, находящихся здесь, — сказал Нетт. — Скорее всего, вы просто проглядели его в спешке. Это всего лишь старик, которому нравится работать со свинцом, пытаясь сделать из него какие-нибудь вещи. Безвредное хобби.

— Я так и предполагала. Ваши проспекты говорят об этом совершенно ясно. Но всё равно кажется странным, почему я не проверила это непосредственно.

— Наверняка без каких-либо особых причин. Должно быть, вы были заняты чем-нибудь другим.

Он помог ей взобраться на крутой уступ, удерживаясь, пока она придерживалась рукой за его плечо, чтобы сохранить равновесие. Затем она встала наверху так, что её ноги оказались на уровне его глаз, ожидая, пока он взберётся. О боже, эти ноги!

— Ещё более странным является расхождение между моей памятью и голозаписью, которую я сделала.

«О, нет! — подумал Нетт, захваченный врасплох как раз в тот момент, когда был полностью поглощён разглядыванием её конечностей. — Хитрая сучка!»

Он вскарабкался на уступ, пытаясь мысленно смириться с таким положением дел. Что он мог с этим поделать? Его пси не действовало на машины. Ловка играла с ним всё это время, давая возможность поглубже залезть в ловушку, и теперь он был надёжно пойман. Не будь он так поглощён её анатомией, мог бы вовремя понять, что к чему, и приготовить контрход — о чём она, конечно, знала. Почему он принял бой на том поле, которое она знала лучше?

Ладно, во всяком случае, прежде, чем продолжать дальше он мог выяснить размеры полученного ущерба.

Ты с нами, Гермина? — мысленно передал он.

И ощутил волну удивления.

Ты знаешь меня?

Думаю, что ты самая симпатичная ласка из всех, которых я знаю, обладающая поразительными пси-свойствами. Как поживает Мит?

Как это может быть, что ты знаешь меня, а я тебя — нет? Мит чувствует себя отлично.

Мы встречались раньше. Ты забыла. Ты можешь прочитать это в моей памяти. Что собирается делать Ловка?

Она очень зла на тебя.

— С вами всё в порядке, Нетт? — участливо поинтересовалась Ловка.

— О, я всего лишь удивлён. Не уверен, что понимаю, что вы имеете в виду под «записью».

Она совершенно вне себя. Она знает, что ты лжешь.

Ловка ангельски улыбнулась и слегка отряхнула пыль с его одежды.

— Я буду счастлива прояснить это, Нетт.

Пожалуйста, не говори ей ничего, Гермина. Позволь мне сыграть свою игру. Мит скажет тебе, что я не замышляю ничего плохого против неё или вас.

Я знаю это, Нетт. Мит не читает мыслей; он реагирует эмпирически. Ловка готова разрезать тебя на мелкие кусочки и выпустить из тебя всю кровь. — Ласка выдержала паузу, задумавшись. — О, это выглядит великолепно.

— Вы уверены, что с вами всё в порядке, Нетт? — Голос Ловки звучал мягко, её взгляд был исполнен невинным вниманием. Какой актрисой она была!

— Минутку. — Не сыграла ли ласка с ним шутку? Ловка не проявляла абсолютно никаких признаков дурного настроения. Если только у неё действительно была голограмма их первой встречи… — Почему-то у меня такое впечатление, что вы сердитесь на меня.

— Должно быть, вы пообщались мысленно с Герминой. Она всегда слишком вольно трактует мои мысли.

— Верно. Зачем вы познакомили меня с этими животными? Вы могли бы поймать меня в западню гораздо проще, если бы я ничего не знал о них или их способностях. А так — мне нравится Гермина, и я надеюсь, что я нравлюсь ей. Это делает не таким грозным ваше основное оружие.

— Эти было частью моего интервью. Нам требовалось знать насколько хорошо вы относитесь к животным. У Гермины, в частности, возникают проблемы при общении с сознанием того человека, который ей не нравится.

Да, — подтвердила ласка. — С тобой это легко, упрямец.

— Наверное, пора бы уже раскрыть наши карты, — сказал он.

— Самое время.

Она мысленно закладывает кусочки в мясорубку.

— Мне очень интересно узнать природу вашего интереса к моей персоне.

Её голос звучал ласково:

— Вы всегда снабжаете ревизоров ложной информацией, чтобы подкрепить их провалы в памяти?

Она прокручивает кусочки в фарш, — весело передала Гермина.

— А вы всегда соблазняете инспектируемых? — в свою очередь спросил Нетт.

— Такая у меня работа! — проявился наконец её темперамент.

— Женщины такой профессии обычно не представляются представителями Координационного Компьютера.

Ох, упрямец! Ты таки добился этого! Она сжигает фарш дотла.

— Вы очень хорошо знаете, что я имею в виду, — с мягким укором сказала Ловка. — Это моя работа — выяснять, как предполагаемый наёмник КК реагирует на людей и ситуации.

— Ладно, а моя работа — защищать интересы моего приюта.

Хороший выстрел. Она уважает эту позицию.

— Вы обладаете способностью стирать память, — сказала Ловка. — Вы применили это ко мне. Если бы я не сверила свои ощущения с записью, то досадно оконфузилась бы.

— А вам вовсе не обязательно было вспоминать. Вам следовало отправиться на ваше следующее задание, и Приют Мини-Мутантов номер 58 остался бы непотревоженным, никакого вреда ему не было бы причинено.

— В мои обязанности не входит быть одураченной! — Гнев ее проявлялся постепенно, словно бы выползая из-под контроля нервной системы, как глубокий ушиб, который изменяет цвет поверхностного слоя кожи только тогда, когда процесс уже в полном разгаре.

— Вы записали всё?

— Конечно. Это обычная тактика КК в подобных случаях. Машины не восприимчивы к большинству воздействующих на разум пси-эффектов, поскольку машины лишены субъективного восприятия. Теперь я помню всё интервью — благодаря этому голографическому напоминанию. А вы были вполне готовы солгать, чтобы всё скрыть.

— Вы первая солгали мне, — возразил он. — Вы настаивали на том, что инспектируете преобразователя свинца. — Он и сам начинал злиться.

Она остывает, — объявила Гермина. — Она относится с пониманием к подобному способу ведения дел.

— Я инспектировала преобразователя свинца — и вас, — с горячностью сказала Ловка. — Чтобы определить, может ли КК использовать вас.

Ей нравится твоя независимость.

Какой замечательный маленький детектор лжи! Не удивительно, что Ловка так хорошо поняла его накануне. К счастью ни она, ни Гермина не представляли полностью возможности его пси и снова подпадали под его воздействие. Теперь, если бы он только смог найти способ избавиться от этой голограммы…

Упрямец! Тебе никогда не справиться.

Не обращайся ко мне!

Я не стала бы думать об этом. Но это так весело — наблюдать за тем, как ты действуешь. Восхищение ласки его плутовством отразилось на её мыслях.

— Это могло оказаться очень важным, — говорила между тем Ловка. — Мне следовало убедиться, что вы подходите для намеченной КК роли.

— Я подхожу для своей настоящей роли и совершенно не гожусь для КК, уверяю вас. И недолюбливаю правящие круги.

