«Сулако» напоминал огромную металлическую ракушку, дрейфующую в черном море. Он выходил на окончательную орбиту, и вдоль уродливого корпуса беззвучно сверкали голубоватые огни. На корабельном мостике Бишоп невозмутимо изучал показания датчиков. Время от времени он щелкал переключателем или вводил в систему ряд команд. По большей части ему оставалось только наблюдение: на желаемую позицию корабль выводили компьютеры. Автоматизация, которая сделала возможными межзвездные перелеты, низвела человека до положения запасной системы – на самый крайний случай. Теперь же людей заменили синтеты, подобные Бишопу. Исследование космоса превратилось в шоферскую работу.

Когда результаты измерений и сообщения системы к удовольствию Бишопа сошлись, он наклонился к ближайшему микрофону.

– Внимание на мостике, говорит Бишоп. Интраорбитальное маневрирование завершено. Корабль выведен на геосинхронную орбиту. Я подстроил искусственную гравитацию, чтобы она соответствовала ахеронской. Благодарю за сотрудничество. Можете продолжать работу.

В противоположность спокойствию и тишине, которые царили на большей части корабля, в грузовом отсеке кипела работа. Спанкмейер сидел в сетчатой кабине большого погрузчика – машины, которая напоминала скелетообразного механического слона, но была куда сильнее. Специальные перчатки и ботинки подхватывали движения рядового и передавали их металлическим конечностям машины, усиливая в несколько тысяч раз. Погрузчик выглядел побитым и грязным, в потеках смазки. На спине его едва можно было различить слово «Катерпиллар».

Протянув длинные укрепленные руки к огромной стойке со снаряжением, Спанкмейер достал блок небольших тактических ракет и плавным движением, без малейшего усилия поднял их в брюхо десантного корабля. Изнутри донеслось клацанье: корабль принял подношение и автоматически закрепил контейнер. Спанкмейер развернулся за следующей партией груза.

Прочие морпехи работали с буксирными лебедками и загрузочными рукавами. Время от времени они перебрасывались словом-другим, но по большей части погрузка и подготовительные работы шли без общения. И без несчастных случаев тоже: члены команды двигались как шестеренки единой полуметаллической, полуорганической машины. Несмотря на тесноту и количество опасной техники, находившейся в постоянном движении, никто никого даже не поцарапал. Хикс наблюдал за происходящим, отмечая позицию за позицией в электронном списке груза. Временами он кивал сам себе в знак того, что успешно завершилась еще одна необходимая процедура.

В оружейной Вержбовски, Дрейк и Васкес занимались чисткой легкого вооружения. Пальцы их двигались с не меньшей точностью, чем погрузчики в грузовом отсеке. Крошечные платы вынимались, проверялись, продувались от пыли, а потом снова вставлялись в созданные из пластика и металла орудия убийства.

Васкес сняла со стойки собственный тяжелый смарт, закрепила на рабочем стенде и с видимой нежностью занялась прогоном финальных проверок. Смарты были созданы для того, чтобы их носить, как часть костюма, а не просто нести. К оружию прилагался встроенный целеуказатель, управляемый компьютером, собственная система поиска и обнаружения, а устанавливалось оно на чувствительном подвесе со стабилизацией под движения оператора. Смарт мог делать почти что угодно, кроме как самостоятельно нажимать на спусковой крючок.

В процессе работы с лица Васкес не сходила любящая улыбка. Смарт был трудным, сложным ребенком, но он защитит и ее, и товарищей, убережет от угрозы. От Васкес смарту доставалось больше понимания и внимания, чем любому соратнику.

Дрейк полностью разделял ее подход. Он тоже разговаривал со своим оружием – только про себя. Остальные солдаты считали такое поведение нормальным. Все знали, что колониальные морские пехотинцы были слегка со сдвигом, а операторы смартов считались самыми странными из всех. Они имели привычку рассматривать оружие как продолжение собственного тела. В отличие от остальных коллег, их основной задачей являлось управление смартом. Дрейку и Васкес не требовалось учиться работать со связью, управлять ботом или бронетранспортером. Им не нужно было даже помогать при загрузке шаттла. Все, что от них требовалось – это стрелять по разным штукам. Нести смерть – вот что было их назначением и специальностью. И Дрейк, и Васкес свою работу любили.

Но не все работали так же усердно, как солдаты. Бёрк уже закончил приготовления к посадке, а Горман предоставил наблюдение за подготовкой Эйпону. Вдвоем они стояли в стороне и наблюдали за тем, что происходит в трюме.

– Колония по-прежнему не отвечает? – небрежным тоном поинтересовался представитель Компании.

Горман покачал головой. Что-то в ходе погрузки привлекло его внимание, и он сделал отметку на планшете.

– Даже фоновой волны нет. Тишина на всех каналах.

– Спутник связи точно работает?

– Бишоп утверждает, что тщательно его проверил, и спутник прекрасно реагировал на любые команды. Говорит, занимался этим, чтобы занять руки, пока мы подлетали к системе. Он запустил стандартную проверку связи по цепочке до Земли. Ответ мы получим через несколько дней, и это окончательно подтвердит работоспособность систем, но Бишоп и так гарантирует, что спутник в порядке.

– Значит, проблема где-то на поверхности.

Горман кивнул:

– Как мы все это время и предполагали.

Бёрк задумался.

– Как насчет наземной связи? Видеотрансляции, команды технике, обмен сигналами между станциями по переработке атмосферы, прочее подобное?

Лейтенант с сожалением покачал головой.

– Если внизу кто-то с кем-то и переговаривается, они делают это при помощи дымовых сигналов или зеркал. Не считая стандартного шипения местного солнца, электромагнитный спектр мертв, как кусок свинца.

Представитель Компании пожал плечами.

– Что ж, мы и не ждали ничего иного. Но всегда оставалась надежда.

– Она и сейчас есть. Может, колонисты приняли массовый обет молчания. Может, мы приземлимся, а там все сидят, надув губы.

– Зачем бы им так поступать?

– Откуда мне знать? Общая смена религии или еще что-то, требующее радиомолчания.

– Ага. Может быть.

Бёрку хотелось верить Горману. Горману хотелось верить Бёрку. Но ни один из них не поверил другому даже на миг. То, что заставило замолчать колонию на Ахероне, случилось не по доброй воле. Людям нравится разговаривать, а колонисты любят поговорить еще больше, чем прочие. Сами они не стали бы выключать связь.

Рипли какое-то время наблюдала за лейтенантом и Бёрком, потом снова вернулась к процедуре загрузки и предполетных проверок. Она впервые находилась рядом с десантным ботом, хотя и видела их в новостях. От этой картины ей стало чуточку лучше. Безопаснее. Тяжеловооруженный бронированный корабль походил на огромную черную осу. Пока Рипли наблюдала, в брюхо бота загнали шестиколесный бронетранспортер. Приземистая, исключительно функциональная машина неприятного вида выглядела как железный слиток. Уловив краем глаза движение слева, Рипли отшатнулась. Фрост провез мимо нее груз оборудования непонятного назначения.

– Дорогу, пожалуйста, – вежливо сказал морпех.

Стоило Рипли извиниться и отойти в сторону, как она тут же вынуждена была снова отскочить, чтобы дать дорогу Хадсону.

– Прошу прощения, – солдат, полностью поглощенный своим грузом, даже не посмотрел на нее.

Мысленно ругаясь, Рипли рыскала в этой структурированной каше, пока не отыскала Эйпона. Сержант разговаривал с Хиксом; оба они изучали контрольный список капрала. Рипли молча стояла, пока сержант ее не заметил.

– Что-то нужно? – с любопытством спросил он.

– Да, кое-что. Я чувствую себя как пятое колесо на телеге, и меня тошнит от безделья.

Эйпон ухмыльнулся:

– Безделье никому не нравится. Что вы предлагаете?

– Может, для меня работа найдется?

Эйпон почесал в затылке, разглядывая Рипли.

– Не знаю даже. Что вы умеете?

Рипли повернулась и ткнула пальцем.

– Могу управлять этим погрузчиком. У меня квалификация второй категории. Последний карьерный шаг.

Эйпон проследил ее взгляд. На площадке для обслуживания сидел на корточках выключенный запасной погрузчик «Сулако». Ребята Эйпона обладали разнообразными навыками, но в первую очередь они были солдатами. Морскими пехотинцами, а не строительными рабочими. Лишняя пара рук не помешала бы при погрузке тяжестей, особенно если речь идет о руках из титанового сплава, как у погрузчика.

– Это не игрушка, – скептицизм в голосе Эйпона отразился и на лице Хикса.

– Ничего, – твердо ответила Рипли. – Сейчас и не Рождество.

Сержант поджал губы.

– Вторая категория, да?

Вместо ответа Рипли развернулась, подошла к погрузчику, взобралась по лестнице и уселась в кресло внутри каркаса безопасности.

Быстрый осмотр подтвердил ее догадки: погрузчик мало отличался от тех, с которыми она работала на станции. Возможно, модель была чуть новее. Рипли перекинула несколько переключателей, запуская двигатели. Машина басовито взвизгнула, и вскоре этот звук перешел в ровное гудение.

Рипли сунула руки и ноги в перчатки управления. Погрузчик, подобно парализованному динозавру, внезапно вернувшему себе подвижность, поднялся на титановых опорах и с грохотом проследовал к штабелю грузовых контейнеров. Выдвинулись огромные лезвия и скользнули в отверстия на поддоне ближайшего модуля. Рипли подняла груз и развернулась к мужчинам. Ее голос перекрыл гудение двигателя:

– Это куда?

Хикс посмотрел на сержанта и одобрительно поднял бровь.

Личная подготовка проходила в том же темпе, что и загрузка десантного бота, только тщательнее. Что-то могло пойти не так с бронетранспортером или втиснутыми в него припасами, могла отказать связь или дублирующие системы, но ни один солдат не мог позволить, чтобы что-то случилось с его личным оружием. Каждый из них способен был самостоятельно вести – и выиграть – небольшую войну.

Сначала они проверяли стыки брони и осматривали ее в поисках трещин или деформаций. За броней следовали специальные полевые ботинки, способные выдержать любое сочетание погоды, кислоты и зубов.

Рюкзаки, в которые влезало достаточно, чтобы хрупкое человеческое существо могло выжить месяц и даже больше во враждебной среде без какой-либо помощи. Упряжь, чтобы тебя не мотало во время жесткой посадки, или когда бронетранспортер прокладывает путь по ухабам. Шлемы для защиты черепа, и визоры, чтобы прикрыть глаза. Рации для связи с ботом, бронетранспортером или приятелем, который прикрывает тыл.

Пальцы быстро пробегали по застежкам и клапанам. Когда все было сделано и подготовлено, когда все проверили и признали годным, процедура повторялась снова – с самого начала. А после этого, если оставалась минутка, проверялось снаряжение соседа.

Эйпон ходил взад-вперед, ненавязчиво присматриваясь, хотя и знал, что это не обязательно. Он твердо верил в присказку: «Оттого, что в кузнице не было гвоздя». Именно сейчас нужно было заметить упущенный изъян, незатянутый ремень. Когда дело примет опасный оборот, сожалеть будет уже поздно. И фатально.

– Девочки, двигайтесь! В линию. Пошли, пошли. Вы достаточно проспали.