— КК вовсе не правительство, — возразила она. Они подошли к той поляне, на которой накануне занимались любовью, и здесь она остановилась. Трава осталась примята там, где они лежали — небольшое подтверждение тому, о чём свидетельствовала голограмма.

— Координационный Компьютер, — возразила Ловка, — это всего лишь инструмент, способный систематизировать бесчисленное разнообразие физических и умственных мутаций, которое обрушили на человечество космические путешествия. Миллионы людей осели в тысячах миров, рассеянных среди миллиардов звёзд. Если бы не способность компьютера подбирать специфичных мутантов для специфичных условий обитания и направлять их туда, то вообще не было бы колонизации галактики человечеством.

— Я знаком с этими доводами, — раздражённо сказал Нетт. Как она могла стоять здесь, глядя на эту примятую траву, и при этом заниматься пропагандой КК? — Некоторые мутанты могут дышать только в атмосфере с преобладанием метана, поэтому они связанны с метановыми мирами. Некоторые могут выжить только при гравитации меньшей земной в четыре раза, и их посылают в миры с низкой гравитацией. Всё это может быть хорошо и необходимо, если пренебречь тем фактом, что мутация не передаётся по наследству; мутанты порождают нормальных, а не мутантов своего типа — в тех редких случаях, когда вообще умудряются дать потомство. Следовательно, если нормальные люди не могут выжить на этих пограничных планетах, колонисты никогда не смогут завести семьи. Там никогда не будет самоподдерживающихся человеческих коммун. Именно это и делает Координационный Компьютер де факто правителем человечества. Я не доверяю и боюсь этой власти, и не хочу быть связанным с ней.

Ты начинаешь ей нравиться, — передала Гермина. — Теперь ты не обманываешь её, ты говоришь искренне. И она тебе нравится, потому, что она очень красивая. Ты собираешься совокупиться с ней снова?

Иди поищи жирную полёвку! — подумал он яростно, и ласка обдала его волной мысленного смеха.

Ловке же он сказал:

— Что-то подсказывает мне, чтобы я убрался к чёрту от вас подальше, пока вы не вовлекли меня во что-то, что мне не нравится.

— Мне показалось, что в прошлый раз вам это вполне понравилось! — Ловка фыркнула, снова глянув на то место, где они лежали. — Правда, сама я не помню, что я чувствовала. — Как рационально её поведение отличалось от её настроения!

— Только те детали, которые показала ваша запись? Если жучок был спрятан где-то на вас, он не мог запечатлеть слишком много деталей такого рода.

— Посмотрите сами, — сказала она, многозначительно улыбаясь. Она извлекла откуда-то небольшую сферу и что-то на ней нажала. Через мгновение вокруг неё образовалась дымка. Создалась несколько большая по размеру сфера с изображением, скрывшая её кисть и руку до плеча. Оно показало Нетта и Ловку в масштабе 1:4, стоящих рядом, целующихся, и всё дальнейшее во всех подробностях.

Нетт смотрел, лишившись дара речи. Не было никаких сомнений: это была подлинная запись, а не реконструкция. Он помнил этот эпизод во всех подробностях. Теперь, в качестве наблюдателя, он сильно возбудился. Там были детали, которые он смог разглядеть теперь и которые он был неспособен увидеть во время самого действия, совершенно порнографические, и они…

Он увидел, что глаза Ловки за пределами сферического изображения уставились на воспроизводимую запись. Она тоже с интересом наблюдала за этим! Как мог мужчина оценить «холостяцкий» фильм надлежащим образом, если его объект наблюдал за субъектом? Тем не менее шок от смущения, вызванного изображением, только усилил его реакцию. Он хотел её снова, гораздо более страстно, чем прежде. В первый раз это было просто обещанием большего; теперь это было подтверждением.

Но он держал себя в руках.

— Ты была очень сердита, потому что я заставил тебя забыть это? — сказал он. — Потому что тебе пришлось узнать об этом из записи?

— А ты бы не разозлился? Ты украл у меня самые интимные воспоминания! И сделал это умышленно!

— Непроизвольно, — сказал он. — Я не контролирую своё пси. Все забывают меня в течение часа после того, как со мной расстанутся. Иногда почти сразу. Мой управляющий приюта каждые несколько дней встречается со мной словно бы впервые. В столовой я всегда ем в секции для вновь прибывших. Люди, с которыми я беседую и которых направляю на подходящие им места, никогда не помнят, кто совершил для них благо, и никто не напоминает им об этом. Я — действительно забытый человек. Поэтому я живу настоящим, строя своё благополучие на основе сиюминутного, зная, что воспоминания ничего не значат. Я в любом случае не мог позволить тебе сохранить воспоминания.

— А как же твой секретарь, Порк? Она знает?

— Её зовут Йорк. Она записывает мои беседы на расстоянии, поэтому не подвергается воздействию. Она помнит то, что ей нужно, и, что ещё более важно, помнит то, что другие забывают. Она всё время покрывает меня. Но когда я соблазняю её, она тоже забывает. Она знает, что это произошло, так как всё записывает, но не может помнить этого лично. Это вызывает у неё чувство сильного разочарования. Она всё время надеется, что однажды найдёт способ сохранить память. Такова игра, в которую мы играем.

Ты кое-что скрываешь, — передала Гермина. — Это спрятано в глубине твоего мозга. Существует способ сохранить память…

Пусть это останется в секрете! — подумал Нетт.

— А меня, специалиста высшей квалификации, пользующегося помощью ясновидца и телепата — меня ты сделал полной, законченной дурой! Мой рапорт находился в полном противоречии с моей записью. КК, должно быть, хохотал так, что позамыкало все его цепи!

Теперь она взялась за тебя с другого конца, — передала Гермина. — Мне уже несколько месяцев не приходилось видеть подобного представления!

— Я сожалею, — сказал Нетт. — Все мы делаем то, что должны. Ты вела со мной нечестную игру, поэтому я ответил тебе тем же. Я люблю этот приют, мне нравится работа, которую я делаю, я дорожу своей свободой, и я лоялен на свой собственный манер. Ты являешься нормальной и представляешь галактическое правительство, которое мне отвратительно. Я должен был тебя поскорее сплавить отсюда.

Она готова тебя уничтожить!

— По крайней мере ты мог бы предупредить меня, — мягко сказала Ловка.

— И сделать это предупреждение достоянием всей галактики благодаря твоей голографической записи! Мой секрет был бы просто бесполезным, если бы не был секретом. — Он продолжал со смущением следить за изображением. Когда всё происходило тога, у него было впечатление, что всё делал он сам, а она покорно соглашалась, но из воспроизведения становилось ясно, что она играла первуюскрипку во многих из действий, ведя его от одного успеха к другому. Она действительно была не новичком! — Где была камера?

— В моих волосах. Это сверхчувствительный тепловой датчик. КК интерпретирует изменения в слоях записывающего кристалла и присылает их обратно в виде изображения. Такой способ записи не зависит от точки зрения. И всё же я продолжаю думать, что ты мог бы достигнуть своей цели, не унижая меня.

— Не было бы никакого унижения ни для кого без этой записи. Я никогда не стремлюсь ставить кого либо в известность о своей способности, кроме тех лиц, для которых это необходимо, вроде Йорк. Я был бы гораздо счастливее, если бы ты сразу забыла всё произошедшее.

— Что, конечно, я бы и сделала — если бы не посмотрела эту запись.

— КК уже знает? — Это был риторический вопрос. Поскольку КК обрабатывал запись и ознакомился с её совершенно отличным от записи рапортом, то вывод напрашивался сам собой. Сеть была наброшена плотно, и Нетт всё ещё не находил способа выскользнуть из неё. Главное, теперь КК будет располагать копией записи в одном из своих файлов.

— КК всегда знал, я уверена в этом. КК знает всё обо всех, кто его интересует.

— Даже о тебе? Почему он выбрал для этой миссии нормальную женщину?

— Конечно же, КК знает обо мне больше, чем я сама! Я была подкидышем, сиротой, ребенком от космонавта; КК позаботился обо мне. Так что это было только естественно, чтобы я воспитывалась для работы на КК.

— Космонавтом? Они все очень мало времени проводят на планетах. Ты должна была быть мутантом.

— Тем не менее, как видишь я им не стала! — вспыхнула она. — Возможно, КК позаботился обо мне, надеясь, что я проявлю пси-свойства, поскольку у меня не было физических мутаций. Должно быть, я не оправдала его надежд. Но к тому времени, когда это стало ясно, в моё обучение было вложено слишком много. Теперь ты знаешь обо мне больше, чем заслуживаешь. И теперь КК уже завербовал тебя.

— Почему КК просто не обратился ко мне открыто и не спросил меня, в таком случае?

— Потому что рассматривалось множество кандидатур, а КК должен был выбрать только лучшую, и ему требовались дополнительные данные. Моя первая беседа с тобой дала их. Ты проявил себя весьма умным, гибким, изворотливым, не скованным этическими предрассудками человеком, остающимся верным своему долгу и знающим, в чём он состоит. И ты едва не свёл на нет саму проверку. Это, похоже, то, что искал КК. Ты — тот, кого выбрали.

— Выбрали для чего? — Нетт решил не придавать значения хвалебному описанию его личности; оно было довольно точным.

— Для той миссии, которую наметил КК. В этом заключается его работа, как ты знаешь — помещать мутантов в те обстоятельства, которые более всего им подходят. Я же — всего лишь интервьюер.

— Да, конечно, — пробормотал он. — Передай КК, что он может затолкать сварочный электрод в свою электронную задницу.

Она посмотрела на него осуждающе.

— Большинство людей гордилось бы тем, что они выбраны Координационным Компьютером для специального задания. Это означает, что они лучше всех подходят для этой роли. Лучшие во всей галактике.

— Я говорил тебе: мне не нравится КК и я не одобряю системы. Я против…

Внимание! Внимание! — передала Гермина. — Мит сообщает об опасности естественного происхождения.

— Ох, перестань, — пробормотал Нетт. — Я не собираюсь её насиловать.

— Замолчи, — сказала Ловка. — Гермина никогда не шутит подобными вещами.

Очевидно, на столь близком расстоянии ласка могла передавать одновременно двоим, так как Ловка отреагировала в то же мгновение, когда Нетт перехватил мысль.

— Буря? — спросила она, видим мысленно обращаясь и к ласке.

Не вода. Что-то странное.

— У нас здесь бывают очень неприятные, сильные бури, начинающиеся обычно неожиданно, — сказал Нетт. — Некоторые с дождём, некоторые сухие. Лучше бы нам поскорее добраться до укрытия — если прорицание Мита заслуживает доверия. — Нетт глянул на небо. — Хотя я не вижу никаких признаков бури.

— Предвидение Мита имеет свои пределы, но оно заслуживает доверия, — сказала Ловка. — Он, возможно, и не в состоянии точно определить, что именно приближается, но это безусловно несёт в себе угрозу. Мы никогда не могли точно определить, в чем заключаются его способности; похоже, это унифицированное восприятие настоящего и будущего как единого целого.

Не буря, — повторила Гермина. — Что-то другое.

— Лучше воспользоваться пещерой преобразователя свинца, — решил Нетт.

Они поспешили вперёд. Но на то, чтобы приблизиться к ней, у них ушло несколько минут, и угроза проявила себя раньше, чем они добрались туда. Деревья начали раскачиваться странным образом, топорща свои листья так, что при этом ни один из них не касался другого. Трава взъерошилась, вытянувшись подобным же образом. Волосы Ловки начали подниматься.

— Электрический заряд! — закричал Нетт, чувствуя, как волосы у него встают дыбом. — Редкое, но опасное явление. Бежим.

Заряд нарастал. Теперь волосы Ловки торчали, словно султан анемона, и даже брови у неё топорщились. Кожу Нетта начало покалывать; все волосы на его теле выпрямлялись. С какой стороны приближался заряд и куда он двигался? Нетт полагал, что жуткие истории об этом явлении были преувеличенными. Теперь он не был в этом уверен.

Мой мех искрит! — передала испуганная Гермина.

— Это разряжается электричество, — пояснил Нетт ласке и женщине. — Безвредное явление — пока. Но если начнут проскакивать искры…

Раздался треск. Вспышки света побежали от деревьев вверх. Сперва вспышки были маленькими и слабыми, но вскоре стали более угрожающими.

— Мне это не нравится! — воскликнула Ловка, пытаясь пригладить на место стоящие дыбом волосы. Небольшая светящаяся аура появилась там, где рука приблизилась к голове. Она являла собой исключительно хорошенькую ведьму со своеобразным нимбом вокруг головы. — Я боюсь, что это сыграет плохую шутку с моим записывающим аппаратом.

— Как так? — спросил Нетт, совершенно не расстроенный этой новостью. — Ты хочешь сказать, что у тебя не будет способа напомнить себе о том, что происходит в настоящий момент?

Ого! — передала Гермина, проектируя ему в мозг стремительно промелькнувший образ хищника, подкрадывающегося к добыче.

Нетт был удивлён.

— Гермина может посылать и образы!

— Конечно, может, — фыркнула Ловка, приглаживая волосы. — Где то укрытие, к которому мы направляемся?

— Вот оно, как раз показалось впереди.

Они побежали, сопровождаемые снопами искр. Весь пейзаж вспыхивал электрическими разрядами, и небольшие молнии срывались с деревьев и уходили высоко в небо. Нетт был в значительной степени больше обеспокоен, чем был готов признаться.

Я тоже, — передала ласка. — Но Мит говорит, что мы успеем. В пещере безопасно.

И они успели. Они ввалились в пещеру, словно вырвавшись из ада.

Не дальше! — предупредила Гермина. — Мит сообщает, что безопасно только здесь, с краю.

— Спасибо! — сказал Нетт вслух. Было легче сконцентрировать свои мысли прибегая к голосу, и это давало Ловке возможность узнать о чём он думает. Хотя у него не было никаких сомнений, что он сможет бы достаточно легко научиться передавать свои мысли без произнесения слов вслух или про себя, если ему это понадобится. — Преобразователь свинца возбуждается во время бурь и пытается преобразовать другие субстанции — такие, как человек, — в свинец. У него ничего не получается, но это не слишком полезно — ни для него самого, ни для объекта его усилий.