Группа, разбившись на пары и тройки, построилась и двинулась к боту, возбужденно переговариваясь. Эйпон мог бы организовать все вежливо и по форме, призвать к молчанию, выстроить ровным строем, но его людей отбирали не за милое поведение, и он не собирался им говорить, как нужно ходить. Сержанта порадовало, что их новый лейтенант к этому времени научился держать рот на замке. В корабль все грузились под ворчание и тихие разговоры. Не было ни флагов, ни записанных заранее звуков труб. Гимном им служил поток старых, хорошо знакомых ругательств, которые передавались от одного к другому. Вызывающие слова мужчин и женщин, готовых взглянуть смерти в лицо. Эйпон такое отношение разделял. Как знали все пехотинцы на протяжении тысячелетий, в смерти не было ничего возвышенного. Только раздражающая конечность всего.

Оказавшись внутри, они загрузились прямиком в бронетранспортер: его планировалось сбросить в тот же миг, когда шаттл коснется поверхности. Тряски так было больше, но колониальные морские пехотинцы нежностей и не ожидали.

Как только все прошли на борт, и двери бота закрылись, раздался звук сирены: предупреждение о разгерметизации грузового отсека «Сулако». Обслуживающие роботы поспешили в укрытие. Зажглись предупредительные огни.

Морпехи сидели в два ряда лицом друг к другу. Между ними оставался только узкий проход. Рядом с солдатами в громоздкой броне Рипли казалась себе маленькой и уязвимой. Поверх комбинезона на ней была надета только летная куртка, а снаряжение ограничивалось наушниками с микрофоном для связи. Оружия ей никто не предложил.

Хадсон был слишком возбужден, чтобы сидеть спокойно. В крови бурлил адреналин, и он расхаживал по проходу, широко распахнув глаза. Движения его были хищными, подчеркнутыми, словно у готового прыгнуть кота. На ходу он непрестанно невразумительно бормотал, и от этого в замкнутом пространстве было некуда деться.

– Я готов, ребята. Готов приступать. Зацените-ка. Я – абсолютное оружие. Произведение искусства. Вам не стоит со мной связываться. Эй, Рипли.

Рипли посмотрела на него ничего не выражающим взглядом.

– Не тревожьтесь, дамочка. Я и мой взвод непревзойденных машин смерти – мы вас защитим. Зацените.

Хадсон, стараясь не задеть кнопок готовности, хлопнул по панели управления сервопушки, установленной в оружейном пазе над его головой.

– Лучевое орудие с независимой системой наведения. Разве не милашка? Паф! Этот щеночек поджарит полгорода. У нас есть тактические самонаводящиеся ракеты, импульсные ружья на фазированной плазме, гранатометы. У нас есть звуковые электронные пушки, ядерное оружие – без шуток, у нас есть ножи, острые палки…

Хикс потянулся, ухватил Хадсона за разгруз и усадил его на пустое место. И сказал тихо, но внушительно:

– Хватит.

– Конечно, Хикс.

Хадсон, неожиданно ставший покорным, откинулся на стенку.

Рипли благодарно кивнула капралу. «Молодое лицо, старые глаза. Повидал за свою жизнь больше, чем следовало бы. Вероятно, больше, чем ему хотелось». Тишина, последовавшая за монологом Хадсона, Рипли устраивала. Внизу и без того хватало истерии, в дополнительной она не нуждалась.

– Не обращайте внимания на Хадсона, – сказал капрал, наклонившись к ней. – Ни на кого не обращайте внимания. Все они такие, но в трудной ситуации лучше никого не найти.

– Если он стреляет так же хорошо, как треплется, может, у меня давление чуточку и упадет.

Хикс ухмыльнулся:

– Насчет этого не тревожьтесь. Хадсон – компьютерный техник, но он и специалист по ближнему бою, как и все прочие.

– И вы тоже?

Хикс устроился поудобнее в кресле: собранный, уверенный, готовый ко всему.

– Я здесь не потому, что хотел стать кондитером.

Транспорт затрясся. Бот накренился, выплывая из грузового отсека на захватах.

– Эй, – пробурчал Фрост, – кто-нибудь проверял крепления этого гроба? Если они не затянуты, как надо, мы выскочим из шаттла наружу прямо через днище.

– Спокойно, сладенький, – ответила Дитрих. – Я лично их проверила. Мы надежно закреплены. Шестиколесник никуда не денется, пока мы не поцелуемся с землей.

Фрост заметно расслабился.

Включились двигатели бота. Когда он вышел из зоны искусственной гравитации «Сулако», желудки совершили сальто-мортале. Корабль обрел свободу, медленно отходя все дальше от огромного транспорта. Вскоре бот должен был выйти из опасной зоны, тогда двигатели включатся на полную мощность.

Ремни надежно удерживали людей в креслах, но руки и ноги начали «всплывать» под действием невесомости. Взревели двигатели бота; стены и пол бронетранспортера затряслись. Мстительно вернулась гравитация.

Бёрк выглядел так, будто он вышел порыбачить на Ямайке. Он нетерпеливо улыбался, жадно предвкушая начало настоящего приключения.

– Поехали!

Рипли зажмурилась и тут же снова открыла глаза. Что угодно, лишь бы не смотреть на черноту под веками. Они были словно крошечные экраны, заполненные яркими искрами и парящими зелеными пузырями. Внутри пузырей проявлялись жуткие силуэты. Напряженные лица Фроста, Кроу, Эйпона и Хикса внушали больше уверенности.

Наверху, в кабине, Спанкмейер с Ферро изучали показания датчиков и вели корабль. Ускорение в бронетранспортере росло по мере того, как бот разгонялся. У нескольких человек задрожали губы. Когда бот нырнул к атмосфере планеты, никто не произнес ни слова. Внизу простирался серый лимб.

Темный покров из облаков, скрывающий поверхность Ахерона, внезапно превратился в нечто иное, нежели просто жемчужная пелена, которой можно любоваться сверху. Густой, взбаламученный воздух бурлил над сухими пустынями и безжизненными скалами, и сквозь него могли видеть лишь сложные сенсоры в сочетании с оборудованием для сканирования и моделирования поверхности.

Бот, рыская, словно прыжками пробивался через воздушные потоки. Ферро, буквально проталкивая корабль через пылевую бурю, заговорила по внутренней связи. В голосе ее звучало ледяное спокойствие.

– Переключаюсь на выравнивание траектории по монитору. Видимость нулевая. Настоящая зона отдыха. Котел с дерьмом.

– Два-четыре-ноль, – Спанкмейер был слишком занят, чтобы отвечать в тон. – Спуск в пределах допуска. Регистрирую ионизацию обшивки.

Ферро бросила беглый взгляд на показания приборов.

– Плохо?

– Фильтры справятся. Ветер за две сотни.

Включился установленный между ними экран, отобразив топографическую модель поверхности, над которой пролетал бот.

– Дальномер включен. А чего ты ждала, Ферро? Тропические пляжи? – он перебросил три переключателя. – Входим в термалы. Вертикальное смещение непредсказуемо. Слишком все крутится.

– Поняла, – Ферро нажала кнопку. – Все в пределах заложенных программ. По крайней мере, погода там внизу все та же. – Она просмотрела сообщение. – Впереди турбулентность.

Из динамиков в бронетранспортере донесся резкий голос пилота:

– Говорит Ферро. Все вы читали описание этого мусорного шарика. Не тянет на местечко для летнего отпуска. Готовьтесь к болтанке.

Рипли быстро оглядела спутников, зажатых в пространстве бронетранспортера. Хикс чуть свесился набок – он спал прямо в упряжи. Рысканье бота его словно вовсе не беспокоило. Остальные по большей части сидели тихо, глядя прямо перед собой, погруженные в свои мысли.

Хадсон непрерывно беззвучно шептал что-то самому себе. Его губы не прекращали движения. Рипли не стала пытаться по ним читать. Бёрк с профессиональным интересом осматривал бронетранспортер. Горман, который сидел напротив него, крепко зажмурился. Он побледнел, и на лбу и шее выступил пот. Руки лейтенанта беспрестанно двигались, потирая ноги под коленями. Рипли подумалось, что он то ли пытается массажем согнать напряжение, то ли вытирает мокрые ладони.

«Может, если отвлечь разговором, ему полегчает?»

– Сколько у вас было выбросов, лейтенант?

Глаза Гормана распахнулись, и он заморгал.

– Тридцать восемь. В симуляторе.

– А сколько боевых? – последнее слово Васкес подчеркнула.

Горман постарался ответить так, словно разницы не было. Мелочь, которая не имеет никакого значения.

– Ну, два. Этот – третий.

Васкес с Дрейком молча обменялись взглядами. Не требовалось ничего говорить. Выражения лиц были достаточно красноречивы. Рипли обвиняюще посмотрела на Бёрка, но тот ответил беспомощным жестом:

– Эй, я же гражданское лицо. И не занимаюсь военными назначениями.

Разумеется, это было полной чушью, но ругаться сейчас не имело смысла. Под ними раскинулся Ахерон, а земная бюрократия и в самом деле осталась далеко позади. Рипли закусила нижнюю губу и постаралась об этом не тревожиться.

Горман казался достаточно знающим. Кроме того, в настоящем столкновении или бою командовать будет Эйпон. Эйпон и Хикс.

Из интеркома продолжали доноситься голоса из кабины. Ферро переругала Спанкмейера три к одному. В перерывах между руганью и жалобами они ухитрялись вести корабль.

– Заходим на последний отрезок, – говорила Ферро. – Возвращаемся к семь-ноль-девять. Пойман луч от терминала. Наведение на конечный участок.

– Вечно у тебя все конечное, – заметил Спанкмейер.

Это была старая шутка пилота, и Ферро не обратила на нее внимание.

– На экран свой смотри. Я не могу пилотировать эту малышку и одновременно следить за данными о поверхности. Не заведи нас в горы, – после паузы она добавила: – Где маяк?

– Сигнала нет, – спокойным голосом ответил Спанкмейер. – Должно быть, вырубился вместе с остальной связью.

– Это бред какой-то. Маячки – автоматические, с собственными источниками питания.

– Ладно. Найди этот маяк сама.

– Мне будет довольно и того, если кто-нибудь рваной тряпкой помашет.

После этого наступило молчание. Ни один из морпехов не выглядел встревоженным. Ферро и Спанкмейер сажали их мягко, словно поцелуй ребенка, и в худшую погоду, чем на Ахероне.

– Ветер стихает. Хорошая погода для запуска воздушных змеев. Мы выровняем птичку, чтобы вы, ребята, смогли заняться своими игрушками.

Началась суматоха: солдаты приступили к последним приготовлениям к высадке. Горман выскользнул из привязи и двинулся по проходу к тактическому центру управления бронетранспортером. Бёрк с Рипли последовали за ним, оставив морских пехотинцев заниматься своими делами.

Втроем они забились в нишу. Горман уселся за консоль, а Бёрк пригнулся за ним, заглядывая через плечо. Рипли с удовольствием отметила, что с техническими навыками у лейтенанта все в порядке. Казалось, он рад тому, что появилось какое-то занятие. Пальцы оживляли мониторы и сенсоры подобно тому, как органист извлекает звуки из клавиш. Из кабины донесся голос Ферро, в котором слышалось легкое торжество:

– Мы наконец-то поймали маячки. Сигнал размытый, но выделить можно. И облачный слой здесь достаточно разреженный, чтобы заработали оптические датчики. Видим «Хадли».

Горман заговорил в микрофон:

– Как выглядит?

– Как на рекламных плакатах, – последовал саркастический ответ. – Лучшее место для отдыха в галактике. Массивные постройки, грязь. Горят кое-какие огни, так что кое-где там есть энергия. С такого расстояния не могу точно сказать, обычное это освещение или аварийное. И их мало. Может, у них тихий час. Выделите мне пару недель в Антарктике – всегда готова.

– Спанкмейер, что ты скажешь?

– Ветрено там адски. Их не бомбили. Постройки выглядят целыми, но это отсюда, сверху, при плохом освещении. Прошу прощения, мы слишком заняты, чтобы запускать сканирование поверхности.