Ловка глянула на электрическое представление, затем на проход, ведущий к преобразователю свинца. Она помрачнела.

— Я не привыкла к опасностям подобного рода.

Она притворяется, — с оттенком зловредности передала Гермина. — Она живуча, словно крыса.

Ты помогаешь мне против неё? — подумал Нетт, стараясь избежать непроизвольного произнесения вслух.

Это не имеет значения. Тебе ничто не поможет.

Хмм.

— Если я правильно понимаю ситуацию, нет никакой опасности до тех пор, пока мы следуем указаниям Мита, — сказал он, сам сомневаясь в этом.

— Да, нам следует оставаться прямо здесь, — подтвердила она.

— Конечно — до тех пор, пока опасность не минует. Но, знаешь ли, это вряд ли в моих интересах заботиться о твоей безопасности. То, что ты уже записала, достаточно, чтобы навредить мне.

— Я приехала сюда не для того, чтобы тебе навредить! — запротестовала она. — КК требуется твоя помощь.

Чего она в действительности добивается? — спросил он Гермину, которая выбралась из кармана Ловки и обследовала пещеру.

Она хочет соблазнить тебя, чтобы ты присоединился к КК.

Он так и думал. Первое посещение Ловки было пробным. Второе являлось вербовкой, и она обладала для этого мощным оружием. Он понимал это, но оставался непоколебимым в своей решимости. Она действительно была его врагом, но он пошёл бы на многое, только бы заполучить её расположение.

Спроси Мита, удастся ли ей это.

Нетт не надеялся получить прямой ответ на этот вопрос. Но он ошибся.

Удастся.

Соблазнение или присоединение к КК?

И то, и другое.

Могу я что-либо противопоставить этому?

Ничего.

Ничего?

Это предопределено. Мит знает.

Нетт ощутил внезапную решимость. Ещё посмотрим! Он мало верил в предсказания, особенно, если они касались его самого. Буря могла быть предсказана достаточно точно; она не обладала свободной волей. Человек же — совсем другое дело.

Ловка устраивалась поудобнее, соблазнительно выставляя напоказ ноги, словно бы предназначенные для этой цели. Нетт старался не обращать на неё внимания.

Вообще-то пси-свойства были удивительны, но в своей основе вполне соответствовали здравому смыслу. Они просто выполняли психическими средствами то, что могло быть выполнено средствами физическими. Его собственный дар служил тому примером: существовали препараты и средства, которые могли заставить людей забыть недавние события, временно или навсегда. Они воздействовали на внутренние процессы запоминания таким образом, что кратковременная память никогда не трансформировалась в долговременную, что было обязательным условием для запоминания. Электрический ток, приложенный к определённым участкам мозга, мог удалить уже закрепившиеся воспоминания. Способность преобразователя свинца являлась другим таким примером. Трансформация веществ могла быть выполнена в лаборатории, с большими сложностями и затратами; это было экономически не выгодно, но возможно. Ясновидение же было просто осознанием окружающей обстановки и событий, расширением нормального восприятия. Телепатия была сродни встроенному интеркому.

Но предвидение по существу являлось предсказанием будущего. Оно изначально несло в себе парадокс, поскольку будущее было изменчиво. Скажи человеку, что он провалится яму и разобьётся, и он станет обходить эту яму, делая предсказание не верным. Вот почему действительное предвидение не могло существовать — по крайней мере если то, что оно открывало, рассказывалось объекту предвидения.

Существуют крысы, которые не верят, что ласки могут их убить, — передала Гермина.

Ладно, значит, я — такая крыса.

— Доллар за твои мысли, — сказала Ловка, улыбаясь ему. Он почти ощутил жар, проникающий сквозь поры его кожи, заставляя тело реагировать. Она была так дьявольски хороша; в этом заключалось её оружие, и она умело им пользовалась.

— Подлинная древняя стоцентовая банкнота?

— Или её эквивалент. Как известно, женщины готовы на многое за доллар.

Не пытайся бороться с этой хищницей; она слопает тебя, — предупредила Гермина.

— Гермина думает, что я — крыса, а ты — ласка.

Ловка потянулась, её локти согнулись, груди сплюснулись материей платья и джемпера.

— Некоторые крысы достаточно привлекательны.

— И некоторые ласки тоже. — Но у него был выбор: подтвердить или опровергнуть предсказание. — Что удерживает меня от того, чтобы просто выйти отсюда, прямо сейчас, и стать крысой, ускользающей из ловушки?

Она жестом показала на то, что продолжало твориться за пределами пещеры.

Электрическое светопреставление достигло своей высшей фазы. Каждое из деревьев излучало потоки света, освещавшие ландшафт так ярко, что трудно было смотреть. Нетт плохо представлял себе, что подобный поток электричества сделал бы с его телом и мозгом, но экспериментировать не собирался. С другой стороны, он знал, что было небезопасно в это время приближаться к преобразователю свинца. В этой части предсказание было верным. Он должен был оставаться здесь.

Но ему вовсе не обязательно было поддаваться какому-либо соблазнению! Ловка была очень соблазнительной, она была нормальной, и его воспоминания о недавнем свидании с ней — и непосредственные, и записанная голограмма — разжигали его воображение и желание. Но у него была сила воли, и он не мог продать свои убеждения ради обыденного секса.

Да, ты продашь, — передала Гермина. — Её сеть уже затянулась вокруг тебя. Она получила заблаговременное предупреждение о буре и специально приурочила это посещение к ней. У тебя никогда не было ни одного шанса.

Может, заключим пари?

Нет. Я не люблю лёгких выигрышей. Ты не можешь выиграть. Мит знает.

Мит не может знать. Бурю он может предсказать; она не имеет собственной воли. Но я — человек. Моя судьба не предопределена.

В этом смысле предопределена.

— О чём это таком думаете вы двое, что отвлекает вас от происходящего? — проворковала Ловка самоуверенно, постреливая глазами.

— Воля свободна или не свободна?

Она улыбнулась, и он снова будто бы ощутил удар. О, она знала, как пользоваться своими достоинствами!

— Как утверждал Вильям Эрнест Хэнли:

Не важно, что узки ворота,

Что мукой письмена полны;

Я сам своей судьбы хозяин;

И кормчий для своей души!

Нетт удивлённо окинул её взглядом.

— На чьей ты стороне?

— Я на твоей стороне, Нетт. И на стороне КК. Я знаю, что для тебя так будет лучше. Вот почему я должна стараться подружить вас; вы должны быть вместе.

— Мне не нужен КК! Я против того, чтобы присоединяться к нему. Моя свободная воля не допустит этого.

— Значит, ты предпочитаешь оспаривать то, что говорит Мит? Это бессмысленно.

— Я защищаю своё право свободного принятия решения.

— У тебя непокорный дух, — согласилась Ловка. — Мне это нравится.