– Этим мы займемся лично, – Горман снова повернулся к экранам. По мере приближения посадки он становился все увереннее. Возможно, подумала Рипли, страх высоты был его единственной слабостью. Если так, то можно расслабиться.

В дополнение к тактическим экранам, здесь были установлены еще по два маленьких на каждого солдата. Под каждым стояло чье-то имя. На верхний ряд выводилось изображение с камер, встроенных в боевые шлемы. Нижние показывали индивидуальные данные: электроэнцефалограмма, ЭКГ, частота дыхания, работа кровеносной системы, острота зрения и так далее. Экраны поставляли достаточно информации, чтобы наблюдатель мог построить полный физиологический портрет каждого морпеха изнутри.

Выше и сбоку висели более крупные мониторы, которые обеспечивали экипажу бронетранспортера круговой обзор окружающей местности. Горман пробежал пальцами по кнопкам. Контрольные устройства прогудели и выдали ответ без задержек.

– На вид все хорошо, – пробормотал он себе под нос, но и так, чтобы его услышали гражданские наблюдатели. – Все на связи.

Рипли отметила, что показатели давления были необыкновенно ровными. И ни у одного солдата пульс не поднимался выше семидесяти пяти.

Один из маленьких экранчиков показывал помехи вместо чистого изображения.

– Дрейк, проверь камеру, – приказал Горман. – У меня нет картинки. Фрост, покажи мне Дрейка. Может, там внешнее повреждение.

На соседнем экране изображение сместилось, показав скрытое шлемом лицо оператора смарта. Тот стукнул себя по голове сменной батареей, и картинка немедленно появилась.

– Так лучше. Поверни ее немного.

Дрейк подчинился.

– Научился этому на технических занятиях, – сообщил он в центр управления. – Ударить нужно по левой стороне, иначе не получится.

– А что будет, если ударить справа? – с любопытством спросила Рипли.

– Перегрузишь систему контроля внутреннего давления. Ту, что удерживает шлем на голове, – Дрейк по-волчьи ухмыльнулся в камеру Фроста. – Глаза схлопнутся, а мозг взорвется.

– Какой еще мозг? – фыркнула Васкес.

Дрейк немедленно наклонился вперед и попытался стукнуть ее батареей по правой стороне шлема.

Эйпон их утихомирил. Он знал: не имеет значения, что не так со шлемом Дрейка, потому что оператор смарта сбросит его при первой возможности. Как и Васкес. Дрейк пойдет в мятой кепке, а Васкес наденет красную бандану. Неуставные головные уборы. Оба утверждали, что шлемы закрывают движение прицелов оружия. Если они так считали, Эйпон не собирался с ними спорить. Васкес и Дрейк могли хоть побриться налысо, да так и сражаться, лишь бы они при этом метко стреляли.

– Лады. Первый взвод, одевайтесь. Проверьте запасные системы и батареи. Если у кого системы сдохнут, когда мы разделимся, то, скорее всего, он последует их примеру. Если вас не убьет какое-нибудь чудовище, это сделаю я. Двигайтесь. Две минуты, – он глянул направо. – Кто-нибудь, разбудите Хикса.

Со стороны морпехов донеслось несколько грубых смешков. Рипли посмотрела на биомонитор капрала и невольно улыбнулась. Согласно показаниям датчиков, заместитель Эйпона находился в фазе быстрого сна, и, без сомнения, ему снился климат понежнее. Рипли тоже хотела бы вот так расслабиться. Когда-то это у нее получалось. После завершения этого похода, возможно, получится снова.

В десантном отделении снова возникла суматоха: солдаты надевали рюкзаки и разбирали оружие. Васкес и Дрейк помогали друг другу со сложными подвесами смартов.

Направленный по ходу движения экран обеспечивал собравшимся в тактическом центре такой же обзор, какой был у Ферро и Спанкмейера. Прямо перед ботом металлический вулкан, вонзив идеально ровный конус в облака, извергал в небо горячий газ. Внешние микрофоны приглушали рев атмосферного преобразователя.

– Сколько их на Ахероне? – спросила Рипли Бёрка.

– Этот – один из тридцати или около того. Я не могу дать тебе все координаты, станции разбросаны по всей планете. Ну, то есть, не совсем разбросаны. Их положение оптимально с точки зрения выбросов в атмосферу. Каждый преобразователь полностью автоматический, а выпуск контролируется из Управления «Хадли». Объемы выхлопов изменят, когда воздух станет больше походить на земной. Со временем преобразователи сами выключатся. А до того они будут работать без перерыва еще двадцать или тридцать лет. Дорогие и надежные штуки. К слову, их производим мы.

Бот, казавшийся в сравнении с огромной рокочущей башней пылинкой, летел мимо. Вид преобразователя внушал уважение. Как и все прочие, кого работа привела в космос, Рипли слышала о больших агрегатах для терраформирования, но не думала, что увидит один из них лично.

Горман тронул панель управления, поворачивая внешнюю камеру в сторону и вниз, чтобы осмотреть пустые крыши комплекса.

– Придержите на сорока, – отдал он приказ Ферро. – Сделайте медленный круг над колонией. Не думаю, что нам удастся сверху что-нибудь заметить, но таковы правила, значит, так мы и поступим.

– Будет сделано, – ответил пилот. – Держитесь там. Может немного потрясти, пока мы снижаемся. Помните, что вы не в атмосферном самолете. Это просто вшивый десантный бот. Точное маневрирование в суборбитальных условиях у него не гвоздь программы.

– Просто делайте, как приказано, капрал.

– Слушаюсь, сэр.

После этого Ферро добавила еще что-то слишком тихо, чтобы слова можно было разобрать. Рипли сомневалась в том, что высказывание было лестным.

Они кружили над городом. Между зданиями не заметно было никакого движения. Несколько ламп, которые удалось заметить сверху, все еще горели. В отдалении ревел атмосферный преобразователь.

– Все выглядит целым, – заметил Бёрк. – Может, их всех уложила какая-нибудь эпидемия.

– Может быть, – с точки зрения Гормана, здания колонии походили на обломки древних грузовых кораблей, раскиданных по океанскому дну.

– Хорошо, – резко обратился он к Эйпону. – Давайте приступать.

В десантном отсеке мастер-сержант поднялся и свирепо оглядел подчиненных. Бушующие без роздыха ветра мотали бот, и солдаты цеплялись за перекладины над головами.

– Так! Вы слышали, что приказал лейтенант. Я хочу, чтобы на этот раз вы рассредоточились быстро и красиво. Смотрите на того, кто идет перед вами. Тот, кто споткнется о другого и навернется, получит такого пинка, что улетит обратно на корабль.

– Обещаете? – с невинным видом спросил Кроу.

Вержбовски ухмыльнулся:

– Что, Кроу, захотел к мамочке?

– Хорошо бы она здесь была, – ответил рядовой. – Мама бы половину отряда по полу размазала.

Они выстроились перед люком, протискиваясь мимо тактического уголка. Васкес, пробираясь мимо, подтолкнула Рипли локтем.

– Остаешься здесь?

– Уж будь уверена.

– Так и думала.

Оператор смарта отвернулась и уставилась на затылок Дрейка.

– Опускайся в шестидесяти метрах по эту сторону от главной телеметрической башни, – Горман поиграл управлением камеры. Внизу все так же никого не было видно. – Поднимайтесь сразу после моего «чисто», затем найдите себе облако помягче и оставайтесь на связи.

– Поняла, – безразлично ответила Ферро.

Эйпон следил за временем по встроенным в рукав костюма часам.

– Десять секунд. Смотрите в оба!

Когда бот снизился до полутора сотен метров над посадочной площадкой, автоматически зажглись внешние огни. Мощные прожекторы пробивали окружающий мрак на удивление далеко. Мокрую площадку усеивал мусор, принесенный ветром, но куски были не настолько крупными, чтобы помешать тщательно выверенной посадке Ферро. Гидравлические опоры погасили удар многотонной машины о покрытие. Спустя несколько секунд бронетранспортер с ревом вырвался из грузового отсека.

Едва коснувшись Ахерона, бот снова дал тягу на двигатели и вскарабкался обратно в темное небо.

Бронетранспортер двинулся к ближайшей из построек, и ничего не материализовалось из грязного воздуха, чтобы его остановить. Частички камня и грязь летели из-под литых армированных колес. Подъехав ближе, машина резко развернулась, чтобы люк для высадки десанта оказался напротив главного входа в здание. Не успел он раскрыться и наполовину, как Хадсон выскочил наружу и побежал вперед. За ним последовали остальные. Они быстро рассредоточились, чтобы охватить как можно большую территорию, не теряя друг друга из вида.

Внимание Эйпона было приковано к экранчику усилителя изображения в его визоре: он изучал окружающие здания. Встроенный компьютер усиливал доступный свет и, насколько мог, очищал изображение. В результате получалась яркая, мертвенно-бледная и очень контрастная картинка. Ее хватало.

Архитектурный стиль колонии тяготел к функциональности.

Украшательства последуют потом, когда ветер перестанет препятствовать даже самым скромным усилиям. Ветра избивали валяющийся между постройками мусор – те куски, что оказались слишком тяжелыми, чтобы их сдуть. Металлический обломок раскачивался на неровном основании, бессмысленно стучась в стену. Ветер приглушал звук ударов. Неровно горели несколько неоновых ламп. Из всех динамиков раздался жесткий голос Гормана:

– Первый взвод, выдвигайтесь. Хикс, расставь своих на линии между входом и бронетранспортером. Присматривайте за тылом. Васкес, на острие. Пошли.

Цепочка морпехов двинулась к главному входу. Никто не ожидал торжественной встречи или того, что им удастся просто открыть дверь и войти без каких-либо проблем. Несмотря на это, увидеть перед огромными воротами два тяжелых трактора, поставленных нос к носу, чтобы загородить вход, стало в некотором роде потрясением. Это означало, что те, кто оставались внутри, предприняли сознательные действия, чтобы удержать что-то снаружи.

Васкес первой добралась до машин и приостановилась, чтобы заглянуть в кабину ближайшей. Панель управления оказалась выдрана с корнем, и обломки разбросаны по кабине. Васкес невозмутимо протиснулась между бульдозерами и доложила равнодушным тоном:

– Похоже по приборам кто-то прошелся монтировкой.

Дойдя до ворот, она кивнула вправо, где прикрывал фланг Дрейк. Эйпон, добравшись до входа, изучил препятствие и занялся внешним пультом управления. Он перепробовал все возможные комбинации, но пульт молчал.

– Сломан? – спросил Дрейк.

– Запечатан. Есть разница. Хадсон, давай сюда. Нужно обойти систему.

Компьютерный техник, на этот раз без шуточек, отложил оружие и с деловым видом принялся изучать панель. На осмотр ушло меньше минуты.

– Стандартная штука, – сняв с пояса инструмент, он поднял защитный кожух и всмотрелся в проводку. – На две затяжки, сержант.

Ловкими, точными, несмотря на ветер и холод, движениями он начал подключать провода в обход поврежденной схемы. Эйпон и остальные морпехи ждали и наблюдали.

– Первый взвод, – резко приказал сержант. – Выстроиться за мной у главного входа.

Над их головами скрипел и стонал сорвавшийся с креплений наружный знак. Вокруг выл ветер, скорее действуя на нервы, чем изматывая тела. Наконец Хадсон соединил последний провод. Неровно заморгали две лампы. Скрипя по набившейся в пазы пыли, огромная дверь судорожными рывками, в такт миганию ламп, сдвинулась. На полдороге она застряла, но этого оказалось более чем достаточно.