— Ты действительно веришь в это, не так ли? Ты думаешь, что всё выйдет в точности так, как предсказывает краб.

— Я знаю, что это будет именно так. Но это не значит, что ты каким-либо образом лишён свободы воли.

— Но ведь это противоречие!

— Вовсе нет. Просто, это означает, что твоя свободная воля приведёт тебя к КК.

— Я мог бы оглушить тебя и вышвырнуть под электрические заряды. Ни твоя нарушенная память, ни испорченная запись при этом никогда не рассказали бы правды. Ты не можешь заставить меня присоединиться!

Ловка положила руки ему на плечи. В мерцании электрических вспышек её лицо казалось живым, несмотря на его неподвижность, тени прыгали по её носу, губам, бровям. Она была непереносимо красива.

— Оглуши меня. Вышвырни меня наружу.

Конечно же, он не мог этого сделать.

— Это не нужно. Твои память и запись будут стёрты в любом случае моим пси и бурей. Но КК всё равно располагает предыдущей записью. Я больше не могу скрываться. Однако по-прежнему не обязан присоединяться.

Ловка понимающе улыбнулась. Нетт охватил её руками, прижал спиной к скале и страстно поцеловал. Она не оказала никакого сопротивления.

Он отстранился от неё.

— Нет! Это как раз то, чего ты добиваешься. Соблазняешь меня. Ты показала мне, как хорошо всё могло бы быть, во время своей извращённой тайной экспертизы, и подцепила меня на крючок; затем предусмотрительно напомнила мне обо всём с помощью голограммы, убеждаясь в том, что крючок прочен; теперь ты назначаешь свою цену за это. Ты воображаешь, что я уже пристрастился. Ты думаешь, что я отброшу свои убеждения ради твоей благосклонности.

— Я не стала бы тебя уважать, если бы ты это сделал.

— Значит, тебя устраивает, если мы просто полежим здесь немного, переждём бурю, а затем отправимся в сам приют?

— Меня устраивает, если ты попытаешься сделать так. Но я бы солгала тебе, если бы сказала, будто думаю, что тебе это удастся. Ты присоединишься к КК прежде, чем мы выйдем отсюда, или по крайней мере пойдёшь на приемлемый компромисс.

— А я смею утверждать, что нет — и что ты не будешь помнить ничего из происходящего, и на этот раз у тебя не будет записи, чтобы вспомнить. Тебе придётся либо взять меня в оборот за укрывание преобразователя свинца, либо отпустить на все четыре стороны. На этот раз я тебя переиграл.

Дурак, — передала Гермина, а Ловка благодушно улыбнулась.

Нетт продолжал, не считаясь с последствиями.

— Вы все ограничены в своей, полученной благодаря промыванию мозгов, вере в машину, в неощутимые пси-свойства. Ладно, вы можете заполучить преобразователя свинца, но не меня.

— Ты повторяешься, — сказала Ловка. — Следующее, на что ты собирался сослаться — это благополучие твоего приюта.

— Так вот, почему вы хотите лишить преобразователя свинца его единственной радости, навредить нашему приюту?.. — Нетт оборвал сам себя, понимая, что ведёт себя в точности так, как было предсказано. Что бы он ни попытался сделать, чтобы опровергнуть предсказания, всё выставляло его на посмешище.

— На это я могу ответить в той манере, какую ты способен понимать, — сказала Ловка, опираясь для большего удобства на скалу. Нетт заметил, что он всё ещё полуобнимает её и отодвинулся дальше. — Вы используете этого мутанта для производства золота, металла, безусловно ценного для скульптуры, литья монет, изготовления некоторых вещей и причудливых украшений. Но приходило ли вам когда-нибудь в голову, что он мог бы так же легко производить платину, которая гораздо ценнее золота, или иридий, который в несколько раз дороже платины? При надлежащей организации выход металла мог бы быть увеличен в десять раз без какого-либо вреда для него. Может быть, ему иридий понравился бы еще больше.

— Однако…

— КК знает о такой возможности. Работа КК заключается в том, чтобы использовать таланты мутантов с наибольшей пользой для человечества. Вы здесь большей частью неэффективно используете имеющееся у вас золото из соображений секретности. Предположим, мы переориентируем его на что-нибудь действительно ценное, например, кристаллический углерод — алмазы — и гарантируем вашему приюту процент от прибыли? Вы могли бы получить гораздо большую выгоду от этого, чем от сегодняшнего золота, и преобразователь свинца был бы счастлив, и всё было бы совершенно законно. Преобразователя не требовалось бы даже перемещать из его пещеры. Экспедиторы КК удовлетворяли бы все его потребности. Он мог бы быть куда более доволен, чем теперь.

Нетт цинично посмотрел на неё.

— КК предлагает это?

— Пока нет. Я просто объясняю, как КК заботится о благополучии мутантов, особенно обладающих особыми психическими свойствами. Если ты действительно заботишься о благополучии вашего преобразователя свинца…

Она становилась чрезвычайно убедительной. Его волновало благополучие преобразователя свинца, и он знал, что это было бы лучшим из возможных вариантов для старого мутанта — и для приюта. Сохранить всё, что у них было сейчас, плюс неоспоримые преимущества законности…

— Какое у меня может быть доказательство, что КК сдержит подобное обязательство?

— Соображения практичности. В сельских мирах, вроде Нельсона, лучшими дойными коровами являются те, за которыми хорошо ухаживают. Самые производительными несушками…

— А эта несушка несёт золотые яйца, — согласился он. — Я вынужден согласиться. Если КК даст формальное обязательство и воздержится от обвинений и наказания…

— Не сомневаюсь, что так и будет — если ты ознакомишь его с фактами, о которых я забуду.

— Став, тем самым агентом КК! Это то, что имел в виду Мит?

— Лишь следствие этого. Ты станешь делать то, что, как тебе кажется, более всего соответствует интересам, которым ты служишь — в данном случае интересам преобразователя свинца и приюта. Ты ведь не собираешься причинить вред множеству мутантов только ради того, чтобы досадить КК?

— Почему мне кажется, что всё уже предопределено?

— Потому что так оно и есть.

Он шёл прямо в западню!

— Моя служба — нет! Преобразователь свинца — это одно, но…

— Аналогия, если желаешь, — сказала Ловка, подтягивая юбку так, что она открыла её ноги немного больше. Его глаза, конечно, были прикованы к ним. Вспыхивающие огни заставляли тень между её бёдер скакать взад-вперёд, словно бы маня. Ему хотелось, чтобы он мог погрузить свои руки в эту тень, и он знал, что он может это сделать — и именно потому не делал. Это был тот самый момент, когда рыба заглатывает наживку.

— Ты мыслишь о преобразователе свинца понятиями металлов или камней, — продолжала Ловка, словно не имея понятия о приманке ноги и тени. — Но, может быть, он напрасно растрачивает при этом свои возможности. Ты когда-нибудь задумывался, что может давать трансформация веществ?

— Неблагодарное занятие — размышлять о том, как осуществляет свои возможности мутант, — сказал Нетт. — Процессы в мозге во многих отношениях слишком сложны, чтобы сам мозг мог их охватить. Каким-то образом он натыкается на источник энергии, о которых ни одна машина не может даже предположить, и использует её для того, чтобы делать вещи, которые ни одна машина не может делать с такой же легкостью. Если бы в лабораториях смогли повторить хоть какое-то пси-свойство, то это уже давно было бы сделано. — Она напрягла мышцы бёдер, и Нетт вынужден был отвести взгляд, иначе его битва была бы проиграна прямо сейчас. — Ты знаешь, как свинец образуется в природе?

Нетт сосредоточился на этом, словно хватаясь за спасательный трос.

— Никогда не задумывался об этом. Разве это не один из элементов, базовых форм материи, из которых сделаны все другие? Образовавшийся в недрах сверхновой благодаря температуре и давлению и чему-то там ещё? Так же как и медь, серебро, золото? Я всегда полагал, что это один из четырёх наиболее использовавшихся металлов Индустриального Века.

— Начнём с радиоактивного тория-232, — сказала она быстро. — Его период полураспада — ты знаешь, что такое период полураспада?

— Полураспад — это такое состояние, в котором сейчас находится весь мир.

Она не улыбнулась.

— Период полураспада — это время, необходимое веществу, чтобы интенсивность его радиоактивного излучения уменьшилась вдвое.

— Почему бы не удвоить это время и не брать период полного распада?

— Потому что здесь не арифметическая прогрессия. Это процентное уменьшение. Потребуется точно такое же время для уменьшения интенсивности оставшейся радиации в два раза, как и в первый раз, как и для того, чтобы уменьшить её вдвое ещё раз. Теоретически это бесконечный процесс. Поэтому для определённости…

— Я понял. Какое отношение это имеет к свинцу? Насколько я знаю, свинец не бывает радиоактивным.

— Торий-232 обладает периодом полураспада около четырнадцати миллиардов лет. Поскольку он…

— Четырнадцать миллиардов лет! — воскликнул он. — Это дольше, чем, как полагают, существует вселенная! Кто же стоял с хронометром, чтобы засечь время?

— Коэффициенты распада поддаются вычислению. Теперь перестань разыгрывать дурачка и позволь мне продолжить…

— Соблазнение?

— В некотором роде. Если физическая привлекательность не действует, то, может, подействует интеллектуальность? Если ты не порекомендуешь мне какого-то другого средства.

— Нет, я весьма заинтригован. Меня никогда раньше не соблазняли интеллектуально.

— Когда торий распадается, он превращается естественным образом в радий-228 с периодом полураспада немного меньше семи лет. Затем в актиний-228 — в действительности радиоактивные элементы имеют свои особые названия, но я упрощаю для ясности…

— Как замечательно. Упрости ещё немного.

— С периодом полураспада около шести часов.

— Такое упрощение несколько слишком быстрое. От четырнадцати миллиардов лет до шести часов?

— Затем в торий-228 с двумя годами и в радий-224 с периодом, равным трём с половиной дням, и в радон-220 — с одной минутой…

— Вот это действительно ускорение! От шести часов до одной минуты. Но…

— Затем в полоний-216 с 0,16 секунды…

— Не могли бы мы продвинуться немного дальше — или быстрее — насколько возможно? — его взгляд снова скользнул к её бёдрам, ища спасение от неожиданной сложности её перечисления.

— И в свинец-212…

— Наконец-то я вижу конечную цель! — воскликнул он с облегчением.

— Период полураспада которого десять с половиной часов.

— Теперь задержись на минуту — или, может быть, на десять с половиной часов! Я думал, что свинец являлся концом цепочки!

— Некоторые изотопы свинца радиоактивны. После этого он превращается в мышьяк с тремя десятитысячными секунды, в висмут с часом, полоний-212 с тремя десятимиллионными секунды. Я называю округлённые цифры, конечно.

— Конечно, — вяло согласился Нетт, его взгляд был прикован к её ногам. Он пренебрёг её физическими округлёнными формами, так теперь она добивала его математическими округлёнными цифрами. Хотелось бы знать, что лучше?

Ты и узнаёшь, — пришли к нему мысли Гермины.

— Затем в талий-208 с тремя минутами, — продолжала Ловка, словно не подозревая, какой хаос породила в его голове. — И наконец — в свинец-208, который является стабильным. Это — ториевая цепочка. Существует ещё актиниевая цепочка, которая через ряд превращений ведёт к свинцу-209. Она немного более сложная…

— Я поверю тебе на слово!

— И нептуниевая цепочка, ведущая к висмуту-209. И урановая цепочка — к свинцу-206. Другими словами, я хочу сказать…

— Что свинец в различных своих формах является конечным продуктом фантастических упражнений матушки-природы. И что преобразователь свинца осуществляет это в один этап, в течение нескольких часов, и, следовательно, изменяет время, так же, как и материю.

— Но он не просто ускоряет естественные процессы. Он перескакивает через них, создавая свинец из веществ, которых нет ни в одной из этих цепочек и которые не являются радиоактивными. Более того, он трансформирует стабильный свинец в другие вещества — нечто, что никогда не происходит в природе. Свинец для него является всего лишь ступенькой, а не конечным продуктом. Значение этой способности…

— Я понял. Это гораздо больший талант, чем мы думали. Мы — всего лишь мутанты на заболоченной планете. Но…

— Представь, что он выучился трансформировать радиоактивные отходы в инертный свинец? Это решило бы проблему, которая лишает сна человека с начала атомной эры. Эта работа могла бы оказаться значительно важнее, чем все ценные металлы, которые он мог бы произвести.

— Я не думал об этом в такой плоскости, — признал Нетт, смирившись. Он действительно был примитивен в своём использовании преобразователя свинца, претворяя в жизнь древнюю человеческую мечту о превращении свинца в золото, не понимая, что такая способность открывает гораздо более широкие перспективы.

— А КК, однако, об этом подумал. Это работа КК. Максимально использовать таланты любого мутанта. Он может предложить совершенно другое использование для вашего преобразователя свинца — такое, о котором ни ты, ни я даже не способны помыслить. Никто из нас не в праве скрывать подобную информацию от Координационного Компьютера.

Нетт был впечатлён.

— Да, согласен. Но…

— Теперь рассмотрим твой собственный психический дар. Разве тебе хотя бы не любопытно, задумал для тебя КК?

— Надеюсь, не сокрытие радиоактивных отходов?

— Я не имею об этом ни малейшего представления. Сомневаюсь, однако, что забывчивость по поводу таких отходов была бы хорошим решением проблемы, поэтому, вероятно, это не так. Но если ты не присоединишься к нему, ты никогда не узнаешь, не так ли?

Теперь электричество снаружи пошло на убыль, а вместе с ним и шоу теней. Теперь Нетт мог бы удалиться. Но остался.

— Ты думаешь, что у него есть что-то для меня, что-нибудь, близкое по значению к превращению свинца в алмазы или что-либо ещё? — Вопрос был риторическим; совершенно очевидно, что преобразователь свинца потенциально был самым важным человеком в галактике.

— Всё, что я знаю, это: преобразователь свинца был только предлогом. Именно ты нужен КК.