Эйпон жестом приказал Васкес идти вперед, и та шагнула в проход, выставив перед собой дуло смарта. Остальные последовали за ней, и из динамиков донесся приказ Гормана:

– Второй взвод, двигайтесь. Прикрытие по флангам, ближняя дистанция. Сержант, что там?

Эйпон оглядел помещение, в котором не было видно никакого движения.

– Пока что чисто, сэр. Никого нет дома.

– Хорошо. Второй взвод, посматривайте за спину по мере продвижения, – лейтенант улучил момент и оглянулся. – Рипли, ты в порядке?

Рипли внезапно поняла, что дышит слишком быстро, словно только что закончила бежать марафон, а не стояла спокойно. Рассердившись на себя – и на Гормана за его заботу – она отрывисто кивнула. Лейтенант снова повернулся к консоли.

Васкес и Эйпон спускались по широкому, пустынному коридору. В потолке горело несколько синеватых огней: уже начинающие тускнеть аварийные лампы. Невозможно было сказать, сколько времени они уже проработали. Часть пути их сопровождал ветер, посвистывая на стыках металлических пластин. Под ногами попадались лужицы, а еще дальше по коридору сквозь пробитые в потолке дыры капала вода. Эйпон откинул голову, чтобы камера шлема одновременно записала доказательства перестрелки и передала картинку на бронетранспортер.

– Импульсные ружья, – пробормотал он, объясняя причину отверстий с рваными краями. – Кто-то промахнулся.

В центре управления Рипли резко повернула голову к Бёрку.

– Прикованные к постели люди не бегают, расстреливая свой дом из импульсных ружей. Люди с неработающей связью не бродят по округе, постреливая из импульсных ружей. У них на это была какая-то иная причина.

Бёрк просто пожал плечами и повернулся к экранам.

Эйпон скривился, глядя на пробитые дыры.

– Грязно.

Он высказал профессиональное мнение, а не эстетическую оценку. Мастер-сержант терпеть не мог халтуры. Он вынужден был напомнить себе, что речь всего лишь о колонистах. Инженеры, техники, работники сферы услуг. Не солдаты. Может, один или два копа. Нужды в солдатах тут не было – до этого момента. Что изменилось? Ветер свистел, поддразнивал его. Эйпон осмотрел коридор впереди, пытаясь обнаружить ответы и находя только тьму.

– Двигаемся.

Васкес пошла дальше, движениями своими походя на машину больше, чем любой робот. Ее смарт медленно покачивался слева направо и обратно, раз в несколько секунд ощупывая каждый дюйм. Смотрела она исключительно на экранчик оружия, не обращая внимания на пол под ногами. Вокруг и позади звучали шаги, но перед ними царила тишина.

Горман постукивал пальцем рядом с большой красной кнопкой.

– Разделяйтесь. Поиск в парах. Второй взвод, двигайтесь внутрь. Хикс, займись верхним уровнем. Используй датчики движения. Кто-нибудь увидит движение – кричите.

Кто-то рискнул пропеть несколько строк из «Золота Рейна»[9] – призыв грозы Тором. По голосу походило на Хадсона, но никто так и не признался, и Рипли не была уверена. Она пыталась наблюдать за всеми экранами одновременно. Каждый темный угол внутри здания казался вратами в ад, каждая тень таила смертельную угрозу. Ей приходилось бороться с собой, чтобы дыхание оставалось ровным.

Хикс провел свою группу на второй этаж по пустынной лестнице. Коридор в точности походил на тот, что остался внизу, разве что был чуть более узким и приятно отличался отсутствием ветра.

Стоя в окружении солдат, Хикс достал маленькую металлическую коробочку со стеклянным верхом. При всей хрупкости содержимого, прибор был надежно защищен снаружи, подобно всему снаряжению десантников. Техник направил коробочку на коридор и включил прибор. На панели зажглось несколько огоньков, но индикаторы остались неподвижными. Хикс медленно повел прибором, охватывая всю ширину коридора.

– Ничего. Ни движения, ни признаков жизни.

– Двигайтесь дальше, – донесся разочарованный ответ Гормана.

Хикс пошел вперед, держа перед собой сканер. Остальные прикрывали его с флангов и сзади. Мимо проплывали жилые комнаты и конторские помещения. Часть дверей были распахнуты, остальные – плотно закрыты. Обстановкой комнаты почти не отличались, никаких сюрпризов тоже не встретилось. И чем дальше, тем более очевидными становились следы схватки. Перевернутая мебель, раскиданные бумаги. На полу валялись бесценные диски памяти. Личные вещи, доставленные сюда за огромные деньги, были раскиданы, сломаны, раздавлены. Бесценные книги из настоящей бумаги плавали в лужах воды, натекшей из замерзших труб и дыр в потолке.

– Похоже на мою комнату в общежитии, – попытался пошутить Бёрк. У него ничего не вышло.

Некоторые комнаты оказались не просто разгромлены, а опалены. На стенах виднелись черные полосы. Кое-где тройные окна ударостойкого стекла полопались, и в дыры врывались ветер с дождем. Хикс зашел в один офис и взял со стола недоеденный пончик. Стоявшая рядом кофейная чашка была полна дождевой воды. Комочки гущи плавали в неглубоких лужах, словно водяные клещи.

Оставшиеся с Эйпоном морпехи систематически обыскивали нижний уровень. Они передвигались в парах, которые действовали как единые организмы. Солдаты переходили из одного не слишком просторного жилого модуля в другой. Смотреть было почти не на что. Хадсон, шагая рядом с Васкес, не сводил глаз со сканера, только изредка отвлекаясь, чтобы отметить особенно заметное пятно на стене. Он не нуждался в сложной электронике, чтобы определить их природу: засохшая кровь. В бронетранспортере тоже это понимали. Никто ничего не сказал.