— Но это означает…

— Что ты являешься совершенно особым человеком. Вот почему я, один из самых лучших вербовщиков КК, была послана сюда, вместо обычного вооружённого сопровождения.

— Твоя голова что, набита всеми знаниями вселенной?

Она засмеялась.

— Уверяю тебя, нет! Но после того, как я увидела свою запись о преобразователе свинца, я изучила и запомнила некоторые материалы. Я не совсем понимаю, о чем я говорю, в отношении тяжёлых металлов или физики. КК решил, что такое ведение дела будет эффективно с тобой.

— Большая машина оказалась права. Я поражён. Но это не означает, что я присоединюсь к КК. Кроме того, я просто не могу поверить, что я так важен.

— Тебе и не нужно верить. Тебе нужно только сделать то, что я советую. КК хорошо платит — и не только деньгами. Ты, наверное, можешь назвать свою цену.

— Например, защита преобразователя свинца и моего приюта?

— В качестве дополнения.

Нетт поневоле был заинтригован. Как далеко зайдут Ловка и КК?

— А как насчёт Мита и Гермины?..

Я думала, ты никогда не спросишь! — вмешалась Гермина. — Мит говорит, что мы уже предназначены тебе.

— И тебя, — закончил он, переводя свой взгляд с её бёдер на лицо.

— Не было ли это предрешено? — переспросила Ловка. — Или я теряю чутьё.

— Так ли это? Спроси Мита.

Так оно и есть, — заверила их ласка. — Нас уже спрашивали.

— И ты согласилась? — спросил он возмущённо.

Ловка грустно кивнула.

— Ты продаёшь себя?

— Если цена соответствующая.

— Если КК тебе прикажет.

— Да. — Она, похоже, не видела в этом никакого позора. Она была достаточно серьёзной, когда сказала, что всецело принадлежит КК.

— Ты отдаёшь себя перекошенному мутанту? Ты, красивая, нормальная женщина! — Нетт испытывал отвращение, но, в то же время, был окончательно заинтригован.

— Ты преуменьшаешь свои достоинства, — сказала она. — Да, ты являешься минимальным мутантом; это обстоятельство вряд ли заставит нормальную девушку нестись к тебе со всех ног. И я тоже не фетишистка. Но я имела дело с множеством гораздо более гротескных мутантов, чем ты, и с множеством гораздо более глупых нормальных. Ты не отталкивающ, если воспринимать тебя в целом. Но твои пси-возможности — это совершенно другое дело. Они огромны, они непонятны, они прекрасны. Они совершенно сразили меня — а ведь я раньше сталкивалась с пси-свойствами. Они редки; в файлах КК нет ничего подобного, а это значит, что они, должно быть, уникальны. Насколько они ценны сами по себе, я не знаю, но некоторая ценность есть уже в их редкости. Для того, чтобы поближе познакомится с подобными пси-свойствами, я бы продала свою душу, а не только всего лишь тело.

— Но ты даже не можешь запомнить мой дар! — воскликнул Нетт, беспричинно польщённый её пылким заявлением.

— Нет, могу. Так же, как это делает Йорк. Если у меня есть запись, моя память спасена. Твоя сила — первична, а не вторична; субъект должен соприкасаться с тобой непосредственно, чтобы подвергнуться её воздействию. Поэтому с помощью техники я могу противостоять твоей силе — но я остаюсь ослеплённой ею. Как я завидую вам, пси-мутантам!

— Ты завидуешь мне? — сказал Нетт с непритворным удивлением.

— Но не будь простаком в отношении цены. Когда ты присоединишься к КК, то сможешь потребовать себе любую компанию — или КК обеспечит тебе женщину, даже более соответствующую твоим вкусам, чем ты можешь сейчас вообразить. Я недостаточно совершенна для тебя, так же, как и твоя секретарь, Йорк; однажды встретившись…

— Разве я собираюсь просить о подобной женщине?

Нет, — передала Гермина. — Ты ведь такой независимый упрямец, что будешь сопротивляться из одного только глупого принципа. Ловка уже почти поймала тебя в сеть, хотя ты и думаешь иначе.

— Ты сохранишь видимость самостоятельности, делая свой добровольный выбор, — сказала Ловка, очаровательно нахмурившись. — Ты руководствуешься скорее внешним обликом, личными качествами и степенью знакомства, чем логикой. Мит знает. Ты задумывался, хоть на мгновение, стала ли бы я дискутировать в другом случае?

Да, подумал он. Если она хотела обратить его без принуждения. Политика кнута и пряника. Но он надеялся, что Гермина не воспримет эту мысль.

Умница, — передала ласка. — Но у тебя ещё есть силы. Она не может долго хлестать тебя, если только ты сам этого не захочешь.

— А если я не присоединюсь к КК? — спросил Нетт. — С кем я буду иметь дело?

— Это праздный вопрос. Но, рассуждая теоретически, могу сказать, что в таком случае я получу назначение куда-нибудь ещё и больше с тобой не встречусь.

— Значит, ты играешь роль морковки перед ослом.

— Осликом, — поправила она его. — И я предпочитаю думать о себе, как о лакомстве. Такая символика кажется мне более подходящей.

— Я настаиваю на своей терминологии. Ты заставляешь меня опрометью бросаться на незнамо чей крик. Уверяю тебя, что я не присоединюсь, хотя и в этом случае я могу оговаривать условия. Ты действительно не знаешь, почему КК хочет заполучить меня?

Она не знает.

— Да, не знаю. Но Мит, может быть, знает. Его возможности ограничены, но иногда, когда он настраивается на конкретную личность…

Большая, грозная опасность, — передала Гермина. — Мит говорит, что что-то разрушит империю. Много людей и животных умрут, и КК будет беспомощен. Только шестеро способны остановить это, но двое из них являются врагами КК, а один — безумен. Двое являются животными. Остаёшься ты один — при этом твои шансы на успех составляют один к десяти.

Глаза Ловки расширились.

— О, Нетт — я тоже прочла это! Я не знала, что всё так плохо!

Это правда? — обратился он мысленно к ласке.

Почти. Она подозревала.

Она должна была догадаться, решил он. Если человек, обладающий такими способностями, как преобразователь свинца, был всего лишь предлогом чтобы добраться до Нетта, то он должен быть жизненно необходимым. Но всё это могло быть просто чрезмерным преувеличением, чтобы возбудить его патриотизм. Емубыло легче поверить, что КК лжёт о его важности, чем поверить, что он действительно является самым важным человеком в галактике. Как мог он быть важен, если ни один человек не помнил его?

Ужасно сообразительный человек, — передала Гермина. — Но Мит говорит, что поскольку ты единственный человек, который может сделать то, что требуется КК, ты наиболее важен для КК.

Итак, он был гвоздём в подкове коня того героя, который мог спасти королевство. В этом мог быть смысл. Обстоятельства, воля случая могли сделать незначительные вещи важными.

— Я не знаю, хочу ли я в действительности спасать КК, — сказал Нетт серьёзно. — Но это звучит как вызов.

— А ты любишь вызовы судьбы, — сказала она.

— Скорее, я чувствую удовлетворение, отвечая на них. Ты пришла инспектировать мой приют, я замкнулся; ты бросаешь мне вызов, касающийся моей скрытой силы, и я попадаюсь на крючок. Почему ты не упомянула о вызове с самого начала?

— Мой первый визит был разведкой; я думала, что ты это понял. Я не знала, в чём состоит твоя сила, только то, что ты обладаешь свойством, которым интересуется КК. КК интересуется множеством людей; он постоянно собирает данные и выявляет мутантов. Поэтому в этом состояла моя работа — разобраться в твоих фокусах и представит доклад. Я это сделала. Это произвело впечатление на КК. Похоже, он подозревал о твоих возможностях, вопреки — или благодаря — некоторым несоответствиям в имеющейся информации, пробелам в файлах и тому подобному. Он хотел посмотреть, смогло ли бы это свойство ввести в заблуждение вербовщика, который не подготовлен специально. Если бы оно смогло одурачить вербовщика КК, то смогло бы одурачить практически любого. Похоже, КК нужно кого-то одурачить. Моё второе посещение было уже для того, чтобы завербовать тебя.

— Я заботился о своём благополучии, оставаясь в неизвестности. Но я думаю, КК мог достать меня ещё давным-давно, если бы постарался. Почему он не стал действовать раньше?

— Я могу только предполагать. Думаю, КК выгодно держать некоторые таланты в резерве. Любой агент, которого он подготавливает и использует, со временем становится известен его врагам. Поэтому он постоянно вынужден вербовать неизвестных ранее, и делать это так, чтобы не раскрывать своих намерений. Когда возникает особая необходимость, он подключает свои резервы — и, похоже, теперь назрела потребность в хорошем специалисте по пси-уничтожению памяти.

— Но я не стираю память. Я просто не даю воспоминаниям о себе зафиксироваться в долговременной памяти той или иной личности. Это довольно специфично, и касается только меня и моих действий. Подобно ретушированию фотографии, с целью убрать с неё чьё-либо изображение, не оставляя никаких следов самого ретуширования.

— Это может быть довольно полезно.

— И всё же, трудно сравнивать это с трансформацией свинца в…

— Я знаю, — сказала она, снова очаровательно нахмурившись. — Я признаю, это кажется не настолько существенным, чтобы спасти галактику. Но это просто замечательное свойство для секретного агента. В любом случае, теперь ты покорился своей судьбе?

— Ты снова спрашиваешь, присоединяюсь ли я к КК? Мне кажется, я изложил свои намерения достаточно ясно.

— Я говорю не о том, присоединяешься ли ты; я знаю, что это так. Я спросила, смирился ли ты с этим фактом? Я предпочла бы, чтобы ты был удовлетворён этим, а не присоединялся против своей воли.

— Ответ на оба вопроса — нет. — Нетт поднялся и пошёл к выходу из пещеры.

Ты не можешь так поступить, — предупредил его Мит посредством Гермины. — Твой путь предопределён. Ты можешь только сделать его более трудным для себя, принуждая себя уступить поневоле.

К дьяволу! — подумал он в свою очередь.

— Зачем усложнять? — настаивала Ловка, выбираясь вслед за ним. Верила ли она в предопределённость или нет, но её гордость явно была уязвлена. — Ох!

Нетт обернулся на её восклицание. Очевидно, она торопилась и оступилась. Он поспешил назад, чтобы помочь ей.

— Я не хотел, чтобы ты становилась падшей ради меня! Не ушиблась?

Упрямец! Это человеческий каламбур? По поводу падения?

— Шутник, — сказала Ловка с недовольной гримасой. — Ничего страшного. — Она дотронулась до лодыжки и поморщилась.

— Должно быть, ты растянула лодыжку, — сказал он, не веря в это. — Дай я посмотрю.

Дотронься до неё, и с тобой будет кончено, — предупредила Гермина.

Нетт положил правую руку на её лодыжку. Это была исключительно идеальная лодыжка, гладкая и горячая, плавно переходящая в икру и ногу, какие могли быть только у нормальной женщины.

— Убери! — крикнула она, отдёргивая ногу. При этом стала видна верхняя часть её ноги и внутренняя часть бедра под юбкой, лишённая преимущества маскирующей её тени. Это было случайностью, и поэтому неотразимо. — Ничего не ушиблось.

— Моё прикосновение теперь тебе отвратительно? — спросил он. — Низкий мутант не имеет права дотрагиваться до добродетельной нормальной?

— Ты думаешь, что я пытаюсь завлечь тебя ложным повреждением!

Разве это не так? — спросил он у Гермины.

Нет, на этот раз она хотела завлечь тебя при помощи интеллекта. Она чувствует, что это возымело бы более длительное действие. Ты слишком умён для прямого физического соблазнения. Она потерпела неудачу, выставив себя дурой. Она снова разозлилась. Её лодыжка повреждена.

— Я прошу прощения за свои мысли, — сказал Нетт.

Ловка оттаяла.

— Нет, ты только пытался помочь мне. Я не люблю падать или ронять своё достоинство ещё каким-либо способом.

— Гермина мне так и сказала. Она поставила тебя в известность и о моих мыслях?

— Да.

— Маленькая сплетница.

— Это доставляет ей удовольствие. Вы очень хорошо поладили между собой.

— А она сказала тебе, что я увидел твою ногу?

— Конечно. Она придаёт особое внимание подобным вещам.

— Прекрасные ноги.

— Природа хорошо над ней потрудилась.

— Гм.

— Мужчины глупы. Ни одна женщина не допустила бы, чтобы вид мужской ноги заставил её изменить своё решение.

— Это правда.

И ни одна ласка, — вмешалась Гермина.

— Тебе действительно нравятся мои ноги?

— Ты вся мне нравишься.

— Даже мой характер?

— Это лучшее, что в тебе есть.

— Лучше моих ног?

— Ну…

— Молнии затихают. Мой записывающий аппарат снова действует.

Он моргнул.

— Что он может сделать с моими мыслями?

— Я не хочу забыть это мгновение. — Она раскрыла ему свои объятия.

— Я не согласен присоединяться к КК! — запротестовал он.

— Но ты позволишь мне завершить свою миссию, доставив тебя для непосредственной беседы с КК?

— Интервью для всего мира? Никогда!

— Для того, чтобы воспользоваться интересом к тебе ради благополучия преобразователя свинца. Если ты не согласишься, то его будущее останется под сомнением. Тебе необходимо убедить КК, что твоё решение самое лучшее, а эффективно сделать это ты можешь только лично. Любой курьер забудет о твоём сообщении, если только ты не сделаешь голограмму, что ещё больше выдало бы твою природу.

— Ты очень умна.

— КК использует только самых умных.

— Хорошо, — сказал он нехотя. — Одна беседа с КК на тему по моему выбору. После этого я сразу уйду.

Ты никогда не уйдёшь, — передала Гермина. — Ты дотрагивался до неё, ты видел её ноги. Момент принятия решения уже прошёл. Глупец.

— Я действительно глупец, — согласился Нетт и провёл рукой под одеждой Ловки по её ягодицам, страстно её целуя. Она была восхитительна.