Сканер издал писк. В пустом коридоре звук показался громким, не хуже взрыва. Васкес резко развернулась, держа смарт наготове. Они переглянулись, и Хадсон, кивнув, медленно подошел к полуоткрытой двери, частично вырванной из рамы. В двери и в стене вокруг виднелись дыры от выстрелов импульсной винтовки.

Подождав, пока комтех уберется с дороги, Васкес подобралась сбоку к разрушенной двери и ударом ноги вбила ее внутрь. Она уже почти открыла огонь на движение, но в последний момент удержала палец.

Под порывами ветра из разбитого окна качалась на гибком кабеле тяжелая металлическая распределительная коробка. При движении она задевала за каркас детской двухъярусной кровати.

Васкес издала горловой звук.

– Датчики движения. Ненавижу.

И они вернулись в коридор.

Рипли, наблюдавшая за картинкой с монитора Хикса, внезапно наклонилась вперед.

– Стой! Скажите ему… – поняв, что ее слышат только Бёрк и Горман, она поспешно подключила свои наушники с микрофоном к сети. – Хикс, это Рипли. Я кое-что заметила на твоем экране. Отойди назад.

Тот подчинился, и изображение на мониторе попятилось.

– Так. Повернись налево. Вот оно!

Мужчины рядом с ней уставились на изображение с камеры, которая остановилась на секции стены, усеянной дырами от пуль и странной формы отверстиями и впадинами. У Рипли кровь застыла в жилах. Она знала, что вызывало повреждения такой неровной формы.

Хикс провел рукой в перчатке по отекшему металлу.

– Вам видно? Словно расплавлено.

– Стена не расплавлена, – поправила Рипли. – Ее разъело.

Бёрк поднял бровь:

– Хм-м. Кислота вместо крови?

– Кажется, кто-то подбил тут одного из плохишей Рипли, – судя по голосу, Хикса это впечатлило меньше, чем представителя Компании.

– Эй, только поглядите сюда! Как вам это? – Хадсон, который обследовал комнату на нижних уровнях, подозвал товарищей.

Рипли с остальными повернулись к изображению с камеры говорливого рядового. Он смотрел вниз, где рядом с ботинком в полу открывалась зияющая дыра. Хадсон заглянул за край. В свете фонарика было видно, что такая же дыра есть и уровнем ниже. За ней располагался сервисный коридор, и трубы, провода, кабели – все было выедено какой-то чрезвычайно едкой жидкостью.

Эйпон изучил картинку и отвернулся.

– Второй взвод, докладывайте.

Ответил Хикс:

– Только что закончили прочесывание. Никого нет дома.

Мастер-сержант кивнул сам себе и обратился к оставшемуся позади бронетранспортеру:

– Здание совершенно дохлое. Дохлое и брошенное. На фронте «Хадли» все спокойно. Что бы здесь ни произошло, мы все пропустили.

– Снова опоздали на вечеринку, – Дрейк пинком отбросил в сторону кусок изъеденного металла.

Горман откинулся на спинку кресла и задумался.

– Хорошо. Зона безопасна. Давайте пройдем дальше и посмотрим, что может поведать их компьютер. Первый взвод, двигайтесь к Управлению. Знаете дорогу, сержант?

Эйпон ткнул нарукавную панель. На визоре шлема изнутри возникла компактная карта колонии «Хадли».

– Та высокая постройка, которую мы видели при подлете. Недалеко. Выдвигаемся.

– Хорошо. Хадсон, когда доберетесь туда, попробуй включить компьютер. Красивости не нужны, нам его не использовать. Просто канал связи. Хикс, мы идем внутрь. Встречаемся у южного шлюза у станции связи. Горман связь закончил.

– Закончил, вот уж точно, – Хадсон сплюнул бы, но не нашел подходящей мишени. – Он внутрь идет. Я уже чувствую себя в безопасности.

Прежде, чем согласиться, Васкес убедилась, что ее микрофон выключен.

Мощные фары бронетранспортера, который двигался по главной улице, высвечивали отшлифованные ветром стены колониальных построек, все в водяных потеках. Они проехали и мимо нескольких меньших машин, оставленных в защищенной зоне. Сияющие металлические колеса бронетранспортера выбрасывали полотнища грязной воды из огромных выбоин. Рессоры поглощали удары. По фарам хлестал несомый ветром дождь.

В водительском отсеке бок о бок работали Бишоп и Вержбовски. Мужчина и синтет трудились в полной гармонии. Каждый уважал способности напарника. Они знали, что, к примеру, Вержбовски мог проигнорировать любой совет Бишопа. Так же знали они и то, что человек, вероятно, этот совет примет. Вержбовски прищурился, глянул через узкое водительское стекло и ткнул пальцем.

– Думаю, туда.

Бишоп сверился с сияющей ярко окрашенной картой на экране между их сиденьями.

– Должно быть, так. В этой зоне нет других шлюзов.

Он толкнул руль, и тяжелая машина повернула к пещерообразному провалу в близлежащей стене.

– Да, вон Хикс.

Когда бронированный транспорт остановился, заместитель Эйпона вышел из открытой двери. Он наблюдал за тем, как поворачивается и уходит в сторону люк. Первым по рампе спустился Горман, сразу за ним следовали Бёрк, Бишоп и Вержбовски. Бёрк оглянулся в поисках последнего обитателя бронетранспортера. Рипли нерешительно остановилась сразу за люком. На Бёрка она не смотрела. Все ее внимание поглотил темный проем, ведущий в глубину колонии.

– Рипли?

Она опустила голову, и Бёрк поймал ее взгляд. В качестве ответа Рипли резко помотала головой.

– Зона безопасна, – Бёрк пытался говорить понимающим тоном. – Ты слышала Эйпона.

Снова жест отказа.

В наушниках раздался голос Хадсона:

– Сэр, мы включили компьютер колонии.

– Хорошая работа, Хадсон. Те, кто в Управлении – ждите. Мы скоро прибудем. – Горман кивнул спутникам. – Идем